Екатерина ещё нежилась в кровати. Она проводила мужа на работу, а сама решила ещё немного поваляться под одеялом, которое до сих пор хранило тепло Дениса. Женщина прижала его к себе и блаженно зажмурилась. В этот момент раздался пик телефона. Екатерина открыла глаза. На экране высветилось сообщение: «Екатерина, ваш муж изменяет вам со своей сотрудницей».
«Надоели», — отбросила она телефон в сторону.
Екатерина давно привыкла к подобным сообщениям. Они приходили с завидной регулярностью, поэтому женщина не обращала на них внимания. «Пишите, не пишите — всё равно Денис мой», — думала она. Но пик повторился. Екатерина удивлённо рассматривала фото, на котором её муж целовался с девушкой. «А значит, вот так ты со мной», — слёзы закипели в её глазах.
Сон как рукой сняло. Она тут же вскочила с кровати.
— Ну, я этого так не оставлю. Ты ответишь за всё. А я дура, — торопливо одеваясь, говорила она, — доверяла ему. Где были мои глаза?
Через несколько минут женщина уже мчалась в машине к офису их фирмы. Припарковав автомобиль, решительным шагом направилась в здание.
«Какой негодяй!» — стучало в голове. «Посмел променять меня на какую-то мышь серую. Сейчас я ему устрою Варфоломеевскую ночь. Надеялся, что я ничего не узнаю?»
Екатерина летела по коридору. Обида на мужа разрывала сердце. «Он на месте». Даже не поздоровавшись с секретаршей, она ринулась к кабинету мужа.
— Екатерина Павловна, вам нельзя туда, — девушка вскочила и ринулась наперерез взбешённой женщине.
— Вам не понравится то, что увидите?
— Не мешай, иначе и тебе попадёт. Я сама решаю, что делать.
Но секретарша загородила собой дверь в кабинет Дениса.
— Шеф занят. Просил его не беспокоить. Остановитесь. Вы не можете просто так врываться в кабинет.
— Прочь с дороги! — разъярённая Екатерина хотела отодвинуть девушку, но та стояла на ногах крепко.
— Думаешь, я не знаю, чем занят этот... Пусти. Ты не имеешь права запретить мне входить к нему. Я здесь хозяйка, а ты девушка на побегушках.
— Екатерина Павловна, — взмолилась секретарь, пропустив мимо ушей колкость, — меня уволят, если я не задержу вас. Пожалуйста, подождите пару минут. Я доложу Денису. Он запретил пускать к нему любого, в том числе и вас.
— Ты его хочешь предупредить, а я хочу увидеть своими глазами, чем так занят мой муж на работе, что жена не имеет права свободно войти к нему.
Екатерина изловчилась и пнула ногой дверь в кабинет. Та распахнулась с неожиданной лёгкостью.
«Даже дверь толком не закрыл, — пронеслось в голове. — Совсем совесть потерял, бабник».
— Я же предупреждала, что вам нельзя туда, — виновато проговорила девушка и отошла в сторону, пропуская взбудораженную женщину.
— Ах, вот что здесь происходит! — Екатерина даже задохнулась от гнева, когда увидела мужа, стоящего со спущенными штанами между ног полуголой девицы, которая всё ещё лежала на рабочем столе. — А я ведь не сразу поверила, что ты тут развлекаешься. Думала, врут завистники. Ни тени сомнения в тебе не было. А ты... ты...
Женщина подскочила к Денису, размахнулась и ударила его сумочкой. Он попытался перехватить её, но жена выпустила сумочку и принялась мутузить его кулаками куда попало.
— Я покажу, как изменять мне, — яростно приговаривала она. — Как ты посмел мне изменять? Я уничтожу тебя. Как ты можешь прямо в кабинете, в разгар рабочего времени, заниматься сексом с какой-то девкой? Пошла вон! — крикнула она злорадно улыбающейся девице, успевшей вовремя отскочить от разошедшейся не на шутку Екатерины и теперь молча наблюдавшей за безобразной сценой.
Та тут же схватила одежду и убежала.
— Папа дал тебе всё, относился как к сыну, а ты, неблагодарная тварь, всё разрушил. Ненавижу тебя. Не прощу, не прощу! — в бешенстве кричала Екатерина на мужа, сверкая глазами.
— Что ты орёшь, как базарная баба? — поморщился Денис, уворачиваясь от тумаков жены. — Подумаешь, развлёкся. Я ещё не орала. Убить тебя мало. Чего тебе не хватает? Объясни. Я же всё для тебя делаю. А ты... ты променял меня на какую-то малолетку. Зачем ты всё испортил? У нас была хорошая, крепкая семья, а ты превратил её в труху. Бесстыжий, похотливый негодяй, как тебя земля носит?
— Отстань от меня, — мужчина размахнулся и влепил ей пощёчину. — Прекрати истерику. Хватит меня позорить перед подчинёнными. Ну, успокоилась? — спросил он, глядя на остолбеневшую жену. — Что ты здесь устроила? Разборки?
Он не спеша привёл себя в порядок.
— Совсем ополоумела. Руки распускаешь на мужа.
— Ты ударил меня, — опешившая Екатерина схватилась за щёку, на которой остался отпечаток ладони мужа. — Как ты посмел меня ударить? Меня даже отец никогда не бил.
— Надоело мне со своей ревностью. Прискакала, ворвалась в кабинет. Кто тебя сюда звал? Ты следила за мной?
— Это всё, что ты можешь мне сказать? Ждёшь извинений? — Он уже оделся и удобно расположился в своём кресле. — Не надейся, я не жалею, что ты всё узнала. Давно хотел тебе рассказать.
Он вызывающе смотрел на жену.
— Я даже рад этому. Теперь у меня развязаны руки.
— Как ты мог со мной так поступить? Когда замуж звал, говорил, что любишь? Я же поверила тебе.
— Я тебя умоляю, — рассмеялся Денис, вскочил на ноги, поправил рубашку, стряхнул невидимые пылинки с пиджака, подошёл к жене. — Я тебя никогда не любил. Ты противна мне. И живу я с тобой, потому что другого выхода у меня нет. Иначе я бы в твою сторону даже не посмотрел. Мне другие женщины нравятся. Как не любил.
У Екатерины от обиды задрожали губы, на глаза навернулись слёзы.
— Ты специально так говоришь? На зло мне? Зачем?
— А ты как хотела? Думала, я по своей воле женился? Да мне пришлось на это пойти.
— Я не верю тебе, — Екатерина наивно хлопала своими кукольными ресницами, растерянно глядя на мужа. — Ты так говоришь, чтобы мне сделать больно? Прекрати немедленно.
— Твой отец купил меня для тебя. Ясно? Только это правда. Всё остальное — фарс.
— Врёшь. Папа не мог этого сделать. Ты всё выдумал. Злишься, что я застала тебя с этой девкой?
— Мне всё равно, что ты думаешь обо мне. Павел Васильевич заставил меня жениться на тебе, потому что фирма моего отца находилась на грани разорения. Павел Васильевич пообещал ему денег, если я соглашусь жениться. Только денег мы так и не получили. В долг просили — отказал. Ещё осмеялся над нашей просьбой. Мой отец в ногах у него валялся, прося помощи, а твой... он издевался, унижал. Так что ни о какой любви и речи не может идти. Только выгода. Неужели папочка ничего не рассказал тебе? Ай-ай-ай, — насмешливо проговорил Денис. — Не захотел тревожить тонкие струны твоей души. И вот теперь любимую доченьку постигло разочарование. Ну извини. Правда всегда горька.
— Ты какой-то бред несёшь. Не смей оскорблять отца. Ты мизинца папиного не стоишь. Как он мог довериться тебе?
— Бред — это когда покупают мужа для дочери. Может, я и дешёвый, но Павел Васильевич тоже не идеал. Открой глаза. Неужели ты до сих пор розовые очки не сбросила? Тогда мне жаль тебя.
— Не верю, что мой отец мог так поступить.
— Конечно, с издёвкой, — проговорил Денис. — Он для тебя святой. А ты сама поинтересуйся у него, правду я говорю или нет. Только вряд ли он решится всё тебе рассказать. Он привык лгать и изворачиваться.
— Не смей говорить о нём в таком тоне. Я спрошу у отца. Если ты наговариваешь на него, вылетишь из компании как пробка. И не надейся, что я стану скрывать твои измены. Тебе они ещё боком выйдут.
— А мне теперь плевать и на тебя, и на твоего отца, — заявил Денис. — Беги к своему папочке. Я как раз собирался покончить со всем этим. Кстати, можешь не утруждать себя. На развод подам сам. Не представляешь, какое облегчение я испытываю сейчас.
— Ты не посмеешь.
— Сделаю это с наслаждением. Давно ждал подходящий момент. Что застыла? Всё, дорогая, шутки кончились.
Он громко рассмеялся.
— Извини, это суровая правда жизни, детка. Люди иногда расстаются. А теперь покинь мой кабинет.
Он посерьёзнел.
— Мне работать надо.
Екатерина молча смотрела на человека, которого, как она думала, ещё недавно безумно любила.
— Оказывается, я тебя совсем не знала, — медленно проговорила она. — Не понимаю, зачем ты всё это устроил, но я во всём разберусь, — пообещала женщина и взялась за ручку двери. — Я заставлю тебя извиниться передо мной, и развод так просто ты не получишь. Ты ещё каяться прибежишь к отцу.
Она вышла из кабинета и отправилась на стоянку.
«Какой наглец! Не верю ни единому его слову, — убеждала она себя. — Ещё посмел наговаривать на папу, который всегда доверял ему как себе».
Новенькая красная иномарка ждала свою хозяйку. Возмущённая словами мужа, женщина села в машину, в сердцах хлопнув дверцей.
«Если Денис сказал правду?» — разговаривала она сама с собой, не забывая следить за дорогой. «Отцу придётся со мной объясниться. Даже если всё было так, как он описал, почему бы не поговорить со мной? Зачем изменять? Я же люблю его. За пять лет, которые мы прожили вместе, никогда не позволяла его унизить или оскорбить, а он...»
На глаза набежали слёзы. Екатерина сердито смахнула их со щеки.
«Деньги. Всё дело в деньгах. Но разве можно купить счастье за деньги?»
Припарковав машину у дома, Екатерина вошла в гостиную.
— Таня! — мать, вся в слезах, поспешила дочери навстречу. — Умоляю, хоть ты скажи, что ему нельзя пить. У него же сердце больное. Он меня совсем не слушает. Пришёл с работы сам не свой. Засел в кабинете с бумагами и коньяк хлещет. Не знаю, что с ним делать. Поговори. Может, тебе удастся его убедить прилечь. Я беспокоюсь. Совсем не бережёт себя, мама.
Молодая женщина порывисто прижалась к матери.
— Меня Денис бросил, представляешь? Я застала его с другой прямо в рабочем кабинете. Он мне такого наговорил.
— Ах! — всплеснула руками Светлана Ивановна. — Что же это? Пришла беда — открывай ворота. Отец, слышишь, что дочь твоя говорит?
Женщина распахнула дверь в кабинет.
— Папа! — дочь, рыдая, бросилась к Павлу Васильевичу, который сидел в кресле чернее тучи. В одной руке мужчина держал бумаги, а в другой — бокал с коньяком. — Он мне изменил. Твой любимчик. Я застала его с одной из твоих сотрудниц.
Она уткнулась в плечо отца.
— Сделай же что-нибудь. Представляешь, он даже не извинился, накричал на меня, ударил. Я таким его впервые вижу. Он сошёл с ума.
— Я сейчас устрою этому подонку... — выражение лица мужчины не предвещало ничего хорошего. — Что это он на себе возомнил? Я его быстро на место поставлю, обложу со всех сторон. Думает, справился со мной? Посмотри на эти документы. Он же разорил нас.
Павел Васильевич отёр от пота пунцовое лицо, ослабил галстук на рубашке и схватил телефон. Екатерина забрала из рук отца бумаги, пробежалась глазами и побледнела.
— Папа, как он смог это провернуть?
— Не представляю, — хмурился отец. — Знаю только одно: ухитрился подсунуть среди прочих документов эти, каким-то образом усыпил мою бдительность. Я даже не помню, когда это было. У меня не было повода не доверять ему, понимаешь? Да, у нас последнее время дела шли не очень хорошо, но мы бы справились. Фирма регулярно приносит прибыль, а тут получается, что имущество заложено, а фирма... — Он в отчаянии махнул рукой.
— Ты же никогда не подписываешь ни один документ, не прочитав. Неужели ты сам добровольно отдал ему всё?
— Я ещё в своём уме, — бросил мужчина. — Оставить наследство какому-то проходимцу — не дождётся. Я докопаюсь до истины, а потом руки-ноги ему повыдёргиваю, засужу.
— Что он задумал? Я не узнаю его. И что теперь с нами будет?
— Я просто так не сдамся.
Павел Васильевич вдруг как-то странно посмотрел на дочь, перевёл взгляд на жену, открыл рот, пытаясь вдохнуть воздух, выронил телефон и схватился руками за сердце.
— Паша! — Светлана Ивановна дико вскрикнула и бросилась к мужу.
— Мама, вызывай скорую! — Екатерина быстро развязала галстук, расстегнула пуговицы на рубашке, подбежала к окну, распахнула его, потом вернулась с тревогой, глядя на глазах меняющееся лицо отца.
— Скорая скоро приедет, — сразу же откликнулась мать.
Мать и дочь растерянно стояли, прижавшись друг к другу. Врач, осмотрев Павла Васильевича, беспомощно развёл руками и сказал:
— Поздно, ему уже ничем не поможешь. Обширный инфаркт. Мне жаль. Примите соболезнования.
Он позвонил куда-то, сообщил о случившемся. Через несколько минут прибыла ещё одна машина. Павла Васильевича погрузили на носилки, прикрыли белой простынёй и унесли. Врач попрощался с женщинами и тоже уехал.
— Доченька, как же мы теперь жить будем? — нарушила молчание мать.
— Не знаю, мамочка. Надо родственникам сообщить, — бесцветным голосом проговорила Екатерина.
Женщина не ответила. Она понимала, что их впереди ждёт самое сложное — пережить похороны.
---
На кладбище было многолюдно. Екатерине казалось, что церемония прощания никогда не закончится. К могиле шли и шли люди — партнёры по бизнесу, друзья, соседи и многочисленные родственники, близкие и дальние.
— Какой человек ушёл от нас, — тихо переговаривались они между собой. — Бизнес, дом — всё на нём было. Плохо, что нет наследника. Дочка не потянет. Зять, конечно, может, но зять — чужой человек.
— Мамочка, потерпи, — Екатерина видела, что мать из последних сил сдерживается, чтобы не упасть, и крепко держала её под руку. — Скоро всё закончится.
Светлана Ивановна тихо плакала.
— Как я теперь без Паши? Он был всем для меня. Я ничего не умею, совершенно беспомощна. Мы столько лет прожили, душа в душу. Казалось, вечно будем вместе, а он... он покинул меня, одну оставил.
— Ты не одна, я с тобой. Давай не будем об этом сейчас. Дома поговорим.
— Надо же, — Екатерина услышала вдруг за спиной шёпот и порадовалась, что мать ничего не замечает вокруг. — Зять не пришёл на похороны тестя. Неблагодарный. Павел Васильевич столько для него сделал. Я слышала, у них какие-то разногласия по бизнесу. Видимо, не всё гладко в семье.
Женщине было неприятно слушать пересуды, но она терпела ради матери, которая от горя едва стояла на ногах.
— Танечка, — Светлана Ивановна вдруг указала на молодую женщину в трауре. Половину её лица закрывали огромные чёрные очки. Екатерина, вытирая платочком слёзы, повернула голову. — Кто это? Ты её знаешь?
Молодая женщина приблизилась к ним, намеренно, больно толкнув Екатерину.
— Отойди, лицемерка, от могилы моего отца!
Женщина узнала Аглаю — ту самую девицу, которую она застала в объятиях собственного мужа.
— Как ты посмела прийти сюда и ещё называть моего отца своим? Уходи сейчас же!
— Имею на это право. Я — родная дочь Миронова Павла Васильевича, — Аглая намеренно повысила голос, чтобы услышали все. — А вот ты — самозванка.
— Как у тебя повернулся язык назвать меня самозванкой и порочить доброе имя моего отца? Зачем пришла сюда? Здесь не шоу.
— Тебя забыла спросить, — огрызнулась девушка.
Екатерина оглянулась. Люди притихли. Кое-кто злорадно улыбался в ожидании грандиозного скандала, но большая часть с сочувствием смотрела на женщин. Вдруг раздался протяжный стон. Екатерина увидела, как лицо матери неестественно перекосило. Она мешком осела прямо на землю к ногам дочери.
— Мамочка, что с тобой? — дочь в тревоге склонилась над матерью.
Светлана Ивановна ничего не могла произнести, только что-то нечленораздельно мычала, бессмысленными глазами глядя на неё.
— Срочно, врача! — крикнул кто-то.
Окружающие обступили женщин.
— Что? Что случилось? Бедная Светлана, такое горе. А тут эта девушка... Я её впервые вижу.
Тут же подбежали люди в белых халатах. Екатерина, словно предвидя такую ситуацию, заранее договорилась, чтобы бригада медиков дежурила во время похорон.
— Расступитесь все, — приказал доктор.
Они уложили Светлану Ивановну на носилки и унесли в машину. Екатерина плакала, провожая глазами скорую.
— За что? За что такое с нами случилось?
Ей безумно хотелось немедленно убежать с кладбища домой, броситься в кровать, укрыться одеялом, уснуть, а утром проснуться и чтобы всё было как раньше: живой отец, здоровая мать, она и Денис, обнимающий её. Она как никогда нуждалась сейчас в его поддержке.
— Екатерина Павловна, — услышала она над ухом голос шофёра отца. — Все уже разошлись. Давайте я подвезу вас в больницу. Не надо здесь оставаться одной.
— Да, Алексей, — очнувшись от тягостных мыслей, ответила женщина. — Поедем, надо узнать, как там мама.
— Не переживайте, — попытался успокоить водитель, останавливая у больницы машину. — Всё обойдётся. Слишком много Светлане Ивановне пришлось пережить сегодня. Вот нервы и не выдержали. Ещё и эта девушка... Откуда она взялась?
— Это Аглая, — передёрнула плечами Екатерина. — Она работает в нашей фирме. Ума не приложу, с чего она решила такое чудовищное заявление сделать. Отец никогда не говорил, что у него где-то есть ещё ребёнок. Голова кругом от этой новости. Спасибо, что подвёз.
— Вас подождать? У меня есть время.
— Нет, поезжай домой, я сама доберусь. Мне надо побыть одной, подумать, что с этим всем делать.
Женщина вышла из машины и направилась в приёмный покой.
— Где мне найти врача? — поинтересовалась она у медсестры.
— Вот он, — ответила та, махнув рукой в сторону высокого мужчины в белом халате.
— Доктор! — бросилась к нему Екатерина, с тревогой всматриваясь в его усталое лицо.
— У вашей матери инсульт, — огорошил её врач.
— И что теперь с ней будет?
— Мы пока ничего прогнозировать не можем. Время покажет. Поражение очень серьёзное. У Светланы Ивановны парализована правая часть тела, отнялась речь. Хорошо, что привезли к нам сразу. Мы успели оказать ей всю необходимую помощь, уложились в «золотой час». Иначе бы...
— Она поправится?
— Не могу сказать. В данный момент она находится без сознания. Будем наблюдать, сделаем всё, что от нас зависит.
— Из-за чего это случилось с ней?
— Видимо, сказались переживания последних дней. И добила дикая выходка Аглаи.
«Подлая девчонка выбрала момент, чтобы побольнее ударить», — подумала Екатерина, но вслух ничего не сказала.
— Я могу навестить маму?
— Не стоит. Она сейчас спит, да и вам неплохо бы отдохнуть. Приходите утром.
---
Денис смеялся, как ребёнок, слушая Аглаю.
— Видел бы ты, какой фурор произвело моё эффектное появление на кладбище! Все рты пооткрывали. Сработал фактор неожиданности. А жена твоя стояла столбом и что-то там блеяла типа: «Как ты можешь порочить доброе имя отца?»
Девушка кривлялась, изображая Екатерину.
— Посмотри, мне идёт траур, — она повертелась перед зеркалом.
— Я бы всё отдал, чтобы стать свидетелем этой картины.
— Да, ты многое потерял. Не забуду глупое выражение их лиц. Как они были ошарашены моим заявлением.
— Ещё бы. Павел Васильевич для них икона. На него что только не молились. Никто не знает его настоящего.
— И что же, никто не остановил тебя?
— Никто не посмел мне перечить и не заступился за твою жену.
