— Мать, я тебе русским языком говорю: нам с Ксюхой нужно три штуки. К ней подруга приезжает, мы в «Бригантину» собрались.
Чего ты лицо такое делаешь, будто я у тебя почку прошу?
Толик стоял посреди кухни в одном исподнем, почесывая заросшее пузо.
Его подружка, Оксана, сидела за столом, демонстративно разглядывая свои длинные, выкрашенные в ядовито-розовый цвет ногти.
— Толик, сынок... — Лида прижала ладонь к груди, там, где бешено колотилось сердце. — У меня осталось всего четыре тысячи.
Это нам с Виталиком на продукты до конца месяца. И за свет еще платить...
— Слышь, Виталик твой — мужик, пусть он и крутится, — Толик пренебрежительно кивнул в сторону двери. — Чего он тут на птичьих правах живет?
Пришел в наш дом, вот пусть и вкладывается. А у меня сейчас временные трудности. Оксан, скажи ей!
— Лидия Николаевна, ну правда. Мы же молодые. Нам что, в четырех стенах киснуть?
Вы же все равно дома сидите, вам много не надо. Картошки отварили — и сыты. А нам пожить хочется…
Виталий, стоявший в коридоре, не выдержал и влетел на кухню. Глядя на бледную, почти прозрачную жену, он сжал кулаки.
— Так… Деньги Лида не даст. Толик, ты полгода как из другого города вернулся, от отца.
Здоровье поправил? Поправил. Не пьешь? Не пьешь. Работу нашел?
— Ой, началось... — Толик закатил глаза и картинно рухнул на стул рядом с подругой. — Учитель нашелся.
Ты мне не батя, чтобы лекции читать.
Мам, скажи ему, чтоб рот закрыл.
Лида молчала. Она только сильнее сжала ворот халата, и Виталий заметил, как задрожали ее пальцы.
На лбу выступила мелкая испарина.
***
Виталий жил в доме Лиды уже три года. Поначалу все было хорошо.
Толик вроде бы не куролесил, жили, как и все нормальные люди. А где-то через полгода началось…
Сначала были просто поздние возвращения, потом появился запах перегара, а через год начался настоящий ад.
Толик пил страшно. Не просто выпивал, а уходил в затяжные запои.
Он мог устроить дебош среди ночи, требуя денег, мог разбить телевизор или выбить дверь в ванную, если ему казалось, что там кто-то прячет от него заветную бутылку.
Лида плакала ночами, прятала ножи, а Виталий несколько раз вытаскивал парня из драк на улице.
А потом случился перелом. В буквальном и переносном смысле.
После очередного запоя Толик начал задыхаться. Он упал на пол и начал хватать ртом воздух.
— Мам... умираю... — хрипел он, вцепляясь в ее руки.
Врачи скорой только качали головами: панические атаки на фоне алкогольного психоза.
Сердце изношено, нервы в лохмотья.
Лида тогда поседела за одну неделю. Решили отправить его к отцу, в соседнюю область.
Тот был мужиком жестким, держал сына в ежовых рукавицах, заставил пройти курс лечения.
Через полгода Толик приехал обратно — трезвый, гладко выбритый, но с «прицепом» в виде Оксаны.
— Это моя женщина, — заявил он с порога. — Будет жить с нами.
Мам, что ты смотришь? Места много, дом большой.
С этого дня жизнь Виталия и Лиды превратилась в сущий кошмар — теперь нервы трепал им не только Толик, но и его пассия.
***
— Виталь, ну не заводись ты, — Лида сидела на крыльце, глядя на закат. — Он же сын мой. Ну как я его выгоню?
— Лид, он — пиявка самая натуральная, — Виталий присел рядом и осторожно взял ее за руку. — Посмотри на себя: ты за два месяца постарела на десять лет.
Они же из тебя все соки тянут.
— Он исправится, вот увидишь. Оксана на него хорошо влияет... Наверное.
