Таисия Львовна сидела за кухонным столом и молча наблюдала, как невестка моет посуду. Вода шумела, губка монотонно скрипела по тарелкам. Варвара даже не оборачивалась.
С каждым месяцем эта девочка из провинции раздражала свекровь все сильнее. Вроде тихая, хозяйственная, работает администратором в стоматологии. Но Таисия Львовна нутром чуяла подвох. Слишком уж быстро она освоилась в квартире ее сына.
Станислав женился чуть больше года назад. До этого жил один в своей новенькой ипотечной «двушке». Он занимался поставками запчастей для сельскохозяйственной техники — мотался на грузовом фургоне по всей области, привозил детали для тракторов и комбайнов в отдаленные фермерские хозяйства. Зарабатывал прилично, всегда ходил в чистых рубашках. Завидный жених. И вдруг привез Варвару из глухого поселка Ильинка.
Поначалу невестка заглядывала в рот и старалась угодить. Но в последнее время ее словно подменили. Она перестала готовить Станиславу сложные ужины из трех блюд, сославшись на усталость после смен. А на днях Таисия Львовна случайно услышала их ссору из-за приоткрытой двери.
— Стас, я больше не буду скидывать свою зарплату на твою карточку, — ровным, почти ледяным тоном говорила Варвара.
— Чего вдруг? — искренне не понял сын. — У нас вообще-то семья. Общий котел.
— Общий котел в квартире, которая оформлена на тебя до брака? Если мы разбежимся, я пойду на улицу с пакетом своих кофточек. На продукты и коммуналку скидываемся поровну. Остальное я откладываю на свой счет.
Станислав тогда так грохнул дверью, что в серванте зазвенели бокалы. А свекровь потеряла сон. Значит, девчонка копит деньги? Готовит запасной аэродром? Наверняка у нее там, в Ильинке, кто-то есть. Какой-нибудь местный ухажер, ради которого она сейчас доит ее успешного сына.
«Ну уж нет, — решила Таисия Львовна, глядя на ровную спину невестки. — Я выведу тебя на чистую воду».
В субботу утром свекровь надела удобные кроссовки, взяла объемную сумку, чтобы сойти за дачницу, и поехала на автовокзал.
Дорога заняла три часа. Старый междугородний пазик дребезжал на каждой кочке, в салоне пахло нагретым дерматином и выхлопными газами. За окном мелькали одинаковые лесополосы.
Ильинка оказалась обычным крупным селом. Асфальт заканчивался ровно за автобусной остановкой, дальше шла укатанная грунтовка. Возле единственного кирпичного магазина стоял пластиковый стол. За ним две женщины пенсионного возраста перебирали в ящиках помятые персики — видимо, уценивали товар.
Таисия Львовна зашла в магазин, купила пакет ряженки и подсела к женщинам на скрипучий стул.
— Жарко сегодня парит, — начала она издалека, обмахиваясь чеком.
Женщина в синем фартуке мельком глянула на приезжую.
— К вечеру затянет. Вы к кому приехали? Дачница?
— Да я по родственному делу, — Таисия Львовна понизила голос, делая вид, что поправляет ремешок сумки. — Племянник мой жениться надумал. На местной вашей девочке. Варей зовут, Варвара. Фамилия Ильина.
Женщины перестали перекладывать фрукты. Вторая, в выцветшей панаме, вытерла руки о тряпку.
— На Варваре? Так она же давно замуж вышла и в город уехала.
— Да-да, живут они, — торопливо поправилась свекровь. — Просто слухи до нашей семьи доходят. Городские мы, сами понимаете. Хотелось узнать, что за семья у нее, нет ли каких… историй. А то вдруг она просто за счет мальчика нашего в рай въехать решила.
Женщина в фартуке усмехнулась и закинула подпорченный персик в отдельное ведро.
— Зря вы так. Семья у Вари строгая, мать в школе преподавала. Сама она в городе в медколледже училась, тут только на каникулах бывала. Ни с кем по углам не жалась, ни в каких историях не замешана.
Таисия Львовна разочарованно покрутила в руках пакет с ряженкой. Идеальный план рушился.
— Совсем никаких пятен? — с надеждой переспросила она. — Ну, может, бывший какой остался?
Женщина в панаме тяжело оперлась о стол и посмотрела на городскую гостью в упор.
— Твоя невестка святая, а вот сынок... то есть племянник ваш... вот там такие дела, что не отмоешься.
Внутри у Таисии Львовны что-то неприятно екнуло.
— Вы о чем? Стас — порядочный человек. Он работает на износ.
— Работает, ага, — фыркнула женщина в фартуке. — Мы вашего Стаса тут отлично знаем. У него же маршрут через наш район. Он запчасти возит. Только он до Варвары вашей в соседнем селе, в Ключевом, крутился.
Свекровь замерла. Ряженка в руках показалась ледяной.
— Как это — крутился? Он же просто транзитом проезжал.
— Транзитом, — передразнила женщина. — Он тут три года транзитом ночевал. Раз в неделю стабильно. У него в Ключевом Юля есть. Жили не расписанные. Мальчишка у них растет, Матвейка. Шесть лет уже пацану. Вылитый папка, только нос курносый.
