Есть вещи, о которых путешественники не пишут.
Не потому что это неважно. А потому что стыдно. Потому что жанр требует закатов, базаров и "я нашёл себя на вершине горы". Никто не пишет про то, что происходит после того, как ты поел уличную еду в незнакомом городе и судорожно ищешь туалет.
А зря. Потому что туалет — это самое честное место в любой культуре. Там нет туристической витрины. Там нет фасада. Там только то, как нация относится к самым базовым человеческим потребностям.
Я проехал больше тридцати стран без единого самолёта. И если бы меня попросили описать каждую из них одним образом — половина этих образов была бы из туалета.
Вот пятёрка лучших.
№5 — Таиланд: "Шланг, наклейка и буддийское спокойствие"
Бангкок, ранее утро, я только с ночного автобуса из Чиангмая — восемь часов, затёкшая шея, желудок с претензиями после придорожного пад тая.
Туалет на автовокзале Мо Чит. Двадцать бат на входе, тётя в будке, рулон бумаги выдаётся отдельно — как в театре билет.
Захожу в кабинку. На стене наклейка. Большая, ламинированная, явно официальная. На ней нарисован унитаз, рулон бумаги, жирный красный крест — и стрелка в сторону мусорного ведра.
Бумагу в унитаз не бросать.
Рядом с унитазом — шланг. Тонкий, с пистолетной рукояткой, подключённый к трубе. По-английски это называется "bum gun". Это не эвфемизм — это официальное народное название.
Я знал про шланг теоретически. Но теория и практика — разные вещи.
— Ты первый раз? — спросил голос из соседней кабинки. По-английски, с австралийским акцентом. — Это так заметно? — Ты стоишь там уже четыре минуты и ничего не делаешь, — сказал австралиец. — Берёшь шланг, нажимаешь, направляешь. Несложно. — А давление нормальное? — Начни с малого, — сказал он серьёзно. — Это важный совет.
Я последовал совету. Совет был правильным.
Вышел другим человеком — в том смысле, что переосмыслил лет тридцать своей жизни и привычки, которые считал само собой разумеющимися.
Потом я спросил у хозяина кофейни напротив — молодого тайца в футболке с Микки-Маусом — почему нельзя бросать бумагу в унитаз.
— Трубы старые, — сказал он просто. — И так во всём Таиланде? — В старых местах — да. В новых торговых центрах — можно. — А шланг лучше бумаги? — Конечно, — сказал он с таким видом, будто я спросил, лучше ли душ, чем просто стряхнуться.
Воздух снаружи пах жасмином и выхлопными газами одновременно — утренний Бангкок, который ещё не решил, город он или рынок. Где-то за углом монах в оранжевом шёл с чашей для подаяний. В пяти метрах от туалета с наклейкой.
Это и есть Таиланд в одном кадре: древняя традиция, пластиковая наклейка, шланг с пистолетной рукояткой — и полное буддийское спокойствие по поводу всего перечисленного.
Я позавидовал этому спокойствию. Искренне.
Но то, что ждало меня дальше по маршруту — в Китае, Иране, Японии и Индии — спокойствия не добавило. Совсем наоборот.
№4 — Китай: "Коллективизм — это не метафора"
Телеграм | MAX — там я пишу про такое каждую неделю.
Китайский общественный туалет в маленьком городе провинции Юньнань отличался от всего, что я видел раньше, одной архитектурной деталью.
В нём не было перегородок между кабинками.
Вообще. Совсем. Просто ряд дырок в полу — так называемый "squat toilet", на корточках — на расстоянии примерно полуметра друг от друга. Никаких стен. Никаких дверей. Открытое пространство, в котором сидели несколько мужчин и смотрели в телефоны с таким безмятежным видом, будто это читальный зал.
Я остановился в дверях.
Мужчина лет пятидесяти поднял глаза от телефона, кивнул мне — приглашающе, как будто я зашёл на чай — и вернулся к своему видео.
— Нихао, — сказал я. Это было всё, что я нашёл.
— Нихао, — ответил он, не отрываясь от экрана.
Я развернулся. Нашёл туалет с дверями в ближайшем McDonald's. Это был, пожалуй, единственный раз в жизни, когда я был искренне рад фастфуду.
Потом местный гид объяснил мне, что открытые туалеты — это историческая норма в сельских районах. Что стены появились позже, уже как западное влияние. Что для старшего поколения стены в туалете — это примерно как стены в лифте: ну есть и есть, но без них тоже понятно, что делать.
Я думал об этом долго. О том, что приватность — это не универсальная ценность. Что она появляется в определённых исторических условиях и исчезает в других. Что мои ирландские инстинкты насчёт уединения — это не природа. Это культура.
Но это была ещё не самая жёсткая переоценка ценностей в моём туалетном топе.
№3 — Иран: "Ведро с водой и вопрос о цивилизации"
Тегеран, апрель, жара уже за тридцать.
Хозяин чайханы, куда я зашёл выпить чаю, показал мне туалет жестом — налево, через дворик. В туалете был squat-унитаз, кран на уровне пола и пластиковый кувшин.
Бумаги не было.
