Матвей Ильич шагнул в стылый полумрак сарая. В натруженной руке тускло желтел старый фонарик. Запах прелого сена густо смешивался с морозным воздухом и крепким духом скотного двора.
В дальнем углу тяжело завозился Буран. Огромный алабай, гроза всей округи, сейчас вел себя странно. Пес тихо заскулил и попытался закрыть собой пустой угол, переминаясь с лапы на лапу.
— Ну, показывай, кого ты там прячешь, предатель мохнатый, — глухо произнес Матвей, подходя ближе. Снег скрипнул под тяжелыми валенками.
Пес нехотя отодвинулся в сторону.
В сене лежал черный пушистый комок. Чернобурая лисица. Она дышала часто и прерывисто, а на задней лапе тускло блестела стальная проволока. Жесткая петля сильно сдавила конечность, не давая зверю освободиться.
Почему Буран ее не прогнал? Почему эта дикая хищница пришла именно к нему, огромному сторожевому псу, который на дух не переносил чужаков?
Матвей медленно опустился на корточки. Лисица даже не дернулась. В ее желтых глазах застыло бесконечное, немое ожидание. Она просто сдалась.
Утром в дом без стука ввалился Игнат. Сосед с хутора. Шумный, вечно суетящийся, в потертой телогрейке и ватных штанах. Пахнуло дешевым одеколоном и морозом.
— Налей чаю, Ильич, замерз как собака, — Игнат по-хозяйски плюхнулся на табурет.
Матвей молча поставил перед ним тяжелую фаянсовую кружку. Над столом поплыл аромат чабреца.
— Представляешь, опять кто-то гусей моих гоняет, — сосед громко прихлебнул кипяток, утирая усы. — Я вчера по краю леса такие петли из стального троса наставил. Ни один лесной гость не уйдет. Крепкие, надежные. Шкуру сдам, хоть деньжат заработаю.
Матвей сцепил натруженные руки на столе. Лицо его оставалось совершенно спокойным и суровым.
— На моей земле свои железки не смей ставить, — тихо, но твердо произнес он. — Найду — пожалеешь крепко.
Игнат поперхнулся чаем, удивленно заморгал, но спорить не решился. Махнул рукой и вскоре поспешил к выходу.
Через час к воротам Матвея подкатила ржавая «Нива». Софья, местный ветеринар, выбралась из машины, плотнее кутаясь в пуховый платок.
— Если ты меня из-за какой-то занозы у собаки выдернул в такую рань, я тебе эту развалюху прямо во дворе брошу, — с порога заявила она, потирая замерзшие щеки.
— Тут сложнее, Соня. Идем.
В сарае было зябко. Софья опустилась на колени прямо на сухую солому. Щелкнули замки потертого саквояжа. Воздух прорезал резкий медицинский запах лекарства.
— Ильич, ты в уме? Это же дикая чернобурка. Она тебе сейчас руки сильно поранит, — прошептала ветеринар, доставая инструмент.
— Не поранит. Буран за нее ручается.
Пес действительно лежал рядом, положив огромную голову на вытянутые лапы. Он внимательно и абсолютно спокойно следил за действиями женщины.
Софья действовала быстро. Лекарство подействовало через пару минут. Лисица обмякла, лишь бока продолжали тяжело вздыматься. Звякнули медицинские принадлежности.
— Жесткая проволока. Металл сильно перетянул лапу, — Софья ловко освободила конечность, обрабатывая рану. — Придется ей пожить у тебя. Забирай в тепло. В лесу она сейчас не выкарабкается.
Вечером того же дня калитка протяжно скрипнула. Игнат стоял на пороге, пытаясь заглянуть в освещенные окна дома.
— Ильич! Люди болтают, ты зверя лесного приютил. Отдавай! Это моя добыча, моя петля сработала. Мех-то какой ценный! Кучу денег стоит!
Матвей вышел на крыльцо. За его широкой спиной выросла фигура Софьи, которая как раз собирала свои вещи.
— Твоя петля, говоришь? — ветеринар прищурилась, поправляя платок на плечах. — А я эту проволоку вместе с заявлением инспектору по охране природы передала. Готовься штраф платить, Игнат. Огромный такой, за незаконный промысел. Машину продашь, чтобы расплатиться.
Лицо соседа пошло неровными красными пятнами. Он сжал кулаки, открыл рот, чтобы возразить, но под тяжелым, немигающим взглядом Матвея сник. Пробормотал что-то невнятное сквозь зубы и поспешил убраться со двора.
Месяц лисица жила в теплой пристройке. Ела с жадностью, спала на старом одеяле рядом с Бураном. Матвей назвал ее Ночкой за густой, смоляной цвет шерсти.
Сначала она сильно хромала, но с каждым днем всё увереннее опиралась на лапу. В ее глазах больше не было страха. Только настороженное, внимательное спокойствие дикого существа, временно принявшего правила человека.
Когда выпал первый плотный, скрипучий снег, Ночка подошла к открытой калитке. Замерла. Обернулась, посмотрела на Матвея, потом на огромного алабая. Издала тихий, отрывистый звук и растворилась за белыми сугробами.
Матвей долго смотрел ей вслед, опираясь на деревянный забор.
Прошло два года. Зима выдалась суровой, снежной. Морозы стояли такие, что деревья трещали по ночам. Лесные обитатели жались ближе к человеческому жилью в поисках пропитания.
В ту ночь Матвей проснулся от надрывного лая. Буран заливался хриплым, тяжелым басом, бросаясь на сетку вольера.
Фермер накинул тяжелый тулуп, схватил крепкую деревянную жердь и выбежал во двор.
Возле хлева с овцами крутилась стая одичавших собак. Пятеро крупных, голодных, доведенных до отчаяния псов. Они методично искали лазейку к овцам, скаля желтые клыки и роя снег под досками.
Буран был уже стар. Он храбро кидался на ограждение, но возраст брал свое. Матвей крепче перехватил жердь, понимая, что в одиночку ему разъяренную стаю не отогнать. Звери не боялись человека, их гнал вперед первобытный голод.
Один из псов уже наполовину протиснулся под хлипкую доску. Овцы в сарае сбились в кучу, блея от страха.
Вдруг из-за сарая выскочил быстрый темный силуэт.
Чернобурка. Ночка.
Она с разбегу влетела в самый центр своры, издала резкий, пронзительный лай и тут же метнулась в сторону леса.
Стая на секунду замерла. Инстинкт преследования сработал моментально, перекрыв голод. Собаки, забыв про овец в сарае, с яростным лаем рванули за пушистой приманкой, мелькающей на снегу.
Лисица уводила их всё дальше в чащу. Она петляла среди деревьев, легко скользя по насту своими широкими лапами, в то время как тяжелые, неповоротливые псы глубоко проваливались в рыхлый снег, теряя силы с каждым прыжком.
Шум погони становился всё тише, пока окончательно не растворился в морозном воздухе.
Утром Матвей Ильич долго обходил свой двор. Овцы были целы и спокойно жевали сено. Буран мирно спал в своей утепленной будке, изредка подергивая ушами.
А на опушке леса фермер заметил знакомые следы. Ровную, аккуратную цепочку, уходящую вглубь заснеженной тайги. Рядом не было следов собачьей стаи — лисица увела их далеко в болота, оставив ни с чем, и благополучно вернулась на свою территорию.
Матвей улыбнулся в седые усы и поправил шапку-ушанку. Хорошие поступки даром не проходят. Пусть даже возвращаются они на мягких, неслышных лисьих лапах.
Если понравился рассказ, ставьте лайки пишите комменты, Поделитесь с ближними!