Корабли-призраки встречаются в океане куда чаще, чем принято думать, но не спешите обольщаться — романтики в этом мало. Достаточно одной ошибки, одного плохо закрепленного троса во время шторма, и судно уходит в свободное плавание. Учитывая, что по миру дрейфуют миллионы яхт, это обычное дело. Добротное судно может годами кочевать по течениям, если только его не разобьет о скалы. Могут пройти десятилетия, прежде чем оно попадется кому-то на глаза.
На большинстве судов установлена АИС — автоматическая система, которая сообщает всему миру, кто ты и куда держишь путь. Умный владелец добавит к ней и GPS-трекер. Если яхту уносит в море, хозяева обычно связываются с береговой охраной, и те возвращают беглянку в порт. Но иногда маяк выходит из строя, а порой его и вовсе нет. В таких случаях ты узнаешь о встрече с «призраком», только когда на радаре внезапно вспыхивает точка.
Со мной такое случалось. И в тот раз виной был вовсе не шторм. Это была яхта семьи, отдыхавшей в Таиланде. Они вышли в море на короткую прогулку, отметились у диспетчера гавани и канули в небытие. Поиски ничего не дали. Спустя шесть лет и пару тысяч миль я увидел, как «Сан Кист» медленно выплывает из утреннего марева, словно видение в тумане. По тому, как судно тяжело переваливалось на волнах, я сразу понял: на борту никого нет. Его деревянный остов скорбно поскрипывал от холода и сырости. Когда я доложил о находке, береговая охрана сообщила скверные новости о прошлом этой яхты. Мне приказали пришвартоваться к ней и ждать, пока придет буксир. Это было не просто бесхозное имущество — где-то там, на берегу, жили люди, которые годами ждали хоть какой-то весточки о своих близких.
Это был мой долг.
Хотя, признаться, идти на абордаж мне не хотелось. В брошенных кораблях всегда есть что-то гнетущее, но от «Сан Кист» веяло чем-то куда более мрачным. Спущенные паруса валялись на палубе бесформенными кучами, напоминая тела в морге. Ткань едва колыхалась на ветру. Я привязал свою лодку к яхте и спустился на борт, кожей ощущая зловещую тишину абсолютно спокойного моря.
В каютах было как после бомбежки. Разбитые тарелки, разломанный пополам стол, свисающие с потолка панели. Я подумал: неужели судно угодило в самый центр смерча? Может, всю семью смыло за борт одним махом? Но когда я дошел до хозяйской спальни, дверь оказалась заклинена. Она поддалась ровно настолько, чтобы понять — замок не заперт, но дальше ни в какую. Пришлось искать окно, чтобы заглянуть внутрь.
Кто-то забаррикадировал дверь всем, что попалось под руку. В ход пошли даже обломки досок, чтобы укрепить завал. Но внутри — ни души. Пустая комната без входа и выхода. Единственное, что бросалось в глаза — простыня, растянутая по одной из стен. На ней была нарисована картина: дом. Огромное поместье с башней, в единственном окне которой горел свет. Сам дом был пририсован поверх рядов волнистых линий — казалось, здание плывет по воде.
Это было странно даже для такой чертовски странной ситуации. Что-то в этом рисунке пробирало до костей. Я вернулся к двери и принялся вышибать её ногами, пока преграда не рухнула.
Вонь была невыносимой. Приторно-сладкая и одновременно гнилостная — так пахнет огрызок яблока, облепленный осами. Чтобы пройти внутрь, мне пришлось продираться сквозь горы старой одежды и пластиковые пакеты, доверху набитые экскрементами и мочой. Постель была превращена в подобие гнезда. Кто-то жил здесь в нечеловеческой грязи бог знает сколько времени.
В голове бился только один вопрос: почему? Я должен был узнать правду. Я поймал себя на мысли, что ответы кроются в рисунке, и уставился на него дольше, чем готов признать. Может, родители выпали за борт во время бури, а ребенок остался один? И этот рисунок — лишь попытка вспомнить потерянный дом?
Когда я протянул руку, чтобы коснуться ткани, с той стороны кто-то потянулся мне навстречу.
Земля словно ушла у меня из-под ног. От ужаса я вскрикнул и повалился назад, пытаясь отползти подальше. Ноги путались в склизких простынях, мозг захлебывался в панике. Рука погрузилась во что-то холодное, одновременно сухое и мокрое, но я не стал проверять, что это. Я бежал прочь, задыхаясь, как ребенок, пытающийся унять истерику. Даже когда я выбрался на палубу, я убеждал себя, что это просто сквозняк шевельнул простыню. Но как бы я ни старался, я не мог забыть темную тень за светлым полотном. Тень, тянущуюся ко мне.
Маленькую детскую ладонь.
Конечно, это было невозможно. Я решил, что просто сдали нервы. Как только прибыли официальные лица, я убрался оттуда ко всем чертям.
Лишь спустя годы я услышал историю о доме Тилхьюист, названном в честь острова, над которым он когда-то возвышался со скал Гебридских островов. В то время я подрабатывал инструктором у богатеньких детей, мечтающих о парусах. Моим подопечным был восемнадцатилетний Карл. Ему кровь из носу нужны были сертификаты яхтенной ассоциации, чтобы приукрасить резюме для университета — прошлый год он благополучно провалил. Его родители платили баснословные деньги за то, что я пустил его на свою яхту.
Удивительно, но отец Карла оплатил еще и услуги кока. Странное решение для похода вдвоем, но повар оказался мастером своего дела, а я не привык отказываться от горячего ужина.
— Семья впала в немилость у Короны, — как-то буднично заметил кок, поджаривая омлет. — С дворянами такое сплошь и рядом. Остров конфисковали в пользу военных, но старый хрыч, глава семейства, наотрез отказался отдавать родовое гнездо. В порыве ярости он потратил все до последнего гроша, чтобы перевезти дом целиком, по кирпичику, из Шотландии в Америку.
— В смысле? Разобрали и собрали на новом месте? — спросил Карл.
— Нет, — кок ухмыльнулся, словно рассказывал анекдот. — Они подрыли фундамент и затащили здание на баржу, ждавшую у берега. Сотни людей впахивали день и ночь несколько месяцев.
— И что случилось? — подал голос я.
— Она затонула, — кок расхохотался. — Семья была разорена. Отец перебрался в Штаты один, без гроша в кармане, и сгинул в безвестности.
Он снова засмеялся и подал нам завтрак. Но той ночью я не выдержал и нашел старое фото того дома в момент отплытия. Обычное величественное поместье, если не считать того, что его стащили с холма и водрузили на исполинскую баржу. Само по себе зрелище было диким, но я не мог оторвать взгляда от башни. Даже на зернистом черно-белом снимке было видно: внутри горит свет.
Дом, плывущий по воде. Башня. Одинокое освещенное окно…
Прошло двенадцать месяцев, и Карл снова вышел на связь. Ему не нужны были уроки — он хотел перегнать яхту в Америку. Он знал, что я часто там бываю и не раз пересекал океан. По какой-то причине он не хотел семейного путешествия и искал надежного проводника. Я чувствовал, что между ним и родителями пробежала черная кошка, но это было не моё дело. Единственное условие: с нами пойдет его девушка. Алиса была новичком, и Карл не хотел рисковать в долгом переходе без опытных рук.
Я согласился. Карл был неплохим помощником, а платили щедро. Вскоре мы отправились в шестимесячное путешествие до Канады с последующим спуском к теплым водам США. План был прост: высадить их на Карибах, где они отдохнут пару недель и улетят домой до начала сезона штормов.
Переход шел спокойно, если не считать мелких стычек между молодыми. Карл строил из себя работягу, а Алиса ждала легкой прогулки. Он считал её лентяйкой, я же видел, что ей просто скучно посреди пустой воды. Яхтинг подходит не всем. Ссоры не были серьезными, но порой Алиса сутками кисла в каюте с книгой, пока Карл пытался развлекать меня разговорами о своей новой работе помощником юриста или о дураках в соцсетях. Мы были из разных миров, но Карл меня не раздражал. Он был молод и в целом добродушен.
И всё же, как бы я хотел, чтобы в тот день со мной был кто-то другой.
Ведь именно Карл настоял на том, чтобы мы взошли на борт дома Тилхьюист.
Море было спокойным. Алиса сидела на носу, поджав ноги, и читала. Карл копался в документах внизу. Штиль стоял уже несколько дней, так что мы шли под мотором. Я слушал назойливый рокот движка и вдыхал запах солярки, когда Алиса вдруг крикнула:
— Это что, маяк?
Слышать такое неприятно, когда по расчетам до ближайшего берега еще добрых тысячи миль. Первым делом я проверил навигатор — мы были посреди Атлантики. Через секунду из рубки выскочил нахмуренный Карл.
— Не может быть, — бросил он, глядя на меня в поисках подтверждения. Я поднялся к Алисе, которая прикрывала глаза ладонью от яркого солнца. Я проследил за её взглядом, пытаясь рассмотреть что-то сквозь утреннюю дымку.
Когда мои глаза наткнулись на башню, медленно вырастающую над горизонтом, меня прошиб холодный пот. Безмолвный силуэт, казалось, поднимался из самой бездны. Мы долго смотрели на него. Ни мы, ни этот странный объект не двигались быстро. Мы медленно ползли навстречу друг другу. Даже когда здание показалось целиком, мой мозг отказывался верить глазам. Тревога внутри росла, превращаясь в липкий страх.
Тишину прервал Карл. Мы стояли как изваяния, глядя, как к нам плывет дом.
— Это что, блядь, настоящий дом?
Алиса нервно хихикнула, но встретившись со мной взглядом, тут же посерьезнела. Я её понимал. Вид этого сооружения внушал неподдельный ужас.
— Это он! — вскричал Карл. — Дом Тилхьюист! Точно он!
Пока Карл бегал за биноклем, я вкратце пересказал Алисе легенду. Потом взял бинокль и посмотрел сам.
Окна были темными. Парадная дверь закрыта. Что самое странное, баржа была завалена останками растений. Папоротники и кусты, пожухлые и иссохшие, стояли в кадках, словно обычный задний дворик. Сам дом выглядел подозрительно целым. Окна грязные, где-то не хватало черепицы, но эта чертова махина вообще не должна была держаться на плаву.
Резиновые уплотнители на понтонах должны были рассохнуть десятки лет назад. Дерево — сгнить. Цепи — превратиться в труху, канаты — лопнуть. Я мог бы перечислить еще десяток причин, по которым этот дом должен был покоиться на дне еще до моего рождения.
Так протестовал мой разум. Но в глубине души я знал — дом настоящий. Океан огромен, в нем полно забытых углов, скрытых от человеческих глаз. И кто знает, что творится там, куда никто не заглядывает?
Дом плыл вопреки всякой логике, и мой страх ничего не мог с этим поделать.
Мы не меняли курс, и за час дом подобрался совсем близко. Он нависал над нами с какой-то пугающей уверенностью. Он не преследовал нас. Ему это было не нужно.
В какой-то момент он даже замедлил ход.
Карл догадался встать за штурвал, чтобы мы не столкнулись слишком жестко. Я стоял, парализованный ужасом: передо мной во всей красе высился трехэтажный особняк. Скрипучее, стонущее чудовище из дерева, кирпича и штукатурки, обросшее странными пристройками и подпорками, нарушающими все законы архитектуры. Когда его деревянный каркас натужно крякнул и скорость упала до минимума, дом мучительно медленно притерся к борту моей яхты. В этот момент часть меня решила, что пора убираться.
Я попытался взять себя в руки и придумать план. Только я собрался скомандовать Карлу дать полный назад, как в углу глаза мелькнуло яркое пятно.
Он перемахнул через леера и спрыгнул на баржу.
— Ты что творишь, идиот?!
Алиса закричала как резаная, но Карл лишь обернулся и показал ей большой палец, широко улыбаясь. Он её слышал, но предупреждение пропустил мимо ушей.
— Всё путем! — крикнул он, закрепляя швартовы между судами. — Чего вы так всполошились?
Алиса посмотрела на меня, надеясь на рациональное объяснение, но я молчал. Видеть его на этом плавучем острове было физически больно. Это как ехать мимо небоскреба и заметить человека, болтающегося на карнизе. Мозг вопил: «Уходи оттуда, этой хрени не должно существовать!»
— Там может быть опасно! — наконец выдавил я. — Она может пойти ко дну в любую секунду!
— Если это Тилхьюист, он плавает уже сто лет, — отозвался он. — С чего бы ему тонуть сейчас?
— Потому что ты по нему топчешься, придурок! — сорвалась Алиса. — Карл, пожалуйста, вернись!
Раздраженно вздохнув, Карл кивнул в сторону двери.
— Я только загляну, — сказал он. — Просто должен увидеть, что там.
Он уже прошел половину пути, когда я понял — он не остановится. Пересилив себя, я взобрался на перила. Как ни странно, когда начинаешь действовать, становится легче. Вскоре я уже прыгнул на странные деревянные балки баржи и тут же почувствовал, какие они скользкие от тонкого слоя водорослей.
Я сделал лишь пару осторожных шагов, когда Алиса снова вскрикнула:
— Карл!
Я поднял голову. Парадная дверь была распахнута, парня нигде не было видно.
— Не парьтесь! — донесся его голос изнутри. — Ребята, вы должны это видеть. Тут жутковато, конечно, но…
Его слова оборвались. Дверь с грохотом захлопнулась. Остался только плеск воды о борт и нарастающий крик Алисы.
— Вытащи его! Майкл, иди и вытащи его оттуда!
Алиса умоляла меня поторопиться, но я приближался к двери медленно. Это место было чужим, оно давило на чувства. Старая деревянная палуба, заставленная горшками с засохшими цветами, и даже, черт возьми, садовая скамейка — будто я шел по террасе своей бабушки.
Прежде чем войти, я заглянул в ближайшее окно. Внутри была запыленная гостиная в том перегруженном стиле начала века, который еще можно встретить в домах долгожителей. Каждый предмет мебели был покрыт таким слоем пыли, что истинный цвет было не разобрать. Воздух казался осязаемым от летающих пылинок. В солнечных лучах, которые перерезала моя тень, кружились серые вихри. Карла не было. Только коридор и открытый дверной проем, ведущий в непроглядную черноту.
Глубоко вдохнув, я толкнул дверь. Моя рука только коснулась ручки, как ту резко рванули с той стороны, и на меня вывалился Карл. Я вскрикнул от испуга — и от неожиданности, и от того, как он выглядел. Бледный, с расширенными глазами, он казался скорее трупом, чем тем бодрым парнем, которого я видел минуту назад.
Он прижимал один кулак к другому, изо всех сил сдавливая три окровавленных обрубка на месте пальцев. Кровь стекала по его животу и брюкам, всё лицо и подбородок были в красных разводах. Я не успел задать ни одного вопроса — он рухнул мне на руки, и мы оба повалились на палубу. При падении я сильно ушиб спину, Карл откатился в сторону, глухо стоная от боли и прижимая раненую руку. Я быстро вскочил и попытался помочь ему подняться. Но когда я взял его под руку, он весь напрягся, застыв в неописуемом ужасе. Его взгляд был прикован к двери за моей спиной.
Она осталась приоткрытой — буквально на дюйм.
И на моих глазах ручка медленно повернулась, и дверь закрылась. С леденящей душу неторопливостью.
Мы убрались немедленно.
Дом последовал за нами.
Мы отошли уже на полмили под мотором, когда баржа, скрипя и стеная, как глубоководное чудовище, медленно заскользила вслед за нами. Карл, сидевший внизу, закричал. Я мог бы спросить, откуда он узнал, но я и сам это чувствовал. Чувствовал на себе взгляд этой громадины.
Сердце колотилось еще несколько часов. Пока Алиса гладила содрогающееся лицо своего парня, я лихорадочно искал глазами хоть что-то, что могло бы нам помочь, но толку не было. Я сидел в оцепенении и слушал, как Карл перестал кричать и начал бормотать одну и ту же фразу:
— У неё не было выбора. У неё не было выбора. Не было выбора…
Он не реагировал ни на что. Алиса не отходила от него ни на шаг, а я пытался не замечать этот отчаянный шепот, который забирался под кожу, усиливая панику. Поняв, что внизу я бесполезен, я вернулся в рубку и уставился на океан. За кормой вода окрасилась в розово-пурпурные тона заката.
Я старался не смотреть на силуэт дома, который неумолимо следовал за нами, и вцепился в радиостанцию. Я вызывал помощь снова и снова. Но рация вела себя странно. В динамике не было даже шумов — полная тишина. Я перешел на аварийную частоту и всё равно отправил SOS, молясь, чтобы нас услышали. «У нас раненый. Срочно нужна медицинская помощь».
Долго никто не отвечал. Я уже начал сомневаться, включен ли прибор, как вдруг динамик ожил. Голос был тихим, сбивчивым, будто говорил ребенок, который долго бежал или прятался, спасая свою жизнь.
Слова были до боли знакомыми:
— У неё не было выбора. У неё не было выбора. У неё не было выбора…
Я решил лечь пораньше, чтобы сменить Алису в полночь и дежурить до утра. Думал, что не засну — мысли о доме и о том, как всё это физически возможно, не давали покоя. Но стресс сработал как мощное снотворное, и я провалился в тяжелый сон без сновидений.
Когда я открыл глаза, мне показалось, что прошло всего пять минут. Но часы показывали три утра. Злость на Алису за то, что она меня не разбудила, мгновенно улетучилась, как только я сел на кровати и прислушался к атмосфере на яхте.
Было тихо. Мотор молчал. Паруса не хлопали. Никаких звуков на камбузе или в гальюне. Я затаил дыхание — тишина была абсолютной. Только легкий плеск волн о борт, а потом — три тяжелых шага по палубе прямо над моей головой. Медленные, весомые. Я не мог понять, откуда они начались и куда вели, но в их ритме было нечто такое, от чего волосы на загривке встали дыбом.
Схватив на кухне нож, я осторожно высунул голову из люка. Снаружи — хоть глаз выколи. Ни луны, ни звезд, только тусклые отражения в бесконечной воде. Двигатель заглох, аккумуляторы сдохли, свет в каюте погас. Я посветил фонариком по палубе — пусто. Тот, кто топал наверху пару минут назад, исчез бесследно.
Я спустился вниз и пошел искать ребят. На койке, где еще вечером метался и бредил Карл, лежал лишь ком окровавленных простыней. На полу валялась опрокинутая чашка. Я невольно представил сцену борьбы, но это не объясняло, куда они делись.
Первым делом я попытался завести мотор, но ключей в замке не было. Хуже того — запасные ключи исчезли из запертого ящика штурманского стола. Кто-то открыл его без всякого взлома, будто знал код.
Поняв, что я застрял в темноте, я начал методично обыскивать яхту с фонариком. Пять отсеков. Я проверил каждый. Потом еще раз. И еще раз, уже задыхаясь от паники. Я кружил по лодке, распахивая двери, шепотом, а потом криком умоляя прекратить эту идиотскую шутку.
Никто не отозвался.
На палубе я нашел лишь несколько капель крови, ведущих к корме. Я заглянул за борт, всматриваясь в воду. Неужели они прыгнули? Но внизу была лишь бездонная чернота. Я посветил вдаль, но луч фонаря вяз в липкой ночной мгле и не добивал дальше десяти метров.
Море было пугающе спокойным. Огромное, глубокое, без единого барашка на волнах. Оно не давало мне даже легкого бриза, чтобы надуть паруса. Мне нужно было совсем немного ветра, чтобы дойти до судоходных путей. Но без ветра и без мотора я был обречен на дрейф.
Но куда делись Карл и Алиса?
Спасательная шлюпка была на месте. Если они покинули яхту, то только вплавь. Безумие? Но Карл к концу дня уже явно был не в себе.
На мгновение я задумался: куда именно они могли направиться?
Идиотский вопрос. Как только я осел в кресло капитана, ответ пришел сам собой. Я инстинктивно повернул голову туда, куда боялся смотреть всё это время. На горизонте, чернее самой ночи, высился силуэт дома. Если бы я не знал, что он там, я бы его не заметил.
Но стоило мне взглянуть на него, как в окне башни — словно по сигналу — вспыхнул свет.
Когда я снова ступил на палубу баржи, луч моего фонарика выхватил из тьмы сухие ветки растений. Мертвые пальцы, тянущиеся ко мне из темноты. Я привязал лодку и двинулся к дому, стараясь не смотреть по сторонам, но не заметить одинокую туфлю возле двери было невозможно. Кроссовка Алисы. Раньше она была бело-желтой, теперь же насквозь пропиталась кровью, которая в свете фонаря казалась черной.
Я хотел позвать её, но голос застрял в горле. Тишина была слишком плотной. От кроссовки к распахнутой двери вела дорожка кровавых капель. Ужас сковал меня, но я чувствовал, что выбора нет. Обстоятельства взяли меня в заложники. Я мог вернуться на яхту, но сомневался, что ветер когда-нибудь придет за мной.
Я вспомнил тот корабль-призрак из прошлого. Видел ли тот ребенок, как его родители исчезают в этой самой двери? Сколько он просидел в той каюте? Дни? Недели? Месяцы? Спасения не было и для него. Картина в моей голове сложилась сама собой: они прятались, пока нечто крушило их яхту, и в конце концов это «нечто» их достало.
Чудесного спасения не будет. Единственный шанс — найти Карла и забрать ключи.
И я догадывался, где он.
Входить в этот дом было всё равно что трогать паутину, зная, что паук сидит в глубине воронки. За дверью оказался тесный вестибюль, заваленный обувью — пар пятьдесят или шестьдесят, не меньше. Вторая кроссовка Алисы была там же, рядом с топсайдерами Карла. Что пугало больше всего — обувь стояла аккуратными рядами. Как будто это были гости, а не жертвы.
Дальше шел коридор, стены которого были так плотно завешаны картинами, что обоев почти не было видно. Старые снимки выцвели от времени, но один, самый большой, сохранился лучше других. На нем дом Тилхьюист стоял на вершине шотландского холма, и там он смотрелся куда уместнее. Хотя добрым этот снимок не назвал бы никто. Семья на фоне дома: три девочки, мать и отец. Глава семейства улыбался, его усы спускались ниже подбородка. Но у всех остальных были такие лица, будто они стоят на собственных похоронах. Это была не просто историческая чопорность — это была смертная тоска. Лица женщин, приговоренных к казни.
В коридоре было несколько дверей. Одна вела в ту самую гостиную, которую я видел с палубы. Пыль там лежала еще более густым слоем.
Изнутри комната выглядела еще страшнее. На стене под окном были выцарапаны слова. Кто-то вгрызался в штукатурку и дерево, а потом обвел буквы чем-то темным и бурым.
«Она обрезала тросы».
Надо было обладать безумной силой, чтобы так глубоко вгрызться в стену. От одной мысли об этом кожа пошла мурашками.
В столовой тарелки были разбиты вдребезги и разбросаны по полу. Прямо на дубовом столе красовалась надпись: «Никакой мир не будет новым, если он тоже в нем». В библиотеке книги были разодраны в клочья, страница за страницей. Кто-то соорудил палатку из одеял поверх двух стульев. Судя по обгоревшим обложкам, здесь пытались разжечь костер. Но по слою пыли было ясно: это происходило очень давно. Глядя на это «гнездо», я невольно вспомнил точно такое же на яхте «Сан Кист».
Я понял, что на первом этаже делать больше нечего. Когда я набрел на лестницу, стало очевидно, что это единственное «живое» место в доме. На пыльных ступенях виднелись свежие следы и борозды. Сама лестница была винтовой, а стены на уровне плеч были исцарапаны так, будто кто-то отчаянно пытался за них уцепиться, когда его тащили наверх.
На втором этаже располагались спальни. На первый взгляд — ничего особенного, но если присмотреться… В одной шкаф был испещрен зарубками и залит мочой. В другой под кроватью виднелись глубокие царапины на полу. В третьей на постели высилась гора разбитых фарфоровых кукол — почти до самого потолка. И каждый раз, когда я открывал дверь, облако пыли подтверждало: живых здесь не было десятилетиями. Я бродил по мавзолею, среди чужих париков, старых чемоданов и рассыпающихся в прах платьев.
И везде были надписи. Короткие фразы, вгрызшиеся в плоть дома.
«Она предпочла бы утопить всех». «Лучше им было утонуть, чем остаться с ним». «Дом не затонул». «Она пыталась их накормить». «Но они умерли от голода первыми».
Каждая строчка была пропитана чужой виной, которая, казалось, сочилась из самих стен. Я прошел комнат двадцать, не меньше. И в каждой — безмолвный крик о невосполнимой потере.
Я вспомнил фото. Улыбающийся отец, несчастные жена и дочери. Вспомнил, что в исторических хрониках говорилось: дом оторвался от буксира во время шторма, а отец добрался до Америки один и быстро спился. Я представил, что это был за человек. Тот, кто разорил семью ради безумной затеи перевезти дом через океан. На фото он сиял от гордости, пока его близкие съеживались в углу. Казалось, он хвастался не домом.
Он упивался их страданиями.
Неужели жена сама обрезала тросы посреди океана, чтобы только не проводить с ним остаток жизни? В этом была своя извращенная логика. Но это была лишь часть правды.
«Она пыталась их накормить. Но они умерли от голода первыми».
Я нашел следующую лестницу, и эти слова крутились у меня в голове, когда одна из дверей в коридоре распахнулась прямо передо мной. Резко, расчетливо, будто тот, кто был за ней, точно знал, когда я поравняюсь с проемом.
Это был Карл. Бледный как мел. С его обрубков на пыльный пол всё еще капало: кап-кап-кап. Он смотрел сквозь меня, медленно поднося руку к лицу и вгрызаясь в собственную ладонь. Набив рот собственной плотью, он наконец сфокусировал взгляд на мне.
— Она была так голодна. Так голодна… Шторм утих, баржа осталась на плаву, еда кончилась, а помощь так и не пришла. Она сразу сказала им, что делать, когда она умрет. Любая мать пойдет на такую жертву. Но у Бога свои злые шутки. Они ослабли первыми. Они умирали долго и мучительно, пока она не осталась в этом доме совсем одна.
В глазах Карла стояли слезы. Он проглотил кусок своей плоти и снова вгрызся в предплечье. Я вздрогнул, видя ровный след зубов на его коже и то, как кровь запульсировала в такт его сердцу.
— Она не хотела, Пол. Но голод — это больно, и в конце концов… у неё не было выбора.
Неожиданно он кинулся на меня, впиваясь зубами мне в шею.
Мы повалились на пол. Его зубы скользнули по моей ключице, вырывая полоски кожи. Мне удалось вырваться и вскочить, но Карл по инерции рухнул на четвереньки. Я коснулся шеи — крови было много, но рана оказалась неглубокой. Повезло, что он не успел сомкнуть челюсти на горле.
Карл вскинул голову. В его налитых кровью глазах горел хищный голод. Вспышка озарения: я увидел себя лежащим здесь и съедаемым заживо. Страх придал мне сил. Когда он прыгнул и вцепился мне в лодыжку, я с силой лягнул его назад. Каблук угодил ему прямо в подбородок. Раздался хруст, но Карл даже не заметил потери зубов и вывихнутой челюсти. Он лишь крепче сжал пальцы и прошипел:
— У неё не было выбора!
Я ударил его снова. И еще раз. Бил, пока он не разжал руки, и со всех ног бросился вверх по лестнице.
Карл не преследовал меня. Я вылетел в огромное пустое пространство чердака. Снизу доносилось лишь утробное рычание и тошнотворный звук чавканья. Я старался не думать о том, что именно он сейчас ест. Мое внимание привлекли две вещи. Первая — кованая винтовая лестница, ведущая в башню. Она стояла в самом центре чердака, а её металлические ступени были залиты странным, неземным светом.
А неподалеку от лестницы была Алиса. Она сидела ко мне спиной в луже крови. Я тихо позвал её, но она не обернулась. С каждым шагом ужас нарастал. Я увидел, что она тоже ест. Она запихивала в рот полные пригоршни чего-то красного и склизкого, тихо всхлипывая.
Когда я обошел её, то застыл на месте. Её живот был распорот, и она запихивала внутрь себя собственные внутренности. Она подняла на меня полные слез и отчаяния глаза.
— Больно, — прошептала она с набитым ртом. — Господи, как же это больно. Но… я не могу остановиться.
Она протянула ко мне руку, и что-то мокрое выпало из её ладони на пыльный пол.
— Ты тоже голоден? Ты чувствуешь это?
Я хотел что-то сказать, но знал: если открою рот, меня вырвет. Я лишь покачал головой и попятился.
— Нет, — печально пробормотала она. — Нет… ты и не должен. Она ясно мне сказала, когда пришла.
Алиса посмотрела на свой разорванный живот и снова зарыдала.
— Этот голод только для родителей.
Страшная догадка пронзила меня. Я смотрел на её растерзанное тело и на след крови, ведущий к лестнице в башню. Напряжение, которое было между ними всё путешествие, внезапно обрело смысл. Алиса была беременна, и это была незапланированная, мучительная для них обоих тайна.
Я попятился, но Алиса не пыталась напасть. Она продолжала свою жуткую трапезу. Мной овладела неведомая сила. Как под гипнозом, я пошел по кровавому следу, чувствуя, как сердце вырывается из груди. Я поднимался в башню, оставляя позади предсмертные стоны Алисы.
На самом верху была маленькая комната, залитая ослепительным золотым светом. Он лился из окон, не имея видимого источника, и окрашивал всё внутри в цвета церковных витражей.
Немая сцена.
В кресле сидел иссохший труп женщины — море и соль мумифицировали её. А у её ног, прижавшись к подолу платья, лежали около десятка детских тел разной степени разложения. Кто-то вцепился в ткань, кто-то касался её ступней. Я смотрел на это и думал: не здесь ли лежит тело ребенка с той яхты «Сан Кист»? Похищенного и принесенного сюда после того, как его родители сошли с ума от проклятия этого дома.
Медленно головы всех детей повернулись ко мне. Пергаментная кожа сморщилась. На меня уставилось море немигающих глаз и оскаленных ртов с коричневыми зубами. Земля снова поплыла под ногами. Кровь отлила от головы, руки и шея стали ледяными. Время остановилось. Я слышал только далекие всхлипы Алисы и едва уловимый плеск спокойной воды. Я чувствовал себя незваным гостем на чужих похоронах, когда все скорбящие разом оборачиваются, чтобы осудить твое вторжение. Я ждал, скованный ужасом, когда эта тишина взорвется.
И она взорвалась.
Старая женщина в кресле шевельнулась и посмотрела на меня.
Она улыбнулась. И я потерял сознание.
Кто-то перенес меня на яхту и отвязал швартовы. Это были не Карл и не Алиса — я помню, что видел их тела там, где оставил. Обрывки воспоминаний о спуске вниз… Не знаю, кто это был. И не хочу знать. Но в этом было что-то из детства — когда засыпаешь в машине, а просыпаешься в своей постели, потому что родители перенесли тебя на руках. Страшно признаваться, учитывая всё увиденное, но мне было…
Тепло.
Я дрейфовал по штилевому морю еще пару недель, пока наконец не подул ветер и я не вернулся в привычные неспокойные воды Атлантики. Рация заработала почти сразу, и я вызвал помощь.
Разумеется, правду я никому не сказал. Сказал бы — заперли бы в дурке. Карл и Алиса пропали, и я, предварительно отмыв яхту от следов борьбы, заявил, что они, скорее всего, выпали за борт ночью, пока я спал. Штиль, неработающая рация — у меня не было возможности подать сигнал бедствия. По странному совпадению, мой GPS-маяк сбоил трое суток: он показывал, что я то в Сахаре, то в Тихом океане. Это подтвердило мои слова о проблемах с электроникой. Подозрения остались, но прямых улик не было, и обвинения мне не предъявили.
Не то чтобы мне кто-то доверит обучение новичков в будущем. Да я и сам не хочу. Я вообще не подхожу к морю с тех пор, как вернулся. Даже на причал ступить не могу. Каждый раз, когда закрываю глаза, я вижу то, что старая покойница прижимала к своей груди.
Крошечное, недосформированное существо в её нежных руках. Нерожденный ребенок Алисы, размером не больше котенка. Его свежая окровавленная кожа сияла в психоделических лучах той башни.
Я помню его слишком отчетливо.
Так же четко, как помню его первый вздох, то, как открылись его глаза… и этот невозможный, нечеловеческий крик.
Новые истории выходят каждый день
В МАКСе
https://max.ru/join/6K9NczF0HYyLtlPU8yHiYy1P6DRp0qJFI6xTwDwH-xA
В Дзене https://dzen.ru/id/675d4fa7c41d463742f224a6
Во ВКонтакте https://vk.com/bayki_reddit
Озвучки самых популярных историй слушай 🎧
На Рутубе https://rutube.ru/channel/60734040/
В ВК Видео https://vkvideo.ru/@bayki_reddit
На Ютубе https://www.youtube.com/@bayki_reddit