Помните ту самую пенсионерку из Салавата, которая позволила себе произнести крамольную, по меркам местной администрации, фразу: «вор должен сидеть в тюрьме»?
Прокуратура тогда не дремала. Мгновенно встала в стойку «защита чести и достоинства», подключила экспертов, перетрясла каждую запятую под микроскопом и успешно отсудила у женщины деньги за народную мудрость. Всё по учебнику: законность, порядок, непоколебимая серьёзность.
Только вот учебник, как это часто бывает, не учитывал сноску в конце страницы. Суд признал экс-мэра Игоря Миронова виновным в превышении должностных полномочий и отправил его на три года в колонию общего режима. Прокуратура, напомним, просила шесть. Но даже эти три года почему-то не разбудили в надзорном органе внезапного чувства гражданско-процессуальной солидарности. Ни ходатайства о пересмотре дела в пользу пенсионерки по вновь открывшимся обстоятельствам, ни публичного признания, что фольклорная поговорка оказалась точнее служебных характеристик, ни, тем более, предложения компенсировать судебные издержки женщины. Напротив: адвокат бывшего мэра уже подал иск на двести тысяч рублей за экспертизы, из которых Светлана Дублистова уже заплатила пятьдесят. «Ну что ж, пенсионеру сойдёт», – как бы шепчет система.
Как же устроена эта удивительная прокурорская чуткость? Оказывается, она работает по принципу одностороннего зеркала: отражает угрозы для чиновников в увеличенном виде, а всё, что касается рядовых граждан, поглощает без остатка. Когда нужно было наказать за фразу – прокуратура была в первых рядах. Когда приговор подтвердил, что фраза была не оскорблением, а диагнозом – кабинет внезапно погрузился в глубокий юридический транс. «Мы за законность», – звучало тогда. «Законность – процессуально сложная категория», – молчаливо следует теперь.
Сама Дублистова злорадствовать отказывается. Говорит, жалко человека: семья, дети, быт рушится. Видимо, только она одна в этой истории сохранила человеческое лицо. А надзорный орган, судя по всему, ждёт, пока истина сама подаст апелляцию. Или пока кто-нибудь не скажет вслух то, о чём все и так догадались. Но уж точно не они.
Закон, как известно, суров. Но это закон. Особенно когда его применяют выборочно, а прокурорская совесть уходит в отпуск без содержания.