Таисия Львовна попыталась сглотнуть, но горло пересохло.
— Матвей? Ребенок? Вы что-то путаете. Стас бы рассказал семье.
— Да чего нам путать? Юльку тут все жалеют. А племянничек ваш, видать, коллекционер. Ему одной семьи не хватило.
— Какой еще семьи? — еле слышно выдавила свекровь.
— А дальше по трассе Сосновка есть, — буднично продолжила женщина в панаме, снова принимаясь за персики. — Там у него Света. Родила от него девочку, Дашутку. Два года малышке. Он как узнал, что Света в положении, так сразу рейсы туда свернул, через объездную ездить стал. А потом, видать, решил окончательно следы замести. Присмотрел нашу Варю. Она скромная, про его дела в соседних селах не знала, в городе же училась. Он ей красивые сказки наплел, она уши и развесила.
Грубый пластиковый стул казался шатким. Таисия Львовна смотрела на пыльную дорогу, по которой проехал старый мотоцикл, но не видела ничего, кроме лица своего сына.
Ее Стасик. Мальчик, которому она гладила воротнички в школу. Мужчина, которым она гордилась перед соседками. Оказался обычным трусом, раскидавшим детей по маршруту.
— Может, он помогал им... — попыталась она зацепиться хоть за какую-то соломинку. — Ну, переводил деньги?
— Переводил, ждите больше, — отрезала продавщица. — Юле на день рождения пацана один раз перевод кинул, написал, что с финансами туго. А сам городскую модницу в рестораны водил.
Таисия Львовна молча встала. Кивнула на прощание и пошла к остановке.
Всю обратную дорогу она смотрела в заляпанное окно автобуса. Ей было физически не по себе. Она ехала сюда, чтобы найти изъяны у невестки, а в итоге сама оказалась в курсе некрасивых тайн собственного сына. Варвара, оказывается, просто интуитивно защищалась. Чувствовала, что живет с человеком, у которого двойное дно.
Вернувшись в город, свекровь поехала не к себе.
В прихожей квартиры Станислава пахло освежителем воздуха и жареной картошкой. Из зала бубнил телевизор.
Сын вышел навстречу в растянутых домашних штанах.
— Мам, ты чего без звонка? — он лениво почесал живот.
— Идем в комнату. Разговор есть.
Таисия Львовна прошла в зал, даже не разувшись. Варвара выглянула из кухни с полотенцем в руках, вопросительно подняла брови, но промолчала и вернулась к плите.
Станислав плюхнулся на диван.
— Что стряслось? На тебе лица нет. Плохо себя чувствуешь?
— Я сегодня была в Ильинке, — ровным, чужим голосом сказала мать.
Станислав перестал жевать губу. Его правая рука медленно опустилась на колено.
— И зачем тебя туда понесло?
— Хотела узнать, с кем ты живешь. А узнала, кого я воспитала.
В комнате гудел только холодильник на кухне.
— У тебя есть дети по области? — в лоб спросила Таисия Львовна.
Сын отвел глаза к окну. Нервно хрустнул пальцами.
— Мам, давай без этого. Жарко, устал страшно. Наслушалась местных сплетниц?
— В глаза мне смотри! — Таисия Львовна сделала шаг к дивану. — Матвей из Ключевого — твой сын? А двухлетняя Даша в Сосновке?
Станислав резко встал, весь напрягшись от злости.
— Да, мои! И что? — зашипел он, косясь в сторону кухни. — Я мужик, я неделями в рейсах жил. Мне что, монахом быть? Они сами на шею вешались. А как срок подходил, так начиналось: «Забери в город, женись!».
— И ты им обещал? — Таисия Львовна почувствовала, как к горлу подкатывает ком.
— Ничего я не обещал! — огрызнулся сын, отходя к окну. — Я их рожать не заставлял. Сами решили — пусть сами и справляются. Я им не благотворительный фонд.
— Это твоя кровь, Стас. Маленькие дети.
— Да плевать мне! — его прорвало. — Я для того Варьку и выбрал. Думал, тихая, без прошлого. Будет дома сидеть, обеды готовить. А она теперь условия мне ставит, копейки свои считает. Да пошли они все!
Звук упавшей на пол крышки заставил их обоих вздрогнуть.
Варвара стояла в дверях зала. Она не плакала. Лицо у нее стало белым как мел, а взгляд — таким тяжелым, что Станислав невольно попятился.
Она слышала всё.
— Варя, ты не так поняла, — Станислав сделал нелепый жест рукой. — Это старые дела. Ошибки по молодости.
Варвара медленно стянула с себя фартук и бросила его на спинку стула.
— Я все правильно поняла, — голос ее не дрожал, только стал заметно тише. — Я для тебя просто удобный вариант. Удобная прислуга, которая должна молчать и не лезть в твои дела.
— Да хватит драматизировать! — Станислав раздраженно махнул рукой. — У нас квартира, средства есть. Что было, то прошло.
— Прошло у тебя, — Варвара развернулась и пошла в спальню. — А у меня только началось.
Через десять минут в коридоре стояла дорожная сумка. Варвара накидывала ветровку.
