— Женя, я не поняла, у нас в прихожей теперь филиал бюро находок или склад забытых вещей из прошлой жизни? — Эмма стояла в коридоре, созерцая монументальное сооружение из пыльного фикуса в треснувшем горшке и огромного чемодана.
— Это мамино, — донеслось из кухни вместе с запахом пережаренных гренок. — Она сказала, что в её квартире сейчас слишком сухой воздух для растений.
— А у нас тут, конечно, тропики Амазонки, особенно когда счета за отопление приходят, — Эмма аккуратно обошла фикус, который явно видел лучшие времена, возможно, ещё при Хрущеве. — Жень, сегодня пятое апреля. У твоей мамы сухой воздух начался ровно в тот момент, когда она узнала, что я купила новый моющий пылесос?
Эмма вошла в кухню. Муж, Женя, сосредоточенно соскребал со сковороды нечто, что когда-то планировало стать омлетом. В свои пятьдесят пять он сохранил удивительную способность смотреть на мир глазами нашкодившего первоклассника, который уверен, что если зажмуриться, то угол с ремнем исчезнет сам собой.
— Она просто зашла проведать, — буркнул Женя.
— Зашла? С фикусом? И открыла дверь своим ключом, пока я была на маникюре?
Эмма присела на табурет, чувствуя, как внутри закипает то самое чувство, которое в книгах называют «праведным гневом», а в жизни — желанием немедленно сменить замки. Валерия Анатольевна, свекровь со стажем в тридцать лет, обладала талантом просачиваться сквозь закрытые двери подобно инертному газу. Месяц назад Женя, поддавшись на жалобный рассказ о «вдруг сердце прихватит, а я заперта», сделал ей дубликат ключей. С тех пор жизнь Эммы превратилась в реалити-шоу «Ожидайте неожиданного».
— Эммочка, ну что ты сразу начинаешь, — Женя выложил на тарелку невнятную массу. — Мама хочет как лучше. Она даже пыль на антресолях протерла.
— На тех антресолях, где лежат мои зимние сапоги и заначка на отпуск? — Эмма скептически подняла бровь. — Какое самопожертвование. А чемодан в коридоре — это тоже часть плана по увлажнению воздуха?
— Там её старые фотографии и дедушкина коллекция подстаканников. Она говорит, у неё в шкафу место закончилось.
— У неё квартира — три комнаты на одну персону, а у нас две девицы на выданье в одной детской пятками толкаются! — Эмма не выдержала и хлопнула ладонью по столу. — Жанна в двадцать один год спит на втором ярусе кровати, как юнга на фрегате, а мы тут дедушкины подстаканники складируем?
В этот момент в кухню вплыла (именно вплыла, как тяжелый крейсер в тихую гавань) Валерия Анатольевна. На ней был бархатный халат цвета переспелой сливы, который она почему-то считала домашним платьем для визитов.
— Доброе утро, дети, — пропела она, игнорируя грозовое облако на лице невестки. — Эммочка, дорогая, ты почему яйца покупаешь по сто двадцать рублей? В «Пятерочке» за углом по девяносто восемь, если брать вторую категорию. Они, конечно, помельче, но для яичницы — какая разница?
— Разница в том, Валерия Анатольевна, что я предпочитаю, чтобы желток был виден без микроскопа, — отрезала Эмма. — И вообще, вы у нас надолго?
— Ой, я только на минутку! — Свекровь уже по-хозяйски открыла холодильник. — Опять у вас колбаса докторская... Женечка, я же тебе говорила, там один крахмал и туалетная бумага. Я вот принесла вам домашнего паштета. Сделала вчера из печенки.
— Из той печенки, которую вы купили на рынке три дня назад и забыли на подоконнике? — Эмма скрестила руки на груди.
— Эммочка, какая ты стала мнительная с возрастом. Это всё гормоны, я понимаю. Кстати, я тут передвинула твой кактус в спальне. Он забирает мужскую энергию, Женечке вредно.
— Мой кактус стоит там пятнадцать лет! И мужская энергия Жени страдает исключительно от того, что его мама приходит в субботу в восемь утра без звонка!
Валерия Анатольевна горестно вздохнула и присела на край стула, приняв вид великомученицы, которую ведут на допрос.
