Плотный, душный аромат запеченной с травами рыбы смешивался с резким запахом дорогого парфюма Инессы Эдуардовны. Я стояла посреди огромного банкетного зала ресторана "Астория", чувствуя, как тонкая бретелька вечернего платья неприятно врезается в плечо.
Вокруг суетились официанты в белоснежных рубашках. Они расставляли на столах хрустальные бокалы, которые мелодично позвякивали при каждом движении.
Мой муж Вадим нервно поправлял манжеты темно-синего пиджака. Сегодня он отмечал юбилей своей компании. Событие, ради которого мы последние полгода жили в режиме жесткой экономии.
— И куда ты собралась ее сажать? Рядом с заместителем префекта? — голос свекрови был тихим, но пробирал не хуже острого осколка.
Она поправила массивную золотую брошь на груди и снисходительно посмотрела на меня.
— Инесса Эдуардовна, это центральный стол для семьи, — я старалась держать себя в руках, хотя внутри все сжималось от обиды. — Моя мама приехала утренним рейсом из поселка. Ей шестьдесят пять лет. Она должна сидеть с нами.
Свекровь закатила глаза, словно разговаривала с неразумным подростком.
— Оксана, давай смотреть на вещи реально. Твоя Тамара Ильинична замечательная женщина. Отличные огурцы выращивает, я не спорю. Но сегодня у нас собираются владельцы крупных сетей, чиновники.
Она сделала паузу, критично оглядывая мой наряд, словно и он не дотягивал до ее высоких стандартов.
— Она аппетит статусным людям испортит, — припечатала свекровь, даже не понизив тона. — Начнет рассказывать про свои грядки, про цены на рассаду. Кому это здесь интересно?
Я резко обернулась к мужу, ожидая, что он вмешается. Мы ведь обсуждали рассадку еще неделю назад.
Вадим отвел взгляд. Он посмотрел на часы, затем на входную дверь, и только потом на меня.
— Оксан, ну мама отчасти права, — пробормотал он, нервно переступая с ноги на ногу. — Ты же знаешь, с минуты на минуту приедет Аркадий Романович. От его решения по тендеру зависит всё. Мой бизнес, наши кредиты. Мне нужна идеальная картинка.
— Идеальная картинка без моей матери? — мой голос дрогнул, но я быстро взяла себя в руки. — Где она вообще?
Инесса Эдуардовна изящно махнула рукой в сторону дальнего конца зала. Туда, где свет от роскошных люстр уже рассеивался, уступая место полумраку.
Я быстро зашагала между накрытыми столами, чувствуя, как каблуки вязнут в густом ворсе ковра.
Мама сидела за крошечным столиком, почти вплотную придвинутым к дверям кухни. Мимо нее постоянно пробегали официанты с подносами. Оттуда тянуло сквозняком и запахом моющих средств.
На столе перед ней лежала самая обычная тканевая скатерть, без кружевных салфеток, которые украшали места для VIP-гостей. Вместо изысканных закусок ей поставили простую тарелку с нарезкой и кувшин с морсом.
Тамара Ильинична сидела с идеально прямой спиной. На ней было скромное, но очень аккуратное шерстяное платье песочного оттенка. Седые волосы собраны в строгий узел на затылке.
— Мамуль, — я подошла и присела рядом на корточки, чтобы видеть ее лицо. — Собирайся. Мы сейчас же уезжаем отсюда.
Она медленно отпила морс из стакана, поставила его на стол и только потом посмотрела на меня. В ее светлых глазах не было ни слез, ни злости. Только глубокое, спокойное понимание.
— Оксаночка, прекрати суетиться, — ее голос звучал размеренно и мягко. — Ты помнешь подол своего красивого платья. Встань, пожалуйста.
— Ты не будешь сидеть здесь, словно провинившаяся школьница! — я вцепилась в ее теплые, суховатые руки. — Это просто низость какая-то. Вадим с Инессой совсем совесть потеряли из-за своих контрактов.
Мама осторожно высвободила ладонь и поправила выбившуюся у меня прядь волос.
— Доченька, мне здесь прекрасно. Оттуда, — она кивнула в сторону центрального стола, — слишком громко играет саксофон. А здесь я могу спокойно выпить чаю и понаблюдать за людьми. Это бывает очень занимательно.
— Мама, они отсадили тебя к обслуживающему персоналу!
— И что в этом плохого? Ребята-официанты очень вежливые. Один мальчик даже принес мне теплый плед, потому что из двери тянет прохладой, — она улыбнулась уголками губ. — Иди к мужу. Тебе нужно встречать гостей. Не устраивай скандал на ровном месте. Жизнь сама все расставит по своим местам.
Я так сильно сцепила зубы, что скулы заломило. Спорить с мамой было бесполезно. Если Тамара Ильинична принимала решение, сдвинуть ее с места не смог бы даже бульдозер.
Я медленно вернулась в центр зала. В груди стало муторно и тошно. Я смотрела на Вадима, который с фальшивой улыбкой жал руки каким-то людям в дорогих костюмах, и понимала, что пропасть между нами стала непреодолимой.
Гости прибывали один за другим. Зал наполнился гулом голосов, смехом и звоном бокалов с игристым напитком. Приглашенный ведущий сыпал заученными шутками, фотографы слепили вспышками.
Инесса Эдуардовна порхала между столами, как заботливая хозяйка. Она сыпала комплиментами, деланно восхищалась нарядами чужих жен и постоянно поглядывала на входные двери.
Около восьми вечера музыка внезапно стихла. Ведущий подал знак музыкантам, и те заиграли что-то торжественное и ненавязчивое.
В зал вошел Аркадий Романович.
Владелец крупнейшего строительного холдинга в регионе. Человек, одно слово которого могло открыть любые двери или закрыть любой бизнес. Высокий, широкоплечий мужчина с коротко стриженными седыми волосами. На нем был темно-серый костюм, который сидел безупречно, без единой лишней складки.
Рядом с ним шли двое помощников с непроницаемыми лицами.
Вадим буквально сорвался с места. Он преодолел расстояние до входа за пару секунд, чуть не сбив по пути стойку с цветами.
— Аркадий Романович! Добрый вечер! Огромная честь видеть вас на нашем скромном празднике, — Вадим протянул руку, слегка заискивая.
Инвестор ответил коротким, крепким рукопожатием. Лицо его оставалось вежливо-отстраненным.
— Добрый вечер, Вадим. Поздравляю с расширением компании, — его голос был низким, с легкой хрипотцой.
Инесса Эдуардовна тут же материализовалась рядом, держа в руках бокал.
— Аркадий Романович, позвольте проводить вас за центральный стол. Мы приготовили для вас лучшее место. Оттуда прекрасный вид на сцену!
Мужчина кивнул и сделал несколько шагов вглубь зала. Он равнодушно скользнул взглядом по ледяным скульптурам на столах, по многоярусным композициям из экзотических фруктов.
Внезапно его шаг замедлился. Он остановился так резко, что один из помощников едва не налетел на него.
Аркадий Романович смотрел поверх голов нарядных гостей. Туда, в самый дальний угол зала, где возле кухонных дверей сидела одинокая женщина в песочном платье.
— Аркадий Романович? Что-то не так? — засуетился Вадим, пытаясь проследить за его взглядом. — Если вам не нравится освещение, мы сейчас же попросим приглушить люстры.
Инвестор молча отстранил Вадима. Он передал бокал помощнику и, не сказав ни слова, направился в конец зала.
Его походка была быстрой и уверенной. Гости невольно расступались перед ним, замолкая на полуслове.
Инесса Эдуардовна с лица совсем спала так, что слой пудры на ее щеках стал выглядеть инородно. Она засеменила следом на своих высоких каблуках.
— Аркадий Романович, вам туда не нужно! Там... там техническая зона! И сквозняки! — лепетала свекровь, едва поспевая за его широким шагом.
Но мужчина даже не повернул головы. Он подошел к крошечному столику, накрытому дешевой скатертью.
Мама как раз аккуратно отрезала кусочек сыра. Заметив тень, она подняла голову.
Аркадий Романович остановился. Огромный, влиятельный человек, перед которым заискивал весь город, вдруг слегка ссутулился и склонил голову в глубоком, уважительном поклоне.
— Тамара Ильинична? Неужели это вы?
Мама отложила приборы. Она внимательно посмотрела на мужчину, слегка прищурившись, а затем ее лицо озарила теплая, совершенно искренняя улыбка.
— Аркаша? Батюшки, как ты изменился. Седина-то как рано появилась. А плечи все такие же широкие.
— Я пытался найти вас последние четыре года, — голос инвестора дрогнул, потеряв всю свою деловую сухость. — Звонил в управление градостроительства, в проектный институт. Мне отвечали, что вы вышли на пенсию, продали квартиру и уехали неизвестно куда.
— Устала я от городской суеты, Аркаша, — мама спокойно промокнула губы салеткой. — Купила домик в тридцати километрах от города. Воздух там чистый, лес рядом. Что еще нужно человеку на старости лет? Читаю книги, выращиваю гортензии.
Вадим и Инесса Эдуардовна застыли в метре от столика, словно две статуи из дешевого гипса. Вадим хватал ртом воздух, не в силах произнести ни звука.
— Аркадий Романович... — наконец выдавила свекровь, нервно комкая в руках шелковый платок. — Вы... вы знакомы с матерью Оксаны?
Инвестор медленно повернулся к ней. Взгляд, которым он окинул Инессу Эдуардовну, был таким ледяным, что мне самой стало зябко.
— Знаком ли я? — он усмехнулся, но в этой усмешке не было ничего веселого. — Эта женщина, которую вы посадили у дверей подсобки — Тамара Ильинична Лаврова. Бывший главный инженер-проектировщик области.
В зале повисла такая густая тишина, что было слышно, как на кухне шумит вода в раковине.
— Двадцать лет назад, — продолжил Аркадий Романович, чеканя каждое слово, — когда я был никому не известным подрядчиком и взял свой первый крупный объект, я допустил критическую ошибку в расчетах фундамента. Это означало бы полный крах. Банкротство и конец всему.
Он снова посмотрел на мою маму, и в его глазах мелькнула невероятная теплота.
— Тамара Ильинична тогда проверяла мой проект. Она могла просто поставить крест на моей компании. Но она увидела потенциал. Она три ночи подряд сидела со мной над чертежами, совершенно бесплатно помогая пересчитать несущие конструкции. Она спасла мою жизнь и мое будущее.
Вадим судорожно сглотнул. На его лбу выступили крупные капли пота.
— Мы... мы не знали... — пробормотал он, глядя то на меня, то на маму. — Это какое-то недоразумение. Официанты напутали карточки рассадки! Тамара Ильинична, прошу вас, пройдемте за главный стол!
Мама мягко улыбнулась и отрицательно покачала головой.
— Спасибо, Вадим. Но мне здесь гораздо спокойнее. Тут не так душно, да и ребята из персонала оказались очень чуткими. Мне принесли вкусный чай с чабрецом.
— Тамара Ильинична, я присоединюсь к вам, если позволите? — Аркадий Романович властно отодвинул скрипучий стул и сел напротив нее, совершенно игнорируя тот факт, что его пиджак стоит дороже всей мебели в этой части зала.
— Аркадий Романович, но как же... праздник... мы хотели обсудить поставки материалов для вашего нового жилого комплекса, — Вадим сделал шаг вперед, его голос срывался на отчаянные нотки.
Инвестор даже не посмотрел на него.
— Вадим, — произнес он ровным, безэмоциональным тоном. — Человек, который не уважает старших и позволяет себе сажать собственную тещу за стол для персонала, не вызывает у меня доверия. В бизнесе я ценю порядочность. А здесь я ее не вижу. Нам не о чем с вами разговаривать.
Свекровь тихо ахнула и схватилась за грудь, будто ей воздуха не хватает, театрально оседая на ближайший стул. Но на нее никто не обратил внимания.
Остаток вечера превратился для моего мужа в изощренную пытку.
Аркадий Романович сидел в дальнем углу, пил морс из обычного стакана и увлеченно беседовал с моей мамой о каких-то новых технологиях укладки грунта. Гости, быстро сообразив, откуда дует ветер, потеряли всякий интерес к Вадиму. Они перешептывались, бросали в нашу сторону косые взгляды и потихоньку начали расходиться задолго до подачи десерта.
Ближе к одиннадцати мама посмотрела на свои старенькие часы с кожаным ремешком.
— Пожалуй, мне пора на вокзал. Ночной поезд через час.
— Какой вокзал, Тамара Ильинична? — возмутился Аркадий Романович, поднимаясь из-за стола. — Мой водитель отвезет вас прямо до дома. И я поеду с вами. Мне нужно показать вам один проект загородного клуба. Инженеры бьются уже месяц, не могут свести расчеты кровли. Вся надежда на ваш взгляд.
Они направились к выходу. Я шла следом, помогая маме нести ее небольшую сумочку.
Возле гардероба нас нагнал Вадим. Его лицо было красным, галстук сбился набок.
— Оксан, ты вообще нормальная?! — зашипел он, хватая меня за локоть, как только мама и инвестор вышли на крыльцо. — Почему ты мне не рассказала?! Почему я узнаю о таких связях твоей матери от чужого человека?!
Я спокойно высвободила руку. Впервые за долгое время я смотрела на него без сожаления и страха.
— А если бы она была обычной пенсионеркой, Вадим? Без связей и прошлого? Значит, её можно вот так за человека не считать? Прятать с глаз долой, чтобы не испортить аппетит твоей маме и важным гостям?
— Ты всё испортила! — он перешел на злой шепот. — Этот контракт был моим билетом в высшую лигу! Мы могли закрыть ипотеку, поменять машину! А теперь он даже трубку от меня не возьмет!
В лицо пахнуло свежим, прохладным ветром с улицы. Стоял запах мокрого асфальта и приближающегося дождя.
Я посмотрела на то, как водитель почтительно открывает перед моей мамой дверь роскошного черного автомобиля. Аркадий Романович бережно поддержал ее под локоть.
— Это не я испортила, Вадим, — я медленно стянула с безымянного пальца золотое кольцо. — Это вы с Инессой Эдуардовной всё испортили. Своей жадностью и снобизмом.
Я положила кольцо на край деревянной стойки гардероба. Металл издал тихий, окончательный звон.
— Оксана, ты куда собралась?! А ну вернись! — крикнул Вадим мне вслед.
Но я уже не слушала. Я спускалась по широким ступеням ресторана в ночной город. Впереди меня ждала долгая поездка в мамину деревню, горячий чай с чабрецом и новая, совершенно другая жизнь, в которой больше не было места фальшивым людям.
Спасибо за ваши СТЭЛЛЫ, лайки, комментарии и донаты. Всего вам доброго! Будем рады новым подписчикам!