— Хорошо влияет? — Виталий горько усмехнулся. — Она вчера твое платье выходное надела, без спроса.
А когда ты замечание сделала, она тебе в лицо рассмеялась. Сказала, что тебе оно уже ни к чему, ты все равно старая.
Лида, хватит это терпеть!
— Сердце что-то сегодня... — Лида прижала руку к груди. — Тянет как-то. И в ушах шумит.
— Так, завтра едем в город, — отрезал Виталий. — В диагностический центр. Никаких «потом» и «само пройдет».
Из дома донеслась громкая музыка — Толик и Оксана устроили себе очередной «праздник жизни».
— Эй, предки! — крикнул Толик из окна. — Что вы там киснете? Закажите пиццу, жрать охота!
У Ксюхи диета, ей че-нибудь с ананасами!
Виталий посмотрел на супругу, но она даже не подняла головы.
***
Следующим утром Лида сидела на кушетке в кабинете врача. Та долго смотрела сначала на экран монитора, потом на кардиограмму.
— Лидия Николаевна, вы понимаете, что доводите себя до критического состояния? — вдруг спросила она.
— А что там, доктор? — тихо спросила Лида.
— У вас тахикардия, причем усиливающаяся. Сердце работает на износ, как мотор у старого грузовика, который пытаются загнать в гору.
Пульс в покое — сто десять. Это ненормально. Стрессы? Конфликты дома?
Лида промолчала. Вместо нее ответил Виталий, стоявший у двери.
— Дома у нас, доктор, два профессиональных мучителя. Один по праву рождения, вторая — по призванию.
— Ясно, — врач вздохнула и начала писать в карточке. — Если не обеспечите пациентке полный покой — ждите инфаркта.
Это не угроза, это медицинский факт. Лекарства я выпишу, но они не помогут, если причину стресса не устраните.
На обратном пути в машине Лида всю дорогу смотрела в окно.
— Виталь, ты только Толику не говори... Про инфаркт. Он испугается. Опять задыхаться начнет…
Виталий разозлился.
— Лида! Ты о ком думаешь?! Он испугается? Он за пять минут до твоего приступа будет спрашивать, где его чистые носки! Очнись, ради бога!
Дома их ждал сюрприз. В гостиной стоял дым коромыслом в прямом смысле — Оксана жарила что-то на кухне, а Толик снова валялся на диване.
— О, явились, — бросил Толик, даже не повернув головы. — Мам, что там врачи? Сказали, что ты симулянтка?
Виталий шагнул вперед, выхватил пульт из рук парня и выключил телевизор.
— Вставай, — процедил он.
— Чего? — Толик приподнялся на локтях. — Ты что, берега попутал, Виталя?
— Вставай, говорю. И Оксану свою зови. Будем решать, как вы дальше жить собираетесь.
— Виталик, не надо... — простонала Лида, опускаясь на стул в прихожей.
— Нет, Лида, надо! Еще как надо!
Из кухни тут же выскочила Оксана.
— Ой, какие мы грозные, — она прищурилась. — А что решать-то? Живем нормально, никого не трогаем. Что вам опять не так?
— «Не так» то, что у матери сердце отказывает из-за вас, — Виталий ткнул пальцем в сторону Лиды. — У нее тахикардия.
Врачи сказали: еще один скан...дал — и реанимация.
Толик хмыкнул, достал из кармана телефон и начал что-то там листать.
— Тахикардия у всех сейчас. Экология плохая. Ты, Виталь, не нагнетай.
Мать, ты что, реально к врачам поперлась? Деньги девать некуда?
Мне бы отдала, нам нужнее. Да, Ксюх?
У Виталия потемнело в глазах. Он подошел к Толику и взял его за шкирку, как нашкодившего кота.
— Слушай меня сюда, потребитель. С завтрашнего дня либо ты идешь на стройку, там сейчас разнорабочие нужны, либо вы оба выметаетесь отсюда к чертовой матери.
Мне плевать, чей это дом. Я не дам тебе ее угробить.
— Пусти! — Толик дернулся. — Мам! Ты видишь, что он творит?! Он меня лупит в моем же доме!
Лида, резко побледневшая, поднялась, держась за стенку.
— Толик... — ее голос дрожал. — Виталик прав. Тебе двадцать четыре года, ты здоровый мужчина.
Почему я должна покупать тебе сигареты на свою пенсию? Почему Оксана не может хотя бы полы помыть?
— Ой, началось в колхозе утро, — Оксана фыркнула и скрестила руки на груди. — Я вам не домработница.
Толик, скажи ей! Мы сюда приехали, потому что ты обещал, что тут все схвачено.
А тут какие-то разборки пенсионерские!
— Мать, ты что, реально его слушаешь? — Толик вырвался и отскочил на безопасное расстояние. — Он же тебя против родного сына настраивает!
Сегодня он меня выставит, а завтра тебя в дом престарелых сдаст, чтоб хату прибрать.
Ты что, не видишь, что за гусь этот твой Виталя?
— Не смей... — Лида вдруг закашлялась и начала заваливаться на бок.
Виталий подхватил ее, бережно усадил в кресло.
— Таблетки! Лида, где таблетки?!
— В сумке... — прошептала она.
Пока Виталий лихорадочно искал блистер с лекарством, Толик и Оксана стояли рядом и наблюдали за происходящим.
— Ну вот, опять цирк, — бросил он Оксане. — Сейчас начнется... «Ой, мне плохо, дайте воды».
Пошли в комнату, задолбало это все.
***
Утром Толик орал так, что было слышно на соседней улице. Оксана визжала, пытаясь выхватить свои сумки из рук Виталия.
— Ты не имеешь права! — вопил Толик. — Это дом моей матери! Мам, выходи! Скажи этому …, чтоб отвалил!
Лида за сына не заступилась. Она смотрела в окно, как муж выносит пакеты с их вещами за калитку.
— Мам! — Толик ворвался на кухню. — Ты что, оглохла?! Убери своего мужика, пока я ему голову не про..ло..мил!
Лида медленно повернулась.
— Все, Толик, ты съезжаешь, — сказала она тихо. — И Ксюшу с собой забираешь. Денег больше у меня нет.
И сил терпеть твои выходки тоже больше нет.
— Ты что, серьезно? Из-за этого полу...а? Да он тебя бросит через неделю!
— Может и бросит, — кивнула Лида. — Но эту неделю я проживу счастливо. А с тобой я и до завтра не дотяну...
— Да подавитесь вы своим домом! — выплюнул Толик. — Посмотрим, как ты запоешь, когда он тебя отсюда вышвырнет.
Приползешь ко мне прощения просить, а я тебе пин..ка отвешу! И выгоню! Пошли, Ксюх.
Тут ловить нечего, старичье совсем из ума выжило.
Минут через десять крики стихли. Виталий подошел к жене и обнял ее со спины.
— Ушли? — спросила Лида.
— Ушли… Пошли в сторону остановки.
— Виталь... — она подошла к нему и положила руки на плечи. — У меня сердце...
— Плохо?! — Виталий подскочил.
— Нет, — Лида слабо улыбнулась. — Не болит сегодня… И дышать вроде бы легче…
***
Жизнь в доме Лиды постепенно вернулась в привычное русло, а ее здоровье, благодаря заботе Виталия, пошло на поправку.
Толик после нескольких попыток вернуться все-таки уехал к отцу, где под его присмотром все же устроился на работу.
Оксана от своего благоверного свинтила сразу, как только деньги у него закончились — как только Толику перестали одалживать товарищи, друзья и знакомые, отношения их закончились.
С матерью он не общается, потому что считает ее во всем виноватой. Трудно ей было взрослого сына содержать, видите ли!