Станислав загородил собой входную дверь.
— Куда ты попрешься? В свою деревню? К коровам? Да кому ты там нужна!
— К сестре поеду, — не глядя на него, ответила девушка. — В понедельник подам на развод. Отойди.
— Я тебя в люди вывел! Ты тут зацепилась только из-за меня!
— Отойди от нее, — глухо приказала Таисия Львовна с дивана.
Сын обернулся к матери, скривив губы.
— Ты против меня?! Против родного сына?!
— Я против такой подлости. Дай ей пройти.
Станислав нехотя шагнул в сторону. Варвара подхватила сумку, посмотрела на свекровь долгим, нечитаемым взглядом.
— До свидания, Таисия Львовна.
Щелкнул замок.
Прошел месяц. Таисия Львовна старалась не звонить сыну. Знала, что насчет развода Варвара не шутила — процесс шел быстро, общих детей не было, делить нечего.
Но материнское чувство вины не давало спать. В одну из пятниц она приехала к Станиславу без предупреждения.
В квартире пахло остатками еды и нестираными вещами. Станислав сидел на кухне в грязной футболке, перед ним стояла остывшая картонная коробочка. Он оброс, осунулся.
— Довольна? — буркнул он, не поднимая глаз, когда мать вошла на кухню. — Заказы падают. Работать не могу. Сплю по три часа.
Таисия Львовна молча открыла окно нараспашку, впуская уличный шум. Выкинула мусор в ведро.
— Иди умойся. Оденься по-человечески. Мы едем в область.
Сын поднял тяжелый взгляд.
— Куда?
— К твоим детям.
— Мам, ты с ума сошла? Меня там на порог не пустят. Юлька с лестницы спустит.
— Значит, будешь стоять под лестницей, — жестко сказала мать. — Ты взрослый человек. Хватит прятаться от своих поступков за моей спиной и закрытыми дверями.
Он отпирался, ругался, швырял ключи на стол. Но через два часа его фургон все же катил по трассе в сторону Ключевого.
Они остановились у старого дома с покосившимся забором. Во дворе русоволосый мальчишка лет шести возил по песку сломанный пластиковый самосвал.
Станислав заглушил мотор. Руки на руле заметно дрожали.
— Я не пойду.
— Бери пакет с игрушками и иди, — Таисия Львовна сама открыла дверь.
На крыльцо вышла полная, уставшая женщина. Увидев Станислава у калитки, она замерла. Губы сжались в тонкую линию.
— Чего надо? — крикнула она через двор.
Мальчик бросил самосвал и спрятался за материнскую ногу.
— Юль, здравствуй, — Станислав переступил с ноги на ногу, не решаясь открыть калитку. — Мы тут… приехали. Узнать, как вы.
— Три года дорогу не помнил, а тут навигатор починил? — горько усмехнулась женщина.
Вперед вышла Таисия Львовна.
— Здравствуйте. Я мать Стаса. Я ничего не знала о мальчике до прошлого месяца.
Юля перевела тяжелый взгляд на пожилую женщину.
— Мы привезли подарки для Матвея, — свекровь кивнула на пакет в руках сына. — Я понимаю, что вам от нас ничего не нужно. Мой сын виноват. Но позвольте мне хотя бы иногда приезжать. Я бабушка.
Юля долго смотрела на них. Потом опустила глаза на сына, который с любопытством выглядывал из-за ее халата, рассматривая большую красную коробку.
— Пакет оставьте у калитки, — сухо сказала она. — Матвей, в дом.
Мальчик скрылся в сенях.
— Видеться я не дам. Он вас не знает. Привыкнет — а вы опять пропадете.
— Я не пропаду, — вдруг хрипло сказал Станислав. — Юль, я в понедельник к приставам пойду. Сам выплаты оформлю. Официально.
Женщина скрестила руки на груди.
— Слова дешево стоят, Стас. Посмотрим. А пока уезжайте.
В Сосновке их вообще не пустили во двор. Света, заметив фургон, просто выпустила собаку бегать по двору и даже не вышла из дома. Станислав оставил пакет с детскими вещами у забора, долго стоял в раздумьях, прислонившись к капоту, и молча сел за руль.
Они возвращались в город в темноте. Встречные фары били по глазам.
Таисия Львовна смотрела на профиль сына. Впервые за много лет она видела в нем не идеального мальчика, а взрослого человека, который осознал тяжесть своих ошибок.
— Я все оформлю, мам, — тихо сказал Станислав, не отрывая взгляда от трассы. — На обоих. Даже если Света откажется, открою счет на имя дочки. Пусть лежат до совершеннолетия.
Таисия Львовна прикрыла глаза и откинулась на подголовник.
А Варвара через неделю забрала документы о разводе. Она устроилась в другую стоматологию ближе к центру, сняла крошечную студию на окраине и вечерами долго сидела на подоконнике с чашкой чая. Она больше никому не переводила деньги на общий счет и не пыталась быть удобной.
Я буду рад новым подписчикам - уже пишу очень интересную историю из жизни, не пропустите!
Рекомендую этот интересный рассказ, очень понравился читателям: