Они шли молча до самого заката.
Пустошь встречала их каждой трещиной на земле, каждым сухим кустом, цепляющимся за одежду. Тэми двигалась впереди, Керан — в трёх шагах позади и чуть правее. Так ходят волки, когда не доверяют друг другу, но боятся разделиться.
Кость, которую она нашла у русла, была не единственной. Через час они наткнулись на рассыпанные позвонки — чьи-то, не звериные. Ещё через полчаса — на обломки глиняного горшка с запёкшейся внутри кровью. Ритуальная посуда. Чужая.
— Хар-Кат не используют такие горшки, — сказал Керан, нагибаясь. Он говорил шёпотом, хотя вокруг не было ни души. — И Ар-Рах тоже. У них медные чаши.
— Я знаю, — Тэми присела на корточки, провела пальцем по черепку. Глина была грубой, с примесью песка и толчёной ракушки. Такие делали только в одном месте — в южных болотах, у племени Тин-Ах. Торговцы, а не воины. Они не ходили в Пустошь. Никогда.
— Это не торговцы, — сказала она вслух, отвечая на его невысказанный вопрос. — У торговцев нет ритуальных горшков с кровью. Это жертвоприношение.
— Кому?
— Не знаю. Но тому, кто живёт в Пустоши.
Керан выпрямился. В сгущающихся сумерках его лицо казалось вырезанным из старой кости — жёлтым, напряжённым.
— Моему отцу говорили, что Пустошь проклята, — произнёс он медленно. — Что древние боги ушли отсюда, а на их место пришли другие. Те, кто любит кровь и тишину.
— Твой отец много чего говорит. Обычно то, что выгодно ему.
— А ты всегда такая дерзкая?
— Только с теми, кто пытался меня убить.
Керан замолчал. Отвернулся. Тэми заметила, как его пальцы сжались на рукояти топора — и разжались. Он что-то обдумывал. И это «что-то» было важнее их мелкой вражды.
— Послушай, — сказал он наконец, не глядя на неё. — Я не хотел тебя убивать. В кругу. Это было… глупо. Я злился.
— Злился? Или боялся?
— И то, и другое. Ты — женщина. Ты не должна была победить. А победила. Это ломает всё, во что я верил.
Тэми усмехнулась.
— Может быть, то, во что ты верил, стоило сломать.
Он не ответил. И они снова пошли — теперь уже почти рядом, потому что темнота сгущалась, а в темноте Пустоши враги становятся менее важны, чем то, что прячется за камнями.
***
Ночь они провели в расщелине — узкой, как щель между рёбрами гигантского зверя. Керан развёл маленький костёр из сухого кустарника, хотя Тэми советовала не делать этого: дым в Пустоши виден за полдня пути.
— Я не собираюсь мёрзнуть, — отрезал он. — И ты не собирайся. Если здесь кто-то есть, он уже знает, что мы здесь. С тех пор как мы переступили границу.
— Это ты умно сказал, — удивилась Тэми.
— Я вообще умный. Просто не люблю это показывать.
Они сидели у огня, и тени плясали на каменных стенах. В расщелине было тесно: их колени почти соприкасались. Тэми достала кровавик — камень Рагнара — и принялась вертеть его в пальцах.
— Это что? — спросил Керан, кивнув на камень.
— Талисман.
— От него?
— От него.
Керан долго молчал. Потом спросил тихо:
— Ты правда его любишь?
Тэми подняла глаза. Вопрос был не праздный — она видела это по его лицу. Не ревность. Не злость. Что-то похожее на боль. Как у человека, который понимает, что проиграл не только в бою.
— Правда, — сказала она. — Люблю. Даже не знаю за что. Может быть, за то, что он первый, кто посмотрел на меня и не увидел ни женщину, ни воина. Увидел просто — меня.
— А я? — Керан усмехнулся, но усмешка вышла кривой. — Я для тебя кто?
— Ты был препятствием. Теперь — попутчик. Не больше.
Он кивнул. Взял палку, помешал угли. Искры взлетели к потолку расщелины, ударились о камень и погасли.
— Знаешь, я ведь правда хотел на тебе жениться, — сказал он вдруг. — Не только из-за того, что ты сильная. Мне нравилось, как ты смеёшься. Когда вы с Энной возились у водопоя. Ты смеялась, как… как девчонка. Обычная. Не воительница.
Тэми не знала, что ответить. Она не привыкла, чтобы мужчины говорили с ней о таких вещах. Обычно они либо боялись, либо хотели убить.
— Ты хороший воин, Керан, — сказала она осторожно. — И, наверное, неплохой человек. Но я выбрала другого.
— Я знаю, — он подбросил в огонь ещё веток. — Просто хотел, чтобы ты знала. Не все в Хар-Кат тебя ненавидят. Некоторые… восхищаются. Даже если боятся в этом признаться.
Они замолчали. Ночь тянулась долго, и Тэми почти задремала, когда услышала звук.
Не шорох. Не шаги. Что-то другое — низкое, вибрирующее, как жужжание огромного насекомого. Звук шёл откуда-то из глубины Пустоши, с севера.
— Слышишь? — прошептал Керан.
— Да.
— Что это?
— Не знаю. Но нам лучше уйти отсюда до рассвета.
Они не спали больше. Сидели в темноте, прижавшись к холодным стенам, и слушали, как Пустошь поёт свою странную, страшную песню.
***
На второй день они нашли лагерь.
Он стоял в ложбине между двумя грядами — десяток кожаных палаток, грубо сшитых из невыделанных шкур. В центре — кострище с ещё тлеющими углями. Вокруг — ни души. Но кости. Много костей. Человеческих.
— Это не наши, — повторил Керан, хотя Тэми и сама видела. — И не Ар-Рах. Кто они?
Тэми подошла к ближайшей палатке. Заглянула внутрь — пусто. Но на земляном полу — следы. Много следов. И рисунок. Кто-то начертил на утоптанной глине странный знак — круг, пересечённый тремя линиями, с точкой в центре.
— Ты знаешь этот знак? — спросил Керан, заглядывая через плечо.
— Нет, — солгала Тэми. На самом деле она знала. Этим знаком клеймили изгоев в южных племенах — тех, кто нарушил самый страшный запрет: убил кровного родича. Знак Проклятого.
Она видела его однажды — на плече человека, которого её мать выхаживала после битвы. Человек умер через три дня, и перед смертью бредил на незнакомом языке. Он говорил о «господине Пустоши» и о «жертве, которая откроет дверь».
Тогда Тэми не придала этому значения. Теперь — придала.
— Уходим, — сказала она резко. — Быстро. Прямо сейчас.
— Что ты увидела?
— То, что должно остаться в Пустоши. И мы должны остаться в живых.
Она уже повернулась, когда Керан схватил её за руку.
— Тэми, смотри.
Он показывал на гребень холма, на север. Там, на фоне серого неба, стояла фигура. Человек — или то, что когда-то было человеком. Очень высокий, очень худой, в лохмотьях, которые трепал ветер. Лица не разглядеть — только два глаза, горящих жёлтым огнём.
— Бежим, — прошептал Керан.
— Нет, — Тэми вытащила нож. — Если побежим, он бросится за нами. Они всегда бросаются за теми, кто бежит.
— Откуда ты знаешь?
— Охотилась на волков. Принцип тот же.
Фигура не двигалась. Только смотрела. Тэми сделала шаг вперёд, и в этот момент за её спиной раздался треск — кто-то выходил из палатки. Она обернулась слишком поздно.
Удар по голове. Темнота.
***
Она очнулась связанной.
Кожаные ремни врезались в запястья, рот забит тряпкой. Вокруг — палатка, та самая, с проклятым знаком на полу. Рядом — Керан. Тоже связанный, без сознания, с кровью на виске.
— Очнулась, маленькая воительница? — голос скрипучий, как несмазанная петля. Из тени выступил человек. Тот самый, с холма. Вблизи он оказался ещё страшнее: кожа серая, как пепел, глаза — жёлтые, с вертикальными зрачками, как у змеи. На лбу — татуировка: круг с тремя линиями.
— Ты не из Хар-Кат, — сказал он, наклоняясь к ней. От него пахло гнилью и старой кровью. — И не из Ар-Рах. Ты — та, кто ломает законы. Мы следили за тобой. С того самого дня, как ты пришла к озеру.
Тэми дёрнулась, но ремни держали крепко.
— Не трать силы, — человек усмехнулся. — Ты нужна нам живой. Живой и целой. А вот твой спутник… он нам не нужен.
Он достал нож — кривой, с рукоятью из человеческой кости. Подошёл к Керану.
Тэми замычала сквозь кляп, забилась. Человек обернулся, и в его жёлтых глазах мелькнуло удовольствие.
— Хочешь что-то сказать? — он вынул кляп. — Говори быстро. У меня мало времени.
— Кто ты? — выдохнула Тэми.
— Я — тот, кто был изгнан. Тот, кто нашёл нового господина. Тот, кто служит Хозяину Пустоши. А вы — жертвы. Сегодня ночью, когда луна встанет над пиком, мы принесём вас в жертву. Твоя кровь откроет дверь. Его кровь — напитает землю. А потом… потом мы придём в ваши долины. И наступит новая эра.
Он засмеялся — тихо, страшно. И в этом смехе Тэми услышала то, что слышала уже однажды: жужжание огромного насекомого. Только теперь оно было громче. Ближе.
— Хозяин идёт, — прошептал человек, прижимая палец к губам. — Тише. Он не любит шума.
Палатка заколыхалась. Снаружи послышались шаги — тяжёлые, неторопливые. Земля под ногами Тэми задрожала.
Керан открыл глаза.
— Что… — начал он, но человек в сером ударил его ногой в лицо, и он снова обмяк.
Тэми осталась одна. Связанная. Беспомощная. Перед чем-то, что приближалось к палатке снаружи.
Она сжала в кулаке кровавик — тот самый камень, который Рагнар дал ей на прощание. Камень был тёплым. И в этом тепле она почувствовала нечто, чего не ждала: не страх. Злость.
— Я не умру здесь, — прошептала она. — Не сегодня. Не от вас.
Полог палатки откинулся.
И тьма вошла внутрь.
Продолжение следует ...