Когда Кристиану Августу сообщили, что российская императрица рассматривает его дочь в качестве потенциальной невесты для наследника престола, он заявил, что ни за что не даст согласия на этот брак.
Если о самой императрице мы знаем многое (уж сколько книг написано, сколько фильмов снято!), то её отец так и остаётся исторической персоной в тени своей выдающейся дочери.
Князь Кристиан Август Ангальт-Цербстский был одним из многих немецких правителей, не обладающих ни богатствами, ни особой властью. Но почему же тогда именно на его дочь обратила внимание Елизавета Петровна? Каким родителем оказался князь? И почему есть предположения, что настоящим отцом Екатерины был совсем другой человек?
Дружная семья
Кристиан Август был третьим сыном князя Ангальт-Дорнбургского Иоганна Людвига и появился на свет в 1690 году. Вместе со своими братьями он после смерти отца унаследовал княжество.
Ни о какой борьбе за власть не могло идти речи, поскольку земли эти были небогатыми, а правитель их не обладал заметной властью. Стоит признать, что семья, в которой родился Кристиан Август, была дружной, что тоже исключало всякие попытки братьев опередить старших претендентов и оказаться во главе княжества.
Об истинном положении вещей и роли князей Ангальтских в Германии очень точно высказывается Казимир Валишевский в своей книге «Роман императрицы»:
«Княжеская семья этого имени – одна из тех, которыми Германия кишела в то время».
И действительно, Кристиан Август, равно как и его братья, едва ли выделялся на фоне других отпрысков правителей немецких княжеств.
В молодые годы он поступил на военную службу. Некоторое время он состоял в чине капитана полковой гвардии, а затем был зачислен в пехотный полк в Ангальт-Цербсте. Эта часть находилась в ведении прусского короля, который выступал в качестве «патрона» германских княжеств.
Князь-«солдафон»
Карьера Кристиана Августа складывалась очень неплохо. В 1713 году он уже имел звание подполковника, а спустя ещё год принимал участие в походе во время войны за испанское наследство.
В этой военной кампании молодой офицер отличился, за что был назначен командиром полка. А к 1721 году уже числился генерал-майором.
Изначально он служил в полку, который квартировался в Штеттине, а в 1741 году получил новое назначение, став губернатором этого города. Это был типичный немецкий городок – старинный, не слишком яркий, но по-своему уютный. Конечно, здесь не было обилия развлечений или роскоши, однако ему здесь явно очень нравилось.
Спустя полтора года Кристиан Август получил печальное известие – он узнал о смерти двоюродного брата Иоганна Августа, правившего Ангальт-Цербстом. Из всего большого дома Ангальтского в живых оставались лишь Кристиан и один из его старших братьев. Они были объявлены соправителями Ангальт-Цербстского княжества.
Эти перемены совсем не порадовали героя нашей истории. Более того, он предпочёл передать все полномочия брату, а сам продолжал оставаться в столь дорогом сердцу Штеттине. Однако спокойствие Кристиана было недолгим – в скором времени умер и брат Иоганн Людвиг Второй, после чего уже не осталось никого другого, кто мог бы встать во главе княжества.
С мечтой о роскоши
Но большие перемены происходили не только в Ангальт-Цербсте. Главные события совершались в жизни самого Кристиана Августа. И поразительно, что они в будущем отразились на истории далёкой для него России.
Когда ему исполнилось 37 лет, он задумался о поиске невесты. Подходящей кандидатурой показалась ему юная Иоганна Елизавета Гольштейн-Готторпская, с которой и был заключён брак.
Стоит признать, что Кристиан Август был достаточно добрым и мягким человеком, однако совершенно не тяготел к светской жизни, был достаточно молчалив и куда больше интересовался военными делами, нежели последними веяниями моды.
При всех этих качествах своей молодой красавице-жене он показался скучным унылым «стариком», которому нравилось жить в провинциальном Штеттине. Валентина Григорян в книге «Царские судьбы» так пишет о супруге князя:
«Ей больше нравилось путешествовать, чем находиться в штеттинском доме своего супруга, где нередко приходилось во многом испытывать нужду — не хватало даже простыней для постелей».
Семья действительно едва сводила концы с концами, однако Иоганну в погоне за «красивой жизнью» это не останавливало. Даже рождение первенца, дочери Софии Августы Фредерики, не заставило женщину остепениться.
Она уделяла дочери немного внимания, по большей части была занята исключительно собственным досугом. Сложно сказать, оказал ли Кристиан Август влияние на юную Фике, как называли Софию Августу домашние, но при этом отец будущей российской императрицы имел прекрасные качества, которые унаследовала и его дочь. Фердинанд Зибигк так описывает князя:
«Август был высокообразованным человеком, храбрым солдатом, хорошим государственным князем, которому только болезнь и ранняя смерть помешали осуществить некоторые благие планы, верным супругом и любящим отцом, добрым христианином и стойким приверженцем уставов лютеранского учения».