Рядом со мной в дворике стоял Хасан — местный студент, который вызвался показать мне квартал. Молодой, в кроссовках Nike, с телефоном новее моего.
— Там нет бумаги, — сказал я ему. — Знаю, — сказал он. — А как тогда? — Водой, — сказал он просто. — Это чище.
Он произнёс это без малейшего снобизма. Просто как факт физики — вода смывает лучше бумаги. Что тут обсуждать.
— Но… — начал я. — Ты моешь руки после туалета? — перебил он. — Конечно. — Почему руки моешь, а остальное — нет?
Я не нашёлся что ответить. До сих пор не нашёлся.
Воздух во дворике пах розовой водой и горячим камнем. Где-то капал фонтан. Хасан смотрел на меня с вежливым терпением человека, который задал очевидный вопрос и ждёт очевидного ответа.
Я взял кувшин. Справился. Вышел с ощущением, что где-то в моей картине мира появилась трещина.
Хасан кивнул одобрительно.
— Теперь ты немного иранец, — сказал он.
Но самый большой удар по моей картине мира ждал меня не на Ближнем Востоке. А на Дальнем. В стране, где туалет — это отдельный вид искусства.
№2 — Япония: "Панель управления как в самолёте"
Телеграм | MAX — там есть продолжение этой истории.
Токио. Туалет в обычном convenience store. Я зашёл с одной задачей и вышел через двадцать минут совершенно другим человеком.
Унитаз подогрел сиденье до момента, когда я сел. Не когда я включил. До. Он понял, что я иду, раньше меня.
На панели справа было восемнадцать кнопок. Восемнадцать. С иероглифами и маленькими иконками, значение которых я пытался угадать с разной степенью успеха. Некоторые иконки изображали что-то, что я идентифицировал как "вода", некоторые — как "воздух", одна, кажется, означала музыку.
Я нажал то, что казалось безопасным.
Это оказалась струя воды. Направленная. Тёплая. Неожиданная.
Я подпрыгнул так, что чуть не ударился головой о дверь.
— Всё нормально? — спросил голос снаружи. Женский. По-английски. Видимо, я издал звук.
— Да! — крикнул я. — Просто изучаю культуру!
Пауза.
— Ладно, — сказал голос неуверенно.
Потом я разобрался. Потом я понял, что биде — это не извращение, а логика. Что подогрев сиденья зимой в Токио — это не роскошь, а базовое уважение к человеку. Что вытяжка, которая включается автоматически, существует не для богатых, а для всех — в любом convenience store, в любом районе.
Японский туалет — это манифест. Он говорит: человек, который зашёл сюда, заслуживает комфорта. Не потому что он важный. А просто потому что он человек.
Я провёл в Токио три недели. К концу я уже скучал по подогретому сиденью как по старому другу.
Но первое место в моём личном рейтинге принадлежит не Японии. Оно принадлежит месту, где я понял про туалеты — и про себя — самое главное.
№1 — Индия: "Дырка в полу, ведро и просветление"
Варанаси. Пять утра. Я иду к Гангу смотреть на кремацию — это звучит мрачно, но в Варанаси это обыденность, часть жизни, не более страшная, чем автобусная остановка.
По дороге мне понадобился туалет.
Хозяин ближайшей чайной показал мне на дверь в глубине двора. За дверью была комната размером с шкаф. Дырка в полу. Ведро с водой. Запах, который я не буду описывать, потому что я всё-таки уважаю читателей.
Стена была покрыта облупившейся краской цвета охры. На уровне глаз кто-то написал синим маркером: "This too shall pass."
Это тоже пройдёт.
Я засмеялся. Один, в каморке в Варанаси, в пять утра. Засмеялся по-настоящему — так, как смеёшься когда тебе одновременно неудобно, удивительно и почему-то хорошо.
Потом вышел. Хозяин чайной дал мне стакан чаю — без вопросов, просто дал. Масала-чай, сладкий до приторности, с запахом кардамона и имбиря, горячий так, что обжигал губы.
Я пил и смотрел на улицу, где уже шли люди с цветами к реке.
— Первый раз в Варанаси? — спросил хозяин. — Да. — Как тебе? — Туалет странный, — сказал я честно. — Зато чай хороший, — сказал он.
И это, пожалуй, лучшая философия путешествий, которую я слышал. Не "найди себя". Не "выйди из зоны комфорта". Просто: туалет странный, зато чай хороший.
За восемь месяцев в дороге я понял одно: нация обращается с туалетом так же, как с человеком. Россия — функционально, без лишних сантиментов. Китай — коллективно, без лишней приватности. Иран — чисто, но по своим правилам. Япония — с уважением к каждой мелочи. Индия — честно: вот дырка, вот ведро, вот надпись на стене, которая примиряет тебя с реальностью.
Я ирландец. У нас туалеты нормальные и совершенно неинтересные.
Может, поэтому я и уехал.
А вот чего я до сих пор не понял — так это почему в одной конкретной стране туалет был чистейшим, новейшим, с подогревом и музыкой — а люди в нём выглядели несчастнее всего. Это противоречие не даёт мне покоя до сих пор.
Какая это страна и что это говорит о связи между комфортом и счастьем — я разобрал здесь: Телеграм | MAX