— Я знала, что я лишняя. Сын, видишь? Мать уже и в дом зайти не может. А ведь я ключи только на крайний случай держу. Вдруг пожар? Или потоп?
— Или у вас вдруг возникнет неодолимое желание пересчитать мои кастрюли, — добавила Эмма. — Валерия Анатольевна, давайте честно. Ключи были даны для экстренных ситуаций. Проверка цен на яйца в этот список не входит.
— Эмма, ну не кипятись, — вклинился Женя, судорожно жуя свой подгоревший завтрак. — Мама просто заботится.
— Забота — это когда спрашивают «тебе помочь?», а не когда перекладывают моё нижнее белье в комоде, потому что «так логичнее», — Эмма встала и начала яростно вытирать и без того чистую столешницу. — Вчера я не смогла найти свои колготки. Оказалось, Валерия Анатольевна сложила их в корзинку для лука, потому что «капрон должен дышать».
— Лук тоже должен дышать! — парировала свекровь. — А у тебя там в ящике такой кавардак, что чёрт ногу сломит. Я как лучше хотела. Вот Ирочка, внучка моя, вчера зашла, так она мне спасибо сказала.
— Ирочка сказала спасибо, потому что вы ей пятьсот рублей дали на чипсы, которые я ей запретила покупать! — Эмма обернулась к мужу. — Женя, делай что хочешь, но завтра замки будут другие. Или я перееду в гостиницу. Вместе с фикусом.
Валерия Анатольевна внезапно преобразилась. Слезы высохли мгновенно, а в глазах блеснул стальной блеск ветерана жилищных войн.
— Женечка, ты слышишь? Она меня выгоняет. Родную мать! В апреле, когда еще даже отопление не отключили, а у меня на балконе рамы рассохлись.
— При чем тут рамы? — не поняла Эмма.
— При том! У меня в квартире сквозняки. Я подумала... Раз уж у вас девочки всё равно скоро разлетятся — Жанна вон с мальчиком встречается, Иринка в институт поступит — может, я пока в большой комнате поживу? А свою сдам. Деньги-то в семье не лишние, кредит за вашу машину закроем быстрее.
В кухне повисла такая тишина, что было слышно, как в ванной капает кран, который Женя обещал починить ещё в марте.
Эмма медленно положила тряпку. Мысль о том, что Валерия Анатольевна из «приходящего привидения» превратится в «постоянного жильца», вызвала у неё легкое онемение в затылке. Это был уже не просто визит, это была полноценная аннексия территории.
— Жить? У нас? — Эмма посмотрела на мужа. — Женя, скажи что-нибудь. Скажи, что это первоапрельская шутка, которая просто затянулась на четыре дня.
Женя старательно изучал узор на линолеуме.
— Ну... Маме действительно тяжело одной. И сквозняки... И кредит этот несчастный, нам еще два года платить по сорок тысяч. Если мама будет сдавать свою на Кутузовском, мы за полгода закроемся.
— Квартира на Кутузовском! — Эмма почти перешла на ультразвук. — Да там аренда стоит как бюджет небольшого африканского государства! Валерия Анатольевна, вы решили стать рантье за счёт моих нервных клеток?
— Я решила помочь детям! — гордо ответила свекровь. — И вообще, я уже и вещи перевезла. Тот чемодан в коридоре — это только начало. Там еще три сумки в багажнике у соседа, он сейчас поднимет.
Эмма почувствовала, как земля уходит из-под ног. План свекрови был гениален в своей простоте и чудовищен в исполнении. Захватить плацдарм, подкупить гарнизон (Женю) обещанием финансовой свободы и окопаться среди фикусов и подстаканников.
— Мама, а где ты спать собралась? — подала голос Жанна, появившаяся в дверях в пижаме с пандами. — У нас в комнате места нет, я там даже йогу сделать не могу, коленками в шкаф упираюсь.
— А я на диване в гостиной! — радостно сообщила бабушка. — Мне много не надо. Я встаю рано, в шесть утра, буду вам завтраки готовить. Ирочке — кашку, Женечке — яишенку. А Эммочка может поспать, ей вредно рано вставать, она от этого нервная.
Эмма представила: шесть утра, бодрый стук кастрюль, запах кипяченого молока (которое она ненавидела с детского сада) и Валерия Анатольевна, вещающая о пользе льняного семени прямо над ухом.
— Так, — Эмма глубоко вдохнула. — Значит, план такой. Вы сдаете свою квартиру, переезжаете на наш диван, а мы на эти деньги гасим кредит?
— Именно! — просияла свекровь. — Видишь, Женечка, я знала, что Эмма здравомыслящая женщина. Она всё понимает.
— Я всё понимаю, — кивнула Эмма с пугающим спокойствием. — Я даже понимаю больше, чем вы думаете.
Она вышла из кухни, оставив семейство в радостном предвкушении финансового благополучия. В коридоре сосед уже действительно выгружал огромные клетчатые сумки — символ вечного и неистребимого быта.
Эмма зашла в спальню, закрыла дверь на щеколду и села на кровать. В голове крутились цифры, планы квартир и цитаты из старых фильмов. «Огласите весь список, пожалуйста», — прошептала она себе под нос.
Она знала: если сейчас дать слабину, через месяц она будет спрашивать разрешения, чтобы включить телевизор, а через два — Валерия Анатольевна начнет перекрашивать стены в «радостный бежевый».
Но Эмма была не из тех, кто сдается без боя. Она проработала в отделе снабжения двадцать лет и знала, что на любой хитрый маневр контрагента всегда есть пункт в договоре, написанный мелким шрифтом.
Она взяла телефон и набрала номер своей подруги Люси, которая работала в агентстве недвижимости.
— Люся, привет. Слушай, тут такое дело... Мне нужно срочно, буквально за два дня, оценить одну квартиру на Кутузовском. Да, ту самую. И еще... найди мне в аренду какой-нибудь домик в пригороде. Помнишь, ты говорила про ту избушку с печным отоплением и удобствами во дворе, которую никто не берет? Да, именно её. На один месяц.
Эмма усмехнулась. В её голове созрел план такой коварной красоты, что даже Валерия Анатольевна со своими фикусами показалась бы невинным ребенком.
Вечером того же дня, когда свекровь уже вовсю раскладывала свои панталоны в ящики для постельного белья, а Женя с энтузиазмом подсчитывал сэкономленные деньги, Эмма вышла в гостиную с бокалом кефира.
— Знаете, — сказала она, глядя на семейную идиллию, — я подумала. Раз уж мы решили оптимизировать бюджет, то давайте делать это по-крупному. Валерия Анатольевна, вы ведь так хотели помочь?
— Конечно, деточка! — Свекровь отвлеклась от протирания хрусталя, который она уже успела извлечь из своих недр.
— Так вот, — Эмма сделала глоток кефира и замолчала на секунду, выдерживая мхатовскую паузу. — Я сегодня переговорила с риелтором. Вашу квартиру на Кутузовском мы сдадим не просто так, а под офис одной очень солидной фирме. Платят в три раза больше, чем жильцам. Но есть условие — нужно освободить её завтра до полудня.
— Завтра? — Женя поперхнулся чаем. — Но мы же еще не всё перевезли!
— Ничего, — махнула рукой Эмма. — Всё, что не влезло, отправим на склад. А чтобы закрепить успех и закрыть кредит не за полгода, а за три месяца, я приняла еще одно решение.
Она посмотрела на свекровь с такой нежностью, что у той по спине пробежал холодок.
— Мы тоже сдаем нашу квартиру! — торжественно объявила Эмма. — На неё уже есть клиенты — бригада строителей из ближнего зарубежья, им как раз нужно жилье рядом с объектом.
— А мы? — пролепетала Валерия Анатольевна, роняя тряпку. — Мы где будем?
— А мы, мамочка, переезжаем в чудное место, которое я сняла на лето! — Эмма просияла. — Свежий воздух, природа, полное отсутствие городского шума. Всего семьдесят километров от города. Там, правда, туалет на улице и воду надо из колодца носить, но вы же сами говорили — закаляться надо! И места всем хватит — там одна большая комната, будем как в старину, всей семьей на одних полатях...
Лицо Валерии Анатольевны начало приобретать оттенок того самого фикуса — бледно-зеленый с пятнами. Но муж и представить не мог, что удумала его жена на самом деле, и какую роль в этой «избушке» она отвела его драгоценной матушке.
Конец 1 части. Вступайте в наш клуб и читайте продолжение по ссылке: ЧАСТЬ 2 ➜