— Не жена она мне, — нахмурился Денис. — Скоро я разведусь с ней, только утрясу кое-какие формальности. Слишком долго пришлось ждать подходящего случая, но теперь всё. Терпеть целых пять лет нелюбимую женщину рядом — то ещё удовольствие. Согревала мысль, что скоро всё закончится.
— Ладно, об этом потом, — отмахнулся он. — А что же моя тёща дорогая?
— Промолчала. Не похожа на неё.
— А мамашку так перекосило, когда она услышала, что я — дочь почившего в бозе муженька, — засмеялась Аглая. — Видел бы ты, как они все забегали, когда она упала. Тут-то потеха началась.
— А что с ней случилось?
— Понятия не имею, — пожала равнодушно плечами Аглая. — Главное, она услышала то, что я сказала. Теперь все знают, чья ты дочь. Ты довольна?
— Я камня на камне не оставлю от их бизнеса. Кстати, я слышала, как в толпе о тебе говорили. Удивлялись, что ты не пришёл тестя проводить в последний путь. Не жалеешь? Он ведь тебя своим партнёром сделал.
— Видеть не могу всю их семейку, особенно бывшую. Ты не представляешь, как противно было ложиться с ней в постель и изображать влюблённого. Я ненавидел её и презирал. То ли дело ты.
Он подошёл к Аглае вплотную.
— Страстная, жаркая. — Мужчина жадно поцеловал её в губы. — Такая сладкая. У меня от тебя просто крышу сносит. Ни одна женщина не может сравниться с тобой.
— Скажешь тоже, — она кокетливо стрельнула в него глазами. — Вот когда у меня будет много денег, я смогу конкурировать с твоей любовью.
— Знаешь, — Денис провёл рукой по её непослушным прядям кудрявых чёрных волос, — я ведь влюбился в тебя сразу, как только впервые увидел. Хоть ты изрядная грубиянка, но я без ума от тебя.
— А где мне хорошим манерам было учиться? Это твоя Танечка при родителях воспитывалась, а я в детском доме выживала.
— Бедненькая моя, — Денис легко коснулся губами её губ.
— Зато я научилась там брать своё и ни за что не отступлю от цели. Ты мне поможешь? — спросила она, отвечая на поцелуй.
Но Денис промолчал. Его голова была занята своими мыслями.
---
— Аглая, собирайся, — сказала, не поздоровавшись, миловидная, хорошо одетая женщина. Брезгливо наморщив нос, обвела взглядом бедно обставленную комнату. — У нас мало времени.
— Я никуда не пойду с вами, — набычилась девочка, исподлобья глядя на незваных гостей. — Здесь мой дом, моя мама.
— Аглая, внученька! — запричитала бабушка, хватаясь за голову. — Как же это?
— Чего припёрлись? Я вас не звала.
— Елена, — едва ворочая языком, смотрела мутными глазами на непрошеных гостей. От неё изрядно несло алкоголем. Женщина пыталась прямо усидеть на видавшем виды диване. — Куда вы её? Это моя дочь.
— В детдом её забираем, — девушка в полицейской форме достала из кожаной папки документ и протянула бабушке. — Вот постановление суда. Лишение родительских прав.
— Не пущу, — Елена сделала попытку подняться, но не удержалась. Рухнула обратно на диван. — Что этого ребёнка у родной матери отнимаете? По какому праву?
— Какая ты мать? — в сердцах бросила миловидная женщина. — Ты целыми днями пьёшь, не просыхая. Дочерью не занимаешься. В школе жалуются, что она пропускает занятия.
— А у меня нет возможности ей новые сапоги купить. Не пойдёт же она в дырявых по холодным лужам, — Елена пьяно икнула. — Дайте денег, так я всё куплю, и пусть себе ходят в школу или ещё куда.
— Зато на бутылку деньги всегда найдутся. Хватит препираться. Аглая поедет с нами, и точка.
— Я... я могу за внучкой присматривать, — вступилась за девочку бабушка.
— Мы не можем её с вами оставить. Вы инвалид. Вам самой уход нужен. Аглая, идём. В детском доме она, по крайней мере, сыта будет, одета, школу пропускать не будет. А что она у вас здесь видит? Вечно пьяную мать да собутыльников.
Женщина решительно потянула Аглаю на выход.
— Мама, мамочка, — плакала девочка, цепляясь за мать. — Не отдавай меня, пожалуйста, не отдавай. Я всё-всё дома делать буду.
Бабушка тихо плакала в сторонке, а Елена тут же уснула, едва стихли крики дочери и захлопнулась входная дверь.
Так у Аглаи началась другая жизнь. Мать ни разу не появилась в детском доме. Только бабушка приехала однажды и, обнимая, плакала.
— Внученька, сиротинушка моя, горе-то у нас какое. Умерла мама твоя, не уберегла я её. Одни мы с тобой остались. Как бы я хотела, чтобы ты со мной жила, но не разрешили. Говорят, не положено.
На кладбище, стоя у могилы матери, Аглая не плакала. Её душила обида на неё. А ещё её больно ранили и глубоко запали в душу слова женщин, которые пришли попрощаться с Еленой.
— Такая молодая, — качали они головами, перешёптываясь между собой. — Вот что водка с человеком сделала, совсем спилась девка. Разве можно так по мужику убиваться? Говорят, водка-то палёная была. Эх, жить бы ей ещё да жить. Девчонку сиротой оставила. Нам мать такую обузу взвалила.
— Аглая, — провожала её бабушка после похорон обратно в детский дом, — упросила я тебя на выходные и каникулы забирать. Помогать будешь на огороде и дома. Я сама не справляюсь. Елена хоть и пьющая была, но работящая. А сейчас мне её ох как не хватает. На тебя одна надежда.
Девочка приезжала в деревню с неохотой.
— Что там делать? — говорила она подружкам, собираясь к бабушке. — На огороде как проклятая. С утра до вечера спину гнуть приходится, мыть, стирать. То ли дело в городской квартире — никаких забот. А там одни грядки да бабушка, вечно стонет: то у неё болит, другое болит.
— Зато бабушка есть. Хоть кто-то ждёт тебя, — завидовали девочки. — Совсем одной плохо.
Но Аглаю такая жизнь не устраивала. В один из приездов она не застала бабушку дома.
— Так её в больницу увезли, — сообщила соседка. — Сердце прихватило. Мы скорую вызвали. Совсем плохо стала после смерти дочери. Боимся, как бы сама следом за Еленой не отправилась.
Обеспокоенная девочка поспешила навестить больную.
— Аглая, видно, конец мне пришёл, — медленно, с усилием говорила бабушка, глядя добрыми, грустными глазами на внучку.
— Что ты? — испуганно смотрела на неё та. — Тебя вылечат.
— Чувствую, я недолго осталась на этом свете. Как бы мне хотелось дождаться, когда ты станешь взрослой и самостоятельной, но, видно, не судьба. Ты слушай меня и не перебивай. Не могу я больше тяжесть на сердце хранить. Обещала дочери молчать, но теперь её нет. А тебе, я думаю, надо знать правду о своём рождении. Так вот, ты — дочь богатого человека. Зовут его Миронов Павел Васильевич. У матери в шкатулке, на самом дне, найдёшь адрес его. Не знаю, там ли живёт сейчас, но ты девочка сообразительная. Догадаешься, как разыскать человека в городе. Нехорошо он с твоей матерью поступил: скружил голову и бросил беременную. Я-то думала, у них всё сладится, а он струсил. Елена ведь раньше ни капли водки в рот не брала. А когда Павел Васильевич отказался признать тебя, с горя стала к рюмочке прикладываться. Очень она его любила, а потом как-то незаметно втянулась, стала в запой ходить. С работы уволили. Так и покатилась жизнь моей дочери под откос. Ты на мать-то зла не держи. Она мечтала счастливой стать. Думала: вот он, её принц на белом коне. Только богатым такие простушки не нужны. Он женился на дочери своего партнёра. Наверное, сейчас большим человеком стал.
— И он никогда не интересовался, как мы живём? — спросила Аглая, чувствуя, как ненависть закипает в сердце. — И не помогал?
— Нет. Больше мы его ни разу не видели.
Бабушка помолчала, собираясь с силами, которых у неё с каждой минутой становилось всё меньше.
— Не знаю, правильно ли я сделала, что рассказала тебе, но не хотела унести тайну твоего появления с собой в могилу. Захочешь — найдёшь его. Не захочешь — дело твоё. Возможно, он будет рад встретиться с тобой. А может, и знать не захочет. Ты иди, мне отдохнуть надо.
Пожилая женщина прикрыла глаза. Аглая увидела, как по её щеке скатилась слеза. Она провела рукой по седым волосам, поцеловала в щёку и ушла. Больше Аглая бабушку не видела.
---
— Я поеду в город, — говорила девушка подругам на выпускном вечере. — Разыщу папашку своего и истребую с него алименты. А захочет — месть моя будет страшна. Я разорю его, отомщу за маму. За каждую её слезинку заплатит сполна. Пусть на своей шкуре почувствует, как это — жить в нищете.
— Месть плохой союзник, — предупреждали её подружки. — Столько лет прошло, вряд ли он обрадуется твоему появлению.
— Вот и посмотрим.
В глазах Аглаи зажёгся недобрый свет.
— Не хочу упускать возможность пощипать богатенького родственника.
— Ты уже разыскала его?
— Конечно, — горделиво поглядывая на подруг, ответила девушка. — Бизнесмен с фамилией Миронов довольно известная личность. Мне не составило труда найти его. Заставлю по полной раскошелиться.
Аглая училась в колледже, но не забывала следить за жизнью своего отца. Улучив подходящий момент, устроилась к нему в фирму менеджером.
«Одной мне не справиться, — думала она вечерами после работы, разрабатывая план мести. — Неплохо было бы найти единомышленника».
Выбор пал на зятя Павла Васильевича — молодого, интересного мужчину, явно обделённого женской лаской.
«Закадрить его не составит труда, — размышляла юная соблазнительница. — Уверена, после первой же ночи он будет ради меня готов на всё. А уж я своего не упущу».
Она пару раз, как бы невзначай, попалась Денису на глаза, откровенно демонстрируя свои прелести и призывно глядя на него. Мужчина сразу принял игру, и уже через неделю состоялась их первая встреча в скромной квартире Аглаи.
— Я бы очень хотел остаться у тебя, — шептал он ей на ухо, целуя в полутёмной прихожей и с сожалением посматривая на часы. — Но меня ждут дома. Иду выполнять свой супружеский долг. После тебя это будет нелегко. Ты такая сладкая. Но я закрою глаза и буду представлять тебя в своих объятиях.
— Тебе не совестно изменять жене? — девушка шутливо оттолкнула его, изображая скромницу.
— Да я совсем не думаю о ней. Опостылела она мне. Откуда ты взялась? Почему раньше не встретилась? — говорил он, всё сильнее распаляясь. — Ради тебя я бы даже против воли отца пошёл.
— Денис, — кокетливо смеялась Аглая, вырываясь из его объятий. — Тебе пора. Мне не нужны проблемы с твоим тестем. Если он узнает о нас, я останусь без работы, и тебе придётся взять на себя обязанность содержать меня. А я этого не хочу. Не привыкла быть содержанкой.
— Я буду скучать, — целуя напоследок любовницу, мужчина нехотя уходил.
Встречи становились всё чаще. Аглая уже не стеснялась приходить в кабинет Дениса.
— Меня на полчаса ни для кого нет, — предупреждал он секретаршу и запирался с любовницей в кабинете.
— Ты можешь для меня добыть кое-какие сведения о фирме твоего тестя? — однажды спросила Аглая Дениса, сидя перед ним на столе в соблазнительно короткой юбочке.
— Зачем тебе? — удивился мужчина, запуская руки под прозрачную блузку.
— Хочу знать, насколько она перспективная.
— Зачем тебе? Надеюсь, не собираешься замуж за Павла Васильевича? — Денис рассмеялся. — Впрочем, я бы хотел иметь такую молоденькую тёщу. Нам было бы проще встречаться.
— Ты с ума сошёл? — Аглая спрыгнула со стола, поправляя одежду. — Я не могу выйти замуж за собственного отца.
— Что? — мужчина изумлённо уставился на неё.
— Павел Васильевич — твой отец. Это такая шутка?
— Это он пошутил над моей мамой, когда бросил её беременную. Я говорю на полном серьёзе.
— И у тебя доказательства есть?
— Конечно. За кого ты меня принимаешь? Я же прекрасно понимаю, что на слово мне никто не поверит. Хоть сейчас готова сдать анализ ДНК. Мне нечего бояться.
— Занятная ситуация, — задумчиво проговорил Денис. — Павел Васильевич ещё не знает об этом?
— Нет.
— И почему же ты молчишь? Неужели тебя устраивает скромная роль менеджера со смешной зарплатой? Я бы уже давно предъявил права на наследство.
— Всему своё время, — высокомерно заявила Аглая. — Я собираюсь прибрать к рукам его фирму, а семью пустить по миру. И ты мне в этом поможешь.
Она подошла к Денису, положила руки ему на плечи, пристально посмотрела взглядом хищника, готового проглотить свою жертву.
— Не откажешь бедной девушке отомстить за смерть матери?
— Ради тебя я готов на всё. Тем более у меня свои счёты с этой семьёй. Твоё появление ускорит развязку.
— Вот и отлично. Я сразу поняла, что на тебя можно положиться.
Заручившись поддержкой любовника, девушка уже мысленно потирала руки, предвкушая скорую возможность поквитаться с отцом.
Но Денис совсем не был простаком. У него в этом вопросе имелся свой интерес.
«Я не допущу, чтобы бизнес ушёл из моих рук, — думал он, лаская молодое тело Аглаи и предаваясь любовным утехам. — Не собираюсь я ни с кем делить его. Тесть должен ответить за унижение отца. Я успокоюсь только тогда, когда буду владельцем всего имущества Мироновых. А Аглая поможет мне, сама того не подозревая. Эта глупенькая девчонка ничего не смыслит в делах. Главное — направить её желание отомстить отцу в нужное русло».
— Аглая, — предложил Денис в тот день, когда у Павла Васильевича случился приступ, — пора выходить из тени и объявить родственникам, кто здесь настоящая наследница.
— Ты считаешь? — стрепенулась она.
— Пришло время. Пора поставить точку во всей этой истории.
У Дениса на руках уже были документы, подписанные тестем, о передаче управления фирмой ему. Молодой человек провернул эту аферу тоже не без помощи Аглаи. Молодая, обворожительная красавица стала отличным отвлекающим фактором при подписании важных бумаг. Оставался последний штрих в правильно разыгранной комбинации — получить развод от жены.
— Готова поквитаться с убийцей своей матери? Твоё заявление приведёт в ужас Павла Васильевича. Его больное сердце вряд ли выдержит такую новость. Но чтобы уж добить наверняка, передашь ему вот эту папочку.
Он протянул Аглае документы.
— Что здесь?
— Важные документы. Это наше с Павлом Васильевичем дело. Оно тебя не касается. Если всё сделаешь правильно, вскоре мы получим права на управление бизнесом нашего общего врага.
Он на секунду задержал папку в руках.
— Тебе совсем не жаль его?
— Ещё чего. Он не пожалел мою беременную мать. Угрызения совести меня не будут мучить, если ты об этом. Моё сердце уже давно не знает, что такое жалость.
Девушка решительным шагом направилась в кабинет отца.
— Аглая? — удивлённо посмотрел на неё Павел Васильевич, отрываясь от работы. — Какие-то вопросы?
— Да, — усмехнулась девушка. — Самый главный. Вы помните эту женщину?
Она положила ему на стол фото матери. Мужчина побледнел.
— Вижу, что узнали. Я — ваша дочь. Папа, — с издёвкой произнесла Аглая.
— Не может быть, — от волнения кровь ударила Павлу Васильевичу в голову. — Ты соображаешь, что говоришь?
— Почему же? — девушка зло сощурила глаза. — Вы вдвоём прекрасно проводили время в постели. Соблазняя её, ты разве не догадывался, чем всё может закончиться? Это моя мать глупая, до такой степени была наивна, что поддалась на твои прелести и залетела.
— Зачем ворошить прошлое? — спросил мужчина. Сердце его тревожно сжалось от предчувствия беды. — Душевные раны давно зарубцевались.
— Ты даже не спросишь, где моя мать? Тебе не интересно знать, как я жила всё это время? — Девушка уселась на стул, давая понять, что не уйдёт, пока не получит ответы на свои вопросы.
— Послушай, — Павел Васильевич трясущимися руками достал таблетку и отправил её в рот, — я не знал, что Елена родила.
— Или не хотел знать. Наигрался, натешился и забыл. Выбросил как надоевшую вещь.
— Мы расстались без взаимных претензий. Я сразу предупредил, что не собираюсь жениться на ней. Даже если бы захотел, не смог — помешали бы обязательства перед моим отцом. Не знаю, что она там себе нафантазировала, я ничего не обещал. И она знала, что мы никогда не будем вместе.
— Она любила тебя. От горя пить начала, а меня в детский дом забрали.
— Но я действительно не знал, что Лена родила. Она ничего не писала. Я думал, мы обо всём с ней договорились. А почему ты жила в детском доме? Где Лена? — спохватился он.
Девушка зло посмотрела на него.
— Умерла она. Спилась. А потом и бабушка. Как думаешь, у меня радостное детство было?
— Да, признаю, я виноват перед твоей мамой. Но мы же взрослые люди. Каждый понимал, на что идёт.
Павел Васильевич чувствовал себя всё хуже и хуже. Сердце тяжело ворочалось в груди. Стало трудно дышать.
— Зачем говорить об этом? Тем более теперь, когда Елены не стало. Что ты хочешь?
— Странный вопрос. Я хочу, чтобы ты признал меня своей дочерью. Ну и отписал мне всё, что по закону положено. Ты же не думал, что я пришла, чтобы плакать на твоей груди. Меня есть кому пожалеть.
— Видишь ли, Павел Васильевич, — расстегнул пуговицу на рубашке, — у фирмы сейчас трудный период. Но я обещаю, как только поправлю дела, сразу подготовлю документы по тебе. Ты же понимаешь, я не могу вот так сходу объявить, что ты моя дочь. Я должен всё проверить, подготовить свою семью. Слишком неожиданно твоё появление. У меня взрослая дочь.
— Ты мне не веришь?
— Не то чтобы не верю, — уклончиво ответил мужчина. — Привык доверять подтверждённым фактам, а не словам. Ты извини, я себя неважно чувствую. Давай потом поговорим.
Он набрал секретаршу:
— Альбина, вызови мне машину, поеду домой. Кстати, Аглая, — он протянул папку, — это вам просил передать Денис.
Сидя в машине, Павел Васильевич бегло взглянул на бумаги и пришёл в ужас.
— Каков подлец! — возмущённо вскричал он, входя в дом.
— Паша, что случилось? На тебе лица нет. О ком ты говоришь?
— Мы разорены, — растерянно проговорил мужчина, листая документы.
Он плеснул в бокал коньяка и отпил добрую половину.
— Объясни толком, что происходит. Кто подлец?
— Это наш зять — подлец! Подлая тварь! Он обвёл меня вокруг пальца, отобрал всё, что я создавал долгие годы.
— Подожди, Паша, надо поговорить с Денисом. Я уверена, у него найдётся что сказать. Всё не так просто.
Удручённый мужчина скрылся за дверями кабинета.
— Паша, не пей, — заглядывая к нему, уговаривала жена. — Алкоголь убьёт тебя.
— Это не алкоголь. Это наш зять убьёт меня. Не мешай, я хочу побыть один.
Известие стало роковым для Павла Васильевича. Его бедное сердце не вынесло предательства человека, которому он доверял.
Из больницы усталая Екатерина вернулась в пустой дом.
— Денис, — позвала она мужа, обошла комнаты, но его не было дома. — Как же я надеялась, что ты поддержишь меня.
Женщина прошла в спальню и, не раздеваясь, улеглась в кровать. Слёзы жгли глаза.
— Одна. Я совсем одна.
Тревожный сон унёс её в свои объятия. Ей снилась улыбающаяся мать. Она тянула к ней руки, приглашая в объятия. За её спиной маячил отец. Екатерина никак не могла разглядеть его лицо — оно было какое-то размытое, неясное. Она побежала навстречу родителям, а они удалялись. Она, задыхаясь, без сил упала на землю и проснулась в холодном поту.
— Денис, — женщина повернула голову к подушке мужа, но кровать с его стороны так и осталась непримятой. — Где же ты? Неужели у Аглаи?
Она встала, умылась, переоделась, наскоро позавтракала, села в машину и отправилась снова в больницу. Телефон молчал, хотя Екатерина с надеждой ждала, что муж хотя бы позвонит.
— Мамочка, как же мне тебя не хватает.