Выбор императрицы
Семейство его никогда не отличалось ни богатством, ни влиянием. И всё же именно на дочь Кристиана Августа обратила внимание российская императрица Елизавета Петровна. Она просчитала, что именно эта девушка станет достойной партией для наследника престола Петра Фёдоровича.
Как пишет уже упомянутый Зибигк, мать Софии Августы состояла в родстве со шведской королевской семьёй, но явно вовсе не это сыграло решающую роль в выборе императрицы.
В 1743 году, отыскивая среди европейских принцесс невесту для племянника, Елизавета Петровна вспомнила, что её мать перед смертью завещала ей стать женой голштинского принца, который приходился родным братом Иоганне Елизавете, матери Фике.
Задуманное не свершилось – жених Елизаветы умер, но государыня решила исполнить волю матушки иначе – женив Петра Фёдоровича на племяннице своего преждевременно умершего жениха. Елизавета Петровна объясняла это так:
«За лучшее я сочла взять принцессу протестантской веры, и при том из дома, хоть и знатного, но небольшого…».
Да, несмотря на высокий статус и титул правителя немецкого княжества, Кристиан Август был беден – что называется, как церковная мышь. Спустя годы Екатерина II вспоминала, что из приданого у неё имелась лишь пара платьев да глиняный кувшин, а чудесные отрезы ткани, подаренные императрицей Елизаветой Петровной, у девушки забрала её мать.
Тогда никто не мог представить, что юная Фике превратится в императрицу Екатерину Великую. Впрочем, этого могло бы и вовсе не произойти – отец Софии Августы отказывался дать своё благословение.
Современники вспоминали, что, узнав о намерениях императрицы Елизаветы Петровны, Кристиан Август начал категорически протестовать – он не желал, чтобы его дочь стала «еретичкой». И только после долгих бесед и убеждений своего духовного наставника, который объяснил, что греческая (православная) вера очень похожа на лютеранскую, князь наконец дал согласие на брак.
Получив приглашение императрицы, Иоганна Елизавета вместе с дочерью отправилась в Россию. Тогда, провожая свою Фике, отец видел её в последний раз.
Слухи при дворе
Спустя годы, когда София Августа уже была известна как Екатерина Алексеевна и стала императрицей, при российском дворе поползли любопытные слухи. Говорили, что настоящим отцом государыни был не Кристиан Август, а русский дворянин Иван Бецкой. Как же это возможно?
Иван Иванович бывал в Париже как раз в то время, когда французскую столицу во время одного из своих путешествий посещала Иоганна Елизавета. Известно, что его связывали романтические отношения с матерью будущей императрицы. Но это, конечно, не может служить доказательством отцовства.
Некоторые шептались, что особое положение Ивана Ивановича при дворе как раз обусловлено тайным родством с императрицей. Историк Пётр Бартенев утверждал, что во время одного из кровопусканий Екатерина Вторая однажды произнесла:
«Пусть из меня вытечет вся немецкая кровь и останется одна русская».
О какой русской крови шла речь? Это неясно, но, возможно, государыня просто использовала символический иносказательный оборот, подчёркивая, что уже стала полностью русской. И в этом случае Бецкой не имел никакого отношения к ней.
Несмотря на множество домыслов, большинство исследователей уверены – высокого положения Иван Бецкой добился благодаря своим личным качествам, добросовестности и преданности государыне, а вот настоящим отцом Екатерины был князь Ангальт-Цербстский.
Косвенным доказательством этому служит и письмо, которое подчёркивает отношение императрицы (тогда ещё великой княгини) к отцу. Узнав о смерти Кристиана Августа, она пребывала в глубокой скорби, оставив такую запись:
«Незадолго до поста… мне объявили о смерти моего отца… Мне дали досыта выплакаться в течение недели, но по прошествии недели Чоглокова пришла мне сказать, что довольно плакать, что императрица (Елизавета Петровна) приказывает мне перестать, что мой отец не был королём… что великой княгине не подобает долго оплакивать отца, который не был королём».
Кристиан Август не дожил до того времени, когда его дочь, его маленькая Фике, любившая бегать по улицам и играть с мальчишками, превратилась в сильнейшего монарха Европы.
Несомненно, он гордился бы ею, при этом понимая, насколько тяжёлую ношу возложила на свои плечи Екатерина. Сам он явно никогда не решился бы на такое. Но, возможно, именно его ум, доброта, воспоминания о беззаботных годах детства и давали силы женщине, которую весь мир запомнил под именем Екатерины Великой.