То, что переживается как «ничего», это не отсутствие. Это форма присутствия. След объекта, который был затронут, повреждён, утрачен. Он не исчез. Он изменил способ быть внутри. И именно это ощущается как провал. Французский психоанализ говорит об отсутствии. О том, что не откликается, не представлено. Но в кляйнианской оптике объект уже есть. И он не нейтрален. Он переживается как разрушенный. И тогда «пустота» это не исходная точка. Это результат отношения к объекту. И работать можно не с отсутствием, а с тем, что уже было затронуто внутри. ©Элеонора Красилова • TG `©Элеонора Красилова • MAX`
Пустоты нет.
То, что переживается как «ничего»,
это не отсутствие.
Это форма присутствия.
След объекта,
который был затронут, повреждён, утрачен.
Он не исчез.
Он изменил способ быть внутри.
И именно это ощущается как провал.
Французский психоанализ говорит об отсутствии.
О том, что не откликается, не представлено.
Но в кляйнианской оптике
объект уже есть.
И он не нейтрален.
Он переживается как разрушенный.
И тогда «пустота»
это не исходная точка.
Это результат отношения к объекту.
И работать можно не с отсутствием,
а с тем, что уже было затронуто внутри.