Екатерина сидела у кровати матери, держала её за тонкие безжизненные пальцы и плакала. Она протянула руку и погладила больную по щеке. Светлана Ивановна спала.
— Я не понимаю, как Денис мог так поступить с нами. Что я ему сделала плохого? Он разорил нас, обманом заставил папу подписать бумаги, и теперь всё, что у нас было, принадлежит ему. Я совсем одна, без мужа, без папы и без денег. Хоть ты не оставляй меня.
Женщина зарыдала.
— Вся жизнь под откос. Но обещаю, — сквозь слёзы проговорила Екатерина, — я буду бороться. Найду хорошего адвоката. Он обязательно выведет на чистую воду Дениса. Тут не обошлось без каких-то махинаций. Не мог папа добровольно отдать ему фирму, а меня оставить ни с чем. Уверена, правда на нашей стороне. Только ты скорее возвращайся ко мне.
Она наклонилась, поцеловала руку матери.
— Отставить слёзы, — негромко приказал доктор, входя в палату. — Немедленно прекратите тут сырость разводить. Плакать домой идите. Вашей маме нельзя волноваться.
— Простите, доктор, — вытирая слёзы, проговорила Екатерина. — Что будет с ней? Она поправится?
— Есть надежда. Прогнозы хорошие, — успокоил её мужчина. — Речь со временем восстановится, чувствительность в ноге и руке тоже. Думаю, после реабилитации она сможет самостоятельно передвигаться. А всё остальное будет зависеть от неё. Время покажет. Идите домой, — помолчав, велел врач. — Она до утра проспит, да и вам неплохо бы отдохнуть. Выглядите вы, мягко скажем, не очень.
— Да, я плохо спала. Столько всего разом навалилось.
— Ничего, вы молодая. Бог посылает нам только те испытания, которые мы можем перенести. Вот увидите, всё образуется. Постарайтесь успокоиться. Отпустите ситуацию. Ничего нельзя изменить. Надо научиться жить с этим. Вы матери нужны здоровой и сильной.
— А вы правы, конечно. Спасибо.
Екатерина вышла из здания стационара, вздохнула полной грудью. Тревожные мысли не отпускали.
Женщина пошла на поправку.
— А где? — растерянно озираясь в поисках машины, спросила она себя. — Ничего не понимаю. Я же её здесь оставила. Неужели украли?
— Простите, — обратилась она к охране. — У меня машина пропала.
— А что за машина?
Екатерина назвала марку, цвет и номер.
— Так, её на эвакуаторе увезли полчаса назад.
— Кто?
— Мужчина какой-то. Показал документы на неё и увёз. Сказал, что ключи потерял.
— Очень странно, — недоумевающе посмотрела на них женщина. — Тогда вызовите мне такси, пожалуйста.
Её красная иномарка стояла перед домом.
— Что за шутки? — возмутилась Екатерина, выходя из такси. — Совсем совесть потерял.
Екатерина вставила ключ в замочную скважину и не смогла открыть замок.
— Эй, Денис, открой! — забарабанила она в дверь и нажала на кнопку звонка.
— Что тебе? — мужчина нехотя открыл дверь.
— Ты сменил замки, пока я у мамы была. Но зачем?
— Что ты орёшь? Всю улицу переполошила.
Денис встал в дверях, не позволяя Екатерине пройти.
— Долго будешь меня за порогом держать? Пропусти! — попыталась она отодвинуть его. — Это мой дом, там мои вещи.
— Уже нет, — насмешливо сказал мужчина. — Этот дом мой. А ты пошла вон отсюда.
Он выставил на крыльцо чемодан.
— Забирай свои вещи и уходи.
— Ты не имеешь права выставлять меня отсюда. Этот дом строил для нас отец, а наследница его — я. Скорее ты уйдёшь отсюда.
— Ошибаешься. Всё, что когда-то принадлежало вам, стало моим. И машина, кстати, тоже.
— Ключи, — он требовательно протянул ладонь.
Екатерина вложила связку ключей.
— Машину я тебе подарил, но оформлена она на меня. Так что забудь о ней. Ничего, на общественном транспорте поездишь, как обычные люди.
Он злобно рассмеялся.
— За что? — прошептала женщина, непонимающе глядя на мужа. На глазах выступили слёзы. — Что плохого сделала тебе я и моя семья? К тебе говорит обида на отца? В нашей с тобой жизни ведь было что-то хорошее.
— Боже мой, о какой обиде ты говоришь? Обижаются в детском саду, когда отбирают любимую игрушку. Вы растоптали наше доброе имя. Пришла пора поквитаться за это. А нашу с тобой «хорошую жизнь» я вспоминаю с содроганием.
— Ты выбрал самый подходящий момент поквитаться, когда мне особенно нужна твоя поддержка, — печально усмехнулась Екатерина. — Не ожидала от тебя такой подлости.
— Не дави на жалость. Моё сердце глухо к твоим увещеваниям. Считаю это компенсацией за те пять лет, которые мне пришлось прожить с тобой по милости Павла Васильевича, и за унижение, которое терпел мой отец.
Больше не сказав ни слова, мужчина захлопнул дверь, оставив Екатерину в растерянности.
— И куда мне теперь? Не в гостиницу же.
Она набрала номер тётушки.
— Тётя Лена, я могу пожить у вас какое-то время?
— Танечка! — доброжелательно откликнулась сестра отца.
— А что случилось? — спросила она.
— Денис обманом завладел нашим имуществом, и мне негде жить.
— Надо же, вот как бывает. А что, мама как себя чувствует?
— Пока врачи делают осторожные прогнозы, потребуется долгая реабилитация. Так что я могу остановиться у вас.
— Ой, дорогая, — заторопилась женщина. — Ты извини, я не смогу принять тебя. Ремонт затеяла, неудобно тебе будет. Маме твоей особый уход понадобится, я не хочу на себя такую ответственность взваливать. Меня саму здоровье подводит. Прости.
И женщина положила трубку.
Екатерина набрала номер своей двоюродной сестры.
— Можно я поживу у тебя некоторое время?
— Извини, — услышала она в ответ. — Не могу принять тебя. Я уезжаю в командировку.
— Я могу присмотреть за квартирой, пока ты в отъезде. Я не стесню тебя. Обещаю ни во что не вмешиваться и гостей не приводить. Мне просто ночевать негде.
— Мне и своих проблем хватает. Не хочу ещё и твои на себя взваливать. Извини, на меня не рассчитывай.
— Да что такое происходит? — уныло думала женщина, набирая один за другим номера своих родственников.
Каждый находил причину отказать ей.
— Весь мир против нас ополчился. Никто не хочет помочь. А ведь мне даже остановиться негде. Я и в гостиницу не могу пойти — денег сущие копейки в кармане, а карты Денис заблокировал.
Совсем уже отчаявшись, Екатерина позвонила дальней родственнице.
— Тётя Алла, здравствуйте.
— А, Танечка, здравствуй, дорогая. Рада слышать тебя.
— Тётя Алла, можно я поживу у вас? Так получилось, что мы с мамой остались без крыши над головой. Мама в больнице, а кроме вас мне больше не к кому пойти.
— А что случилось-то?
— Можно я при встрече расскажу?
— Какой разговор? Приезжай.
Обрадованная Екатерина вызвала такси и через несколько минут была у тётки.
— Садись, поужинаем вместе, — хлопотала пожилая женщина на кухне. — Рассказывай, как мать? Пришла в себя? Что врачи говорят?
— Нет, пока, — устало проговорила молодая женщина. — Надеюсь, всё обойдётся. По крайней мере, состояние сейчас стабильное. Не знаю, правда, где взять денег на реабилитацию. Денис нас оставил ни с чем. Лекарства очень дорогие.
— Что же он, подлец, вытворяет? Все карты заблокировал. Вот что было в кошельке, — она показала несколько купюр. — Тысяча осталась. Даже машину забрал, которую мне сам же и подарил.
— Вот дрянь, крохобор. Никогда он мне не нравился. Скользкий тип. Если бы у меня кто-то спросил совет, ни за что не выдала бы тебя за него замуж. У него на лбу написано: «Негодяй».
— Ничего, я разберусь с ним, приду в себя немного. Всё так навалилось разом. Я уже забыла, когда по-хорошему спала. Спасибо, что приютили меня.
— Ой, совсем я заговорила тебя, — спохватилась тётушка. — Ты устала, как я погляжу. Идём, постель готова. Ложись, отдыхай. Завтра будем думать, как дальше жить. Помни, ты не одна.
Екатерина с наслаждением растянулась на мягком диване. События этого дня отняли у неё последние силы, и она сразу же заснула, только коснувшись головой подушки.
Разбудил её среди ночи телефонный звонок.
— Слушаю, — хриплым со сна голосом проговорила женщина.
— Екатерина, ваша мама умерла полчаса назад, — услышала она незнакомый женский голос. — Примите наши соболезнования.
— Как? — ахнула Екатерина. — Я вечером была. Доктор говорил, что у неё хорошая перспектива на выздоровление.
— У неё случился повторный инсульт. После него шансов у вашей мамы уже не было. Извините.
Девушка на том конце провода помолчала, потом сказала:
— Сейчас нет смысла ехать. Утром ждём вас. Нужно оформить документы.
Екатерина ещё долго слушала короткие гудки, остановившимся взглядом буравя стену.
— Таня! — заглянула в дверь тётя Алла, щурясь с просонья от яркого света. — Кто звонил? Что стряслось?
— Мама?.. Да, мама умерла, — едва выронила женщина, упала на подушку и зарыдала.
— А вот горе-то какое! — покачала головой тётя. — Только отца схоронила, а тут снова похороны.
— Пришла беда — открывай ворота. У меня ведь даже денег нет, — отрывая залитое слезами лицо от подушки, проговорила Екатерина, — чтобы маму похоронить.
— Об этом не беспокойся. Поговорю с родственниками завтра. Не оставим в беде.
— Тётя Алла, спасибо. Вы одна откликнулись, не отказали в помощи, приютили. Не представляю, что бы со мной было, если бы не вы.
— Ладно, отдыхай пока. Завтра порешаем, что нам делать.
Убитая горем, Екатерина почти не помнила, как хоронили мать. Она впала в тяжёлую депрессию. Все дни лежала в комнате на диване, с головой укрывшись одеялом. Полусон-полуявь сменяли дни и ночи. Она потеряла им счёт. Из этого состояния её выводила тётя.
— Вставай, — теребила она её. — Ты не можешь всё время лежать. Надо поесть хоть немного.
— Не хочу ничего, — бесцветным голосом говорила Екатерина.
— Через «не хочу» поднимайся. Я приготовила кое-что вкусненькое. Не дам тебе умереть. Не надейся. Твои родители никогда не простили бы меня, случись что с тобой.
Екатерина нехотя шла на кухню, через силу вталкивала в себя пару ложек какой-то еды, не ощущая её вкуса. Вялая, с всклокоченными волосами, потухшим взглядом, она куталась в плед, стараясь поскорее избавиться от назойливого внимания родственницы и остаться одной.
— Я понимаю, что тебе сейчас трудно, — в один из дней заговорила с ней женщина. — Но ты должна понимать, что вечно у меня оставаться не можешь. Надо тебе самой учиться содержать себя. Пора работу поискать, жильё снять. Не маленькая, понимать должна. Пожила немного, да и пора честь знать. Гости гостями, а жизнь свою налаживать надо.
— Да, конечно, вы правы, — Екатерине стало неловко от слов тётки. — Я понимаю, что злоупотребляю вашим гостеприимством. Мне стыдно признаться, но я никогда не работала. Ничего не умею, кроме домашних дел.
— А образование-то есть у тебя какое-нибудь, кроме школы?
— Нет, — покраснела молодая женщина. — Я думала, мне оно ни к чему. Сначала папа, потом муж обеспечивали. У меня и в мыслях не было, что я когда-нибудь останусь без денег и придётся самой зарабатывать.
— Ну, в магазине-то справишься с обязанностями продавца? Вкус у тебя есть, во всяких модных веяниях, в одежде разбираешься?
— Да, это я умею. Только кто же меня возьмёт без опыта?
— Я тебе помогу, — пообещала тётя Алла. — Есть у меня знакомая, которой как раз требуется консультант в дорогой магазинчик. Она в бухгалтерии сильна — организовать, обеспечить — это её конёк. А вот в моде ничего не смыслит. Только ты... — она критически осмотрела племянницу, — надо себя в порядок привести и снова научиться улыбаться. Без этого торговля не пойдёт.
— Я буду стараться, — обрадовалась молодая женщина. — Не подведу вас.
Через два дня Екатерина уже стояла за прилавком модного бутика и отлично справлялась с ролью стилиста по одежде. Сердце её по-прежнему болело, но уже не так сильно. Внешне она старалась держаться, только иногда ловила сочувственные взгляды своей работодательницы. Видимо, тётя рассказала ей о горе, свалившемся на их семью.
— Таня, — заявила как-то тётя Алла в один из вечеров, когда женщина вернулась с работы и собиралась уединиться в комнате. — Ты не обижайся на меня, но тебе придётся поискать квартиру. Не можешь ты у меня всё время жить. Устраивайся как-нибудь сама. С работой я тебе помогла, на первое время приютила. Зачем тебе со старухой жить?
— Вы хотите, чтобы я от вас съехала?
— Да, — в глазах пожилой женщины мелькнуло виноватое выражение. — На меня и так косо смотрят родственники. Мне на их мнение наплевать, но я привыкла жить одна. Да и тебе пора свою жизнь устраивать.
Через неделю Екатерина переехала в съёмную квартиру. Здесь было спокойно. Трудно было привыкать к самостоятельности, но женщина понимала: опереться ей не на кого. Придётся рассчитывать только на себя.
---
Аглая ликовала.
— Наконец-то, — радостно говорила она Денису. — Мы сделали это. Мы их уничтожили. Как ловко ты всё рассчитал.
— Ну, без твоей помощи у меня бы ничего не получилось, — Денис восседал в кресле, которое ещё недавно занимал Павел Васильевич, и отдавал распоряжения подчинённым.
— Через полгода я получу свою долю и буду наслаждаться жизнью, — девушка сидела на столе перед любовником и весело болтала ногами. — Я всегда знала, что моё место в высшем обществе, а не в захудалой деревне. Хоть что-то хорошее сделала для меня мать. Состоятельный отец — это круто.
— Но сначала тебе придётся сдать тест ДНК. Никто не поверит на слово, что ты — дочь Павла Васильевича.
— Да, ты прав, — посерьёзнела Аглая. — Затягивать не стоит. Время пролетит незаметно, а мне надо заранее предоставить все бумаги нотариусу. Думаю, проблем по разделу имущества не будет. Сестрица, судя по всему, ссориться со мной не станет. А если рыпнется, я зубки ей быстро обломаю.
— Мы сделали всё, — Денис загадочно улыбался, глядя на любовницу, — чтобы фирма осталась в наших руках.
— Почему вы не начинаете? — торопила Аглая нотариуса. — Всё давно известно.
Прошло полгода, и все приглашённые собрались, чтобы заслушать завещание Павла Васильевича.
— Татьяну ждём, — он спокойно посмотрел на часы. — Время ещё не истекло. Может, она не придёт? Брезгает с родственниками встречаться.
— Какие мы теперь ей родственники? Отца нет, матери нет.
— Мы не можем начинать, пока не собрались все заинтересованные стороны.
— Ну что же, все, кто хотел, подошли, — объявил нотариус наконец. — Теперь я могу огласить завещание.
Он выдержал паузу.
— К сожалению, в последнее время дела Павла Васильевича шли неважно. Поэтому всё его имущество описано за долги и уходит на их оплату.
— А фирма? — Аглая гневно сверкала глазами, едва сдерживая эмоции.
— А фирма остаётся у законного владельца, — нотариус показал на Дениса. Тот, довольно усмехнувшись, победно обвёл взглядом присутствующих.
— Каков подлец? — сказал кто-то.
— Как Павел мог оставить родную дочь без копейки? — добавил другой.
— Это получается... — возмущённо глядя на нотариуса, спросила Аглая, — наследовать нечего?
— А ты хотела на дармовщинку родственников пощипать? — заметил кто-то, и все рассмеялись.
— Посмотрите по-хорошему, — потребовала девушка у нотариуса. — Может быть, деньги остались?
— Всё, что было, перешло в руки законного владельца. Он перед вами.
— А что же Екатерина не пришла? — опять спросил кто-то из родственников.
— И правильно сделала. Она, вероятно, была в курсе, как обстоят дела у её отца. Зачем же лишний раз себя расстраивать?
Посетители потихоньку стали расходиться, обсуждая семью Мироновых.
— Денис, — окликнула мужчину Аглая, — ты что вытворяешь? Почему я только сейчас узнаю, что наследство всё ушло с молотка? Ты знал, дорогая?
Не останавливаясь, он шёл к машине.
— Каждый получил, что смог. Садись, — повернулся он к ней. — Я подброшу тебя на квартиру.
— На квартиру? — взвилась девушка. — Ну уж нет, мы сейчас едем к тебе. Я хочу знать, как фирма оказалась в твоих руках.
Всю дорогу Аглая обиженно молчала.
— Ты собрался меня кинуть? — Аглая раздражённо швырнула сумочку на диван в гостиной и сама опустилась на него. — Я провернула эту авантюру с тобой только ради наследства. А теперь выясняется, что мой дорогой папочка — банкрот. Дом забрали за долги, а фирма записана на тебя. Ловко.
— Что ты орёшь? У меня от тебя уже голова болит.
— Ты мерзавец. Убеждал, что мы вместе, что поделим имущество между собой. А теперь выясняется, что я в дураках, а ты в шоколаде. Не ты ли недавно клялся мне в вечной любви?
Она вдруг остановила свою пламенную речь и, прищурившись, посмотрела на Дениса.
— Постой, это получается, ты всё знал, всё продумал, а я тебе нужна была только для отвода глаз. Ты... ты использовал меня втёмную.
Девушка бросилась на него с кулаками.
— Заткнись, — грубо оборвал её Денис. — Да, признаюсь, я использовал тебя. Но разве мы оба не отомстили за родителей? Деньги, фирма — это просто приятный бонус.
— Тогда отдай мне долю. Я же помогала тебе. Ты сам признался, что без меня бы не справился.
— Извини, в мои планы не входит ни с кем делиться. Но фирма приносит хорошие доходы. Назначь мне процент.
— Так и быть, соглашусь на пятьдесят процентов.
— Ха! По закону ты вообще не имеешь на неё права. Я-то знаю, как она тебе досталась.
— Увы, и здесь тебе ничего не светит. Я уже нашёл покупателя на неё. Как только оформлю сделку, сразу же уезжаю из страны. Я хочу начать новую жизнь с чистого листа, чтобы никого не видеть из прошлого.
— А я... я думала, мы с тобой вместе.
— Извини, теперь каждый пойдёт своим путём. Нам было хорошо с тобой, но в моей новой жизни тебе нет места.
— Ах ты, гадёныш! — Аглая вышла из себя и накинулась на Дениса. — Я с тобой спала. Я отвлекала отца, пока ты подсовывал ему нужные документы. А теперь меня — на свалку? Мне надо было сразу догадаться, что человек, предавший однажды, предаст и в следующий раз. Ты поступил со мной как со своей женой. Подлый предатель.
— Для малограмотной сироты ты чересчур умна. Но это не поможет тебе, — мужчина схватил Аглаю, закинул на плечо. Прихватив сумочку, он вытащил её из дома. — Я чуть было не растрогался и не кинул тебе утешительный приз в виде кругленькой суммы, но теперь ты не получишь ничего.
Он выставил женщину за ворота дома и быстро закрыл их. Аглая забарабанила в дверь, затем стала пинать её.
— Вор! Будь ты проклят! Если не отойдёшь от двери, я вызову полицию.
— Вызывай. Тогда я расскажу всем, как достались тебе деньги моего отца. Уверена, кое-кто будет рад отправить тебя за решётку.
— У тебя ничего не выйдет. Если, конечно, не захочешь отправиться следом за мной. Напомнить, кто довёл до инфаркта Павла Васильевича? А твоё эффектное появление на его похоронах, вероятно, запомнилось всем надолго. Естественно, каждый вспомнит, что закончилось оно смертью Светланы Ивановны.
— Ты не посмеешь. Да тебе никто и не поверит.
— Уверяю тебя, мне поверят. Ты не представляешь, какие чудеса делаются за деньги. Впрочем, откуда тебе, нищенке, знать?
— Будь ты проклят! Всё равно эти деньги не принесут тебе счастья.
— А это мы ещё посмотрим. Ты-то говоришь, потому что за душой нет ничего. Уходи. Не желаю больше тебя видеть.
— Думаешь, справился со мной? — взбешённая Аглая погрозила кулаком в сторону дома. — Не надейся так просто от меня избавиться. Я ухожу, но обязательно вернусь, и тогда тебе, подлец, не поздоровится, — пробормотала она себе под нос. — Не на ту нарвался. Отомщу. Не надейся, что я легко расстанусь с деньгами.
Она несколько дней не звонила и не искала встречи с Денисом. Он тоже молчал.
«Думаешь, сумел обвести меня вокруг пальца? Ошибаешься, — кипела она, сидя дома в одиночестве. — Я на всё пойду, чтобы забрать свои деньги. Но на рожон не полезу. Я тебя хитростью возьму. Жизнь в детском доме меня многому научила, в том числе умению быть до поры до времени терпеливой».
Несколько дней она выжидала, а потом решила действовать.
— Денис, — нежно промурлыкала она своему любовнику в трубку. — Я соскучилась и подумала: зачем нам с тобой ссориться? Предлагаю зарыть топор войны. Прости меня. Давай встретимся.
— Вот это правильно, — довольный Денис с радостью откликнулся на перемирие. — Приезжай. У меня для тебя есть сюрприз.
— Видел твою сестру, — насмешливо сообщил он, когда Аглая появилась в доме. — В модном бутике работает.
Мужчина только что вышел из душа. Его влажные волосы поблёскивали, крепкие загорелые руки нежно обняли гостью.
— Ничего себе, — удивлённо приподняла брови девушка, прижимаясь к нему. — Деньги появились на дорогую одежду? Неужели она себе нашла богатого спонсора?
— Не смеши. Кто позарится на неё? — презрительно поморщился Денис. — Работает она там. Работает. Забавно увидеть бывшую богачку за прилавком.
Аглая лисой ходила вокруг Дениса, стараясь усыпить его бдительность. Впрочем, ей не было до неё никакого дела.
— Милый, — ласково посмотрела она на мужчину, — я сюда не разговоры говорить пришла.
Девушка недвусмысленно провела рукой по его обнажённой груди.
— Я каждый день вспоминала наши бурные ночи.
— А я уж и не надеялся обнять мою милую девочку, — Денис подхватил её на руки и понёс в спальню. — Как же я соскучился.
— Тебя не интересует, как обстоят дела с фирмой? — спросил он красавицу через полчаса, лёжа вместе с ней в кровати после бурных любовных ласк.
— Я не хочу опять поссориться с тобой. Захочешь — сам скажешь. Меня только интересует, что будет с работой. Как новый хозяин распорядится персоналом?
— Через два дня у меня сделка по продаже. Покупатель предложил хорошую цену и обещал никого не увольнять.
А потом он порывисто поцеловал Аглаю.
— Я сяду в самолёт и через несколько часов буду далеко отсюда. Представляешь, как это здорово — жить на широкую ногу и ни в чём себе не отказывать. Ну, любимая?
Он рассмеялся, заметив, как нахмурилась девушка.
— Не сердись. В этой жизни каждый сам за себя. Мне удалось обтяпать выгодное дельце, и у тебя получится. Ты ещё такая молодая.
— Я не сержусь, — сдержанно ответила соблазнительница. — С чего ты взял?
— Неужели ты всерьёз думала, что я захочу жениться на тебе? Я только что избавился от жены, а ты мне предлагаешь новый хомут на шею повесить? Прошу, избавь меня от необходимости оправдываться. Оставим наши ссоры в прошлом. Сегодня я хочу наслаждаться тобой, а завтра — неизвестно, что нас ждёт завтра.
— Наконец-то! — ликовал мужчина, открывая за ужином бутылку шампанского. — Завтра утром у меня встреча с продавцом. Мы подписываем бумаги, и я — богат.
Он разлил вино по бокалам.
— Аглая, давай выпьем за удачно проведённую сделку. Конечно, не надо бы отмечать её, пока не поставлены все подписи, но договор уже составлен. Дело за малым. Завтра мне останется только забрать мои денежки.
— Я рада за тебя, — девушка улыбалась, а у самой в душе поднималась ненависть.
— И жене ничего не достанется.
— Не жена она мне, — нахмурился Денис.
— Бессердечный. Она прожила с тобой пять лет. Неужели не заслужила хоть какой-то компенсации?
— Вас уже развели.
— В этом и загвоздка, — Денис сделал глоток. — Пока нет штампа в паспорте, я не смогу уехать. Видишь ли, без трёх пресловутых месяцев, которые даются на раздумье, не обойтись. Придётся ещё немного подождать.
Он вскочил, держа бокал в руках, сделал круг по гостиной и снова сел за стол.
— Но я терпеливый. Если смог пять лет прожить рядом с нелюбимой женщиной, то несколько дней ничего не решают. Зато потом — свобода. Ради неё стоит ждать.
Они снова полночи предавались любовным утехам. Под утро Аглая тихонько выбралась из-под одеяла.
— Спи, мой сладкий, — она недобро улыбнулась, глядя на спящего мужчину. В глазах горел ведьмин огонь. — Не дам я тебе заполучить эти деньги. Всё равно будет по-моему, — прошептала девушка и решительно вышла из комнаты.
«Посмотрим, что ты запоёшь, когда я немножко подправлю твою машину», — она, озираясь, на цыпочках пробралась в гараж.
— Вот и всё, — аккуратно надрезая тормозной шланг, проговорила Аглая. — Надеюсь, ты не сразу обнаружишь, что машина без тормозов.
Она удовлетворённо рассмеялась.
— Я предупреждала, что не надо меня злить, а ты не послушался. Мне будет жаль тебя.
Так же тихонько она вернулась в кровать и мирно заснула, нежно прижавшись к тёплому боку мужчины.
— Аглая, — утром Денис ласковым поцелуем разбудил девушку. — Я поехал. Готовь праздничный обед. Если будешь хорошей девочкой, я поделюсь с тобой деньгами.
Он уже направился к двери, когда Аглая окликнула его.
— Дорогой, поцелуй меня на прощание.
— Ну, прощаться нам пока рано. Ничего, не подозревающий мужчина вернулся, поцеловал её, весело улыбаясь. — Не успеешь соскучиться — я уже вернусь. Впереди нас ждёт ещё много жарких ночей. Мой отъезд откладывается на неопределённый срок.
— Как знать, как знать, — пробормотала себе под нос Аглая, мерзко улыбнувшись ему в спину.
Денис, весело насвистывая, гнал машину. Всё в его жизни складывалось отлично.
— Что за чёрт! — внезапно забеспокоился он. На повороте мужчина нажал на педаль тормоза, но она провалилась в пол. — Тормоза! Что с тормозами?
Он в ужасе вцепился в руль машины, стараясь выровнять её на крутом повороте, но она не слушалась. В последние секунды жизни Денис увидел огромную фуру, прямо под колёса которой влетела его машина, и застывшее в ужасе лицо водителя многотонной махины.
— Я не виноват, — повторял дрожащим голосом водитель фургона, выскакивая из кабины. — Вы же видели, он сам нёсся по встречке.
Он бросался то к одному водителю из тех, кто остановился и бежал на помощь, то к другому.
— Вы же видели, я не виноват! — он зарыдал, схватился за голову.
— Мужик, не переживай, я готов стать свидетелем, — на его вздрагивающие плечи легла чья-то рука. — Я вызвал полицию. Сейчас они приедут, и я расскажу, что видел. Ты сядь, приди в себя.
Кто-то подал несчастному водителю бутылку с водой, усадил на обочину.
— Похоже, у мужика что-то с тормозами случилось, — заметил кто-то.
Через несколько минут приехала полиция, скорая помощь. К водителю фуры бросились медики.
— Я не виноват. Он сам влетел в меня, — повторял мужчина. Его трясло. Он с трудом понимал, что вокруг происходит.
— Сейчас я вам успокоительное сделаю, — пообещал врач. — Повреждений видимых нет, но всё же стоит поехать с нами.
— Никто никуда не едет, — распорядился следователь. — Пока всех на месте не опросим.
Спасатели извлекли бездыханное, залитое кровью тело Дениса из машины и уложили на землю, прикрыв простынёй.
Тем временем Аглая что-то мурлыкала себе под нос, нарезая салат. Из телевизора лилась спокойная музыка.
— Мы находимся на загородном шоссе, — внезапно услышала женщина. — Буквально сорок минут назад здесь произошла авария со смертельным исходом. Легковая машина врезалась в фуру. Водитель иномарки погиб на месте. В причинах аварии разберётся следствие, но уже сейчас очевидцы сообщают, что у легкового автомобиля отказали тормоза, вследствие чего его вынесло на встречную полосу.
— Что, Денис? — насмешливо глядя в экран телевизора, проговорила девушка. — Вот и не нужны тебе больше денежки. А всего-то надо было поделиться со мной, и все были бы живы, а кое-кто даже счастлив. Нельзя быть таким жадным.
Девушка тут же распечатала бутылку вина и налила в бокал.
— Но пусть земля тебе будет пухом, Денис, — она подошла к фотографии Дениса. — Давай не чокаясь. За тебя.
Аглая подняла бокал, притворно всхлипнула и разом осушила его.
— И никто не сможет догадаться, что это я всё подстроила.
Аглая поставила пустой бокал на стол и закружилась от радости по гостиной. Разбежалась и с размаху плюхнулась на кровать.
— Теперь осталось заставить эту дуру Екатерину продать фирму и разделить выручку пополам. Мы с ней в равных долях. Если будет артачиться, найду возможность припугнуть.
Уверенная в своей безнаказанности, Аглая, как ни в чём не бывало, вернулась в квартиру. Она спокойно ходила на работу, в разговоры не вступала, в то время как в офисе фирмы обсуждали аварию, произошедшую с молодым хозяином.
Через пару дней в квартире Аглаи раздался звонок в дверь.
— Кого принесло? — недовольно пробурчала она. — Я никого не ждала.
Кутаясь в халат, заглянула в глазок.
— Откройте, полиция, — услышала она и вздрогнула.
— Я не вызывала полицию, — уверенно ответила девушка, а сердце испуганно забилось.
— Откройте дверь, у нас к вам есть пара вопросов.
— Что надо? — грубо спросила она, щёлкнув замком.
— Вы задержаны по подозрению в умышленном убийстве.
— Вы сошли с ума? — возмутилась Аглая. — Кого я, по-вашему, убила? Своего любовника? Зачем мне нужно его убивать? У нас всё было хорошо.
— Это следствие ещё предстоит выяснить. А сейчас одевайтесь и пройдёмте с нами.
— Никуда я не пойду, — девушка решительно уселась на диван в гостиной. — Я свои права знаю. Покажите ордер. Нет? Тогда до свидания. Покиньте мою квартиру. Это частная собственность.
— Мы будем вынуждены надеть на вас наручники, — невозмутимо заявил молоденький лейтенант. — Пока же просто просим проехать с нами до выяснения обстоятельств дела. Мы имеем право задержать вас на сорок восемь часов при подозрении в совершении преступления. А вы — первая подозреваемая в убийстве Дениса.
— Уж кому выгодна его смерть, так это его жене. Он её обобрал до нитки. Думаю, она с радостью расправилась бы с ним. Её вы тоже задержите? Они давно не живут вместе. А вот вы, насколько нам известно, частый гость в этом доме. Да и мотив имеется.
— Нет у меня мотива убивать Дениса.
— Чем же я, по-вашему, убила его? Вы станете у меня делать обыск? Пожалуйста, ищите, только ничего не найдёте.
Она насмешливо посматривала на полицейских.
— Мы знаем, что орудия убийства у вас в квартире нет.
— А как же тогда я убила его?
— Вы повредили тормозной шланг.
— Не докажете! — крикнула Аглая. А у самой холодок пробежал между лопатками. — Я даже не знаю, где он находится.
— Нам не надо ничего доказывать. Есть запись видеокамер, где отчётливо видно, как вы с помощью ножа надрезаете шланг и делаете это очень уверенно. Вероятно, любовник забыл предупредить вас о том, что установил видеонаблюдение.
— На арап берёте! — зло проговорила девушка. — Ничего у вас на меня нет.
— А вы пройдите с нами в отделение, там мы всё вам и покажем. Одевайтесь, — приказал мужчина.
Аглаю под руки вывели из дома и усадили в машину.
— Объясните, зачем вы это сделали? — спросил следователь, когда девушку доставили к нему в кабинет и показали запись камер наблюдения.
— Я не хотела, — зарыдала Аглая. — Он сам виноват, решил кинуть меня. Он ограбил свою жену. Да, так и запишите: ограбил жену, довёл до сердечного приступа тестя. Меня вёл в заблуждение. Я поверила ему, что он женится на мне, когда с женой разведётся. А он даже не думал об этом. Собирался за границу сбегать. Признаю, я выполняла его просьбы, но я не догадывалась, к чему это может привести.
— А жена Дениса, насколько нам известно, — ваша сводная сестра?
— Да. Я хотела вернуть фирму в семью. Он обманом завладел ею.
— То есть вы хотели наказать Дениса за обман? Прямо Робин Гуд какой-то в юбке. А вот сотрудники фирмы утверждают, что вы вместе с любовником сознательно разорили Мироновых, выгнали из дома Екатерину, дочь Павла Васильевича.
— Это Денис меня заставил, — оправдывалась девушка. — Он обещал мне золотые горы, а обещание не сдержал.
— Удобно всё валить на покойника.
Полицейский помолчал.
— За убийство всё равно придётся отвечать. У следствия никаких сомнений в вашей виновности нет. Доказательства железобетонные.
— Сержант, — крикнул он. Тут же появился дежурный. — Уведите задержанную.
— Нет, — испуганно вскрикнула Аглая. — Я не хочу в тюрьму. Вы не можете вот так взять и посадить меня.
— Увы, как раз на это у нас есть право. Вы будете находиться под стражей, пока идёт следствие.
— Это несправедливо. Я такая молодая, — визжала она, вырываясь из рук мужчины. — А выйду уже старухой.
Следователь кивнул сержанту, и тот увёл упирающуюся девушку в камеру.
---
Екатерина немного начала приходить в себя после печальных событий. Работа ей нравилась. Даже съёмная квартира со временем перестала раздражать. Но она скучала по своему дому.
— Неужели нельзя вернуть права на дом? — интересовалась её напарница. Женщины сдружились и поддерживали друг друга.
— Чтобы вернуть, надо выплатить долги, а у меня таких денег нет, — отвечала Екатерина.
— А если в суд подать на мужа? Неужели нет доказательств, что он обманом всё захватил?
Она в сомнении печально качала головой.
— Екатерина, — однажды услышала женщина в трубке незнакомый мужской голос. — Вынуждены с прискорбием сообщить вам, что ваш муж погиб в автомобильной катастрофе.
— Как погиб? — женщина опешила от такой новости. — Это не может быть ошибкой? Он прекрасный водитель и уже много лет за рулём.
— В машине были найдены документы на его имя. Вам придётся приехать в здание судмедэкспертизы на опознание тела.
— Хорошо, я приеду.
Женщина без сил уселась на стул.
— Что случилось? — с тревогой спросила Екатерину напарница.
— Сказали, муж погиб, — растерянно глядя на неё, проговорила женщина. — Надо ехать на опознание.
— И ты поедешь после всего, что он с тобой сделал?
— Честно говоря, я удивлена, почему меня приглашают, а не Аглаю. Я давно не живу с ним. Впрочем, всё заодно и выясню.
Екатерину встретил следователь и провёл в светлое помещение, где на кушетке, прикрытое белой простынёй, лежало тело.
— Посмотрите внимательно. Это тело вашего мужа, — мужчина кивнул, и человек в белом халате откинул простыню.
— Да, — зажмурившись, словно от боли, прошептала женщина.
— Тело обезображено. Мы постарались привести его в порядок, но авария была страшная, — оправдывался врач, снова накрывая тело Дениса простынёй.
— Я понимаю, — кивнула Екатерина. — Я могу идти?
— Да, идёмте на воздух.
Следователь вместе с ней вышел на улицу. Они присели на скамейку в парке недалеко от больницы, на территории которой располагалось здание судмедэкспертизы.
— Что случилось? По чьей вине произошла авария? — немного отдышавшись от пережитых неприятных минут, спросила Екатерина. — И почему вы звоните мне? Денис давно не живёт со мной, вернее... — она запнулась, — не жил. Где Аглая?
— Она за решёткой.
— Как за решёткой?
Екатерина во все глаза смотрела на следователя.
— Она виновна в гибели вашего мужа. Нам даже не пришлось долго устанавливать виновника аварии. У Дениса в гараже велось видеонаблюдение. Видимо, девушка не подозревала об этом. Ну, а мы просмотрели последние записи. На них она перерезает тормозной шланг в машине погибшего. Ей нечего было возразить.
— Но зачем? — поразилась женщина.
— Сказала, что он обманул её.
— Понимаю, какой это был для неё удар, — задумчиво пробормотала Екатерина.
Она вернулась на работу подавленной.
— Да, слушай, у тебя третьи похороны за год, — заметила напарница. — Ты жалеешь его? — спросила она, заметив, как на глазах Екатерины показались слёзы.
— По-человечески мне его жаль. В сущности, он был неплохим человеком. Только желание отомстить нашей семье разрушило его. Не понимаю, почему он мне ничего не сказал. Я бы никогда не стала жить с человеком, которого не люблю. Дениса я любила, мечтала о детях, а он... он согласился на эту авантюру. За что обижаться?
Спустя несколько дней раздался телефонный звонок.
— Екатерина, здравствуйте, — услышала она. — Вас беспокоят из нотариальной конторы. Вам необходимо приехать, и желательно не откладывать визит.
Заинтригованная, Екатерина отпросилась с работы и сразу же поехала к нотариусу.
— Что ещё случилось? — встревоженно спросила она.
— Случилось, что вы снова хозяйка фирмы Павла Васильевича.
— Как? — вскричала женщина. — Её же Денис забрал.
— Да, но вы — единственная наследница вашего мужа.
— Но мы же подали заявление на развод.
— Подали. Только документы о разводе не успели вступить в законную силу до гибели вашего мужа. Поэтому всё, что у него есть, автоматически становится вашим.
— Подождите, а как же Аглая?
— Она не его жена и ни на что не может претендовать. При жизни Денис не оставил никаких распоряжений относительно наследства. Так что через полгода вы становитесь полной обладательницей всего имущества своего законного супруга.
Нотариус подошёл к Екатерине, взял её за руку, поцеловал и заявил:
— Я искренне рад за вас. То, как поступил Денис с вашей семьёй, заслуживает осуждения. Кто там на небесах решил восстановить справедливость, я не знаю, но зло оказалось наказанным.
Екатерина стояла у могил родителей. Она часто приходила сюда на кладбище, чтобы высказать боль, которая тревожила её сердце. Но сегодня она впервые за последние месяцы пришла не плакать.
— Мама, папа, — она наклонилась положить цветы, потом выпрямилась и застыла в скорбном молчании. — Теперь вы можете не волноваться обо мне, — проговорила она. — Фирма и дом — всё вернулось. Планы Дениса рассыпались, как карточный домик. Счастье не приходит по заказу. Он мечтал отомстить нам, а получилось наоборот. Судьба наказала его. Мне искренне жаль, что погиб такой молодой. Увы, он сам запутался в сетях, которые расставил для нас. Верю, что вы там, на небе, всё видите и радуетесь. Обещаю, я обязательно найду своё счастье. А вы молитесь за меня.
***
Эта история — не просто рассказ о предательстве, мести и смерти. Это история о том, как жажда наживы и обида могут разрушить не только жизнь другого человека, но и собственную. Денис хотел отомстить семье Мироновых за унижение своего отца, но в погоне за призрачной справедливостью потерял всё — и в конечном счёте саму жизнь. Аглая, воспитанная в детском доме, ненавидела отца, который бросил её мать, но её месть привела к смерти не только отца, но и мачехи, а потом и сообщника. Она заплатила за это свободой.
Екатерина потеряла родителей, мужа, дом, деньги. Но она выстояла. Она не озлобилась, не стала искать виноватых, не погналась за местью. Она просто жила дальше — работала, снимала квартиру, пыталась наладить жизнь. И в итоге получила всё обратно — не потому, что боролась, а потому, что справедливость сама нашла дорогу.
Эта история напоминает нам старую истину: не рой другому яму — сам в неё попадёшь. Денис и Аглая рыли яму для Мироновых, а в итоге оказались в ней сами. Екатерина же, пройдя через испытания, сохранила человеческое достоинство и в конце концов обрела то, что было потеряно.
Судьба иногда действует непостижимыми путями. Она возвращает долги, наказывает виновных и вознаграждает тех, кто заслуживает. Не всегда сразу, не всегда так, как мы хотим. Но если верить и ждать, если не терять надежду и не опускать руки — справедливость восторжествует. Даже если для этого потребуется время. И даже если для этого потребуется пройти через самые тяжёлые испытания.
