—Твой отец никто, а мой, депутат,— заявила жена, даже не понижая голоса.
Я замер с ложкой в руке. Мы сидели на кухне. В гостиной наши родители пили чай. Отец не слышал, я надеюсь.
— Что? — переспросил я.
— Я говорю: твой отец — никто. Работал на заводе, пенсия маленькая, ничего не добился. А мой отец — депутат, уважаемый человек.
— Уважаемый? Он три созыва в городской думе, ни одного закона не принял. Он просто сидит и получает деньги.
— Он получает заслуженно. А твой отец что? Всю жизнь станок точил.
— Станок точил, а меня вырастил, в университет отправил, квартиру помог купить. А твой отец что сделал? Тебе квартиру купил? Нет. Ты живёшь в моей.
Она покраснела.
— Не смей трогать моего отца.
— А ты не смей трогать моего.
Она встала.
— Я не буду жить с человеком, который не уважает мою семью.
— А ты уважаешь мою? Ты сказала, что мой отец — никто.
— Я сказала правду.
— Тогда уходи.
Она вышла из кухни. Через минуту хлопнула входная дверь.
Я остался один. Сжал ложку. Руки тряслись.
В гостиную вышел отец.
— Сынок, что случилось? Я слышал крики.
— Ничего, пап. Всё нормально.
— Не нормально. Я знаю, что она про меня говорит. Она всегда так считала.
— Пап, не обращай внимания.
— Я уже старый, мне всё равно. Но тебе больно. Я вижу.
Он сел рядом, положил руку на плечо.
— Ты мой сын. Я тобой горжусь. А она — не важно.
Я кивнул.
— Спасибо, пап.
Мы помолчали.
Мы с Леной поженились пять лет назад. Она была красивая, уверенная, из «хорошей семьи». Её отец, депутат городской думы, мать, домохозяйка. Жили в большом доме, ездили на хорошей машине.
Мой отец — пенсионер, бывший заводской рабочий. Мама ушла давно. Жил в двушке, ездил на автобусе.
Лена сначала не показывала, что ей стыдно за моих родителей. Но потом прорывалось.
— Твой отец мог бы получше одеваться, — сказала она однажды.
— Он одевается как хочет.
— Но когда мы идём в гости к моим, он выглядит… ну…
— Что? Не как депутат?
— Не как приличный человек.
Я промолчал.
Отец чувствовал холод. Перестал приходить в гости, звонил только мне. На праздники дарил деньги — всё, что мог.
— Ты не обижайся на неё, — говорил он. — Она другая выросла.
— Я не обижаюсь. Я злюсь.
— Не надо злиться. Живите дружно.
Но дружно не получалось.
Конфликт нарастал.
После той ссоры Лена не разговаривала со мной три дня. Потом пришла сама.
— Я хочу поговорить, — сказала она.
— Говори.
— Я была не права. Насчёт твоего отца.
— Что ты была не права?
— Я не должна была говорить, что он никто.
— А должна была?
— Я должна была молчать.
— А думаешь ты так же?
Она помолчала.
— Да.
Я сжал зубы.
— Лена, мой отец вырастил меня одного. Без мамы. Работал на заводе, ночами не спал, когда я болел. Он отдал мне всё. И ты не имеешь права его судить.
— Я не сужу. Я просто…
— Что? Сравниваешь с твоим?
Она молчала.
— Знаешь, что? Твой отец — депутат. Мой — никто. Но мой отец никого не обманул, ни у кого не украл, никому не обещал, чего не мог сделать. А твой?
— Не трогай моего отца.
— Ты трогаешь моего.
Она заплакала.
— Я не хочу ссориться.
— Я тоже. Но ты первая начала.
Она вышла. Я остался.
Через месяц мы поехали к моему отцу на день рождения. Лена не хотела, но я настоял.
— Мы семья. Должны быть вместе.
— Твой отец меня не любит.
— Он тебя уважает. А ты его — нет.
— Уважать надо заслуги.
— Он заслужил.
Мы приехали. Отец накрыл стол, хотя я говорил, что мы привезём еду.
— Сынок, я сам хотел, — сказал он. — В честь праздника.
Он достал конверт.
— Это тебе, Лена. С днём рождения хоть и прошло, но…
Она открыла. Там были деньги. Десять тысяч. Для него — огромная сумма.
— Спасибо, — сказала она холодно.
Отец улыбнулся.
— Вы моя семья. Я рад, что вы есть.
Лена не ответила.
Мы посидели, выпили чай, уехали.
В машине Лена сказала:
— Десять тысяч. Как будто мы нищие.
Я затормозил.
— Выйди.
— Что?
— Выйди из машины.
— Ты с ума сошёл?
— Я сказал — выйди.
Она вышла. Я развернулся и уехал.
Через час она пришла пешком. Злая, заплаканная.
— Ты бросил меня на трассе?
— Ты бросила моего отца со словами «как будто мы нищие». Он отдал последнее. А ты…
— Я не просила.
— Он не для тебя. Он для семьи. А ты не семья.
— Я твоя жена.
— Жена не оскорбляет мужа и его родителей.
Она заплакала.
— Я не хочу разводиться.
— Тогда изменись.
Она кивнула.
Она пыталась. Стала вежливее с отцом. Звонила, поздравляла, спрашивала о здоровье. Он радовался.
— Она хорошая, — говорил он мне. — Просто гордая.
— Слишком гордая.
— Пройдёт.
Через год её отец проиграл выборы. Лишился мандата, связей, доходов. Машину забрали за долги. Дом продали.
Лена плакала ночами.
— Я не знаю, что делать, — говорила она.
— Работать. Мы справимся.
— Я не умею работать.
— Научишься.
Она устроилась продавцом в магазин. Поначалу было тяжело, потом привыкла.
Мой отец помог. Дал денег, когда мы покупали новую машину. Присматривал за детьми, когда мы работали.
— Спасибо, — сказала она ему однажды.
— За что?
— За всё. За помощь. За терпение. За то, что вы есть.
Он улыбнулся.
— Ты моя семья, Лена. Я всегда помогу.
Она заплакала.
Я стоял в дверях, смотрел.
— Папа, ты прости меня, — сказала она. — Я была дурой.
— Все мы были дурами, — ответил он. Главное, понять.
Она обняла его.
Я подошёл, обнял обоих.
— Вы мои родные, — сказал я. — Оба.
Отец смотрел на нас счастливыми глазами.
— У меня есть сын и дочь. Чего ещё желать?
Мы сидели на кухне, пили чай. Обычный вечер. Простые слова. Тёплый свет.
Я думал: иногда чтобы понять ценность человека, нужно потерять всё. Лена потеряла. И нашла.
Не деньги. Не статус. А семью.
Мой отец. Который был «никем». Но стал для неё самым близким человеком.
После чая я провожал отца до двери.
— Пап, спасибо тебе.
— За что, сынок?
— За то, что ты есть.
Он улыбнулся, похлопал по плечу.
— Я всегда буду.
Дверь закрылась. Я вернулся на кухню. Лена мыла посуду.
— Ты как? — спросил я.
— Хорошо. Впервые за долгое время — хорошо.
Я обнял её.
— Я люблю тебя.
— И я тебя. И твоего отца.
— И я его.
Мы засмеялись.
За окном светило солнце. Жизнь продолжалась. Без депутатов, без статусов, без пустых слов.
С теми, кто действительно важен.
Семьёй.