".. Когда мне было двадцать и я был студентом, я думал, что геройство — это взять штурмом гору Хибины или защитить диссертацию в тридцать два года.
В сорок я считал геройством не спиться в девяностые и сохранить приемлемый уровень жизни для семьи
В шестьдесят — пережить свой микро инсульт и инсульт друга, который жил на два этажа ниже.
Мы живем в старом фонде, относительно старом.
Говорить не буду где, но скажу что моя Ординарная улица этой мой мир с женой.
Жена получила инфаркт и я сильно боялся чтобы не получить инфаркт самому.
А теперь, в семьдесят четыре, я точно знаю: величайшее геройство — это встать утром с кровати в нашей питерской квартире которую мы когда-то выкупили, и дойти до магазина и вернуться с покупками
Потому что жене тяжело.
Михаил Пришвин сказал железную вещь:
Уметь переносить свою старость — это великое геройство.
Раньше я не очень понимал эти слова. Теперь живу ими каждый час.
Мы с женой — коренные ленинградцы, питерские старожилы, как сейчас говорят.
Наша научно-техническая интеллигенция — это полка с потрепанными книгами, синий диплом ЛПИ (я — теплофизика) и ее красный диплом ЛИТМО (оптика).
Дети давно уехали: сын в Мюнхен, дочь в Москву. Звонят по воскресеньям. Спрашивают:
-Как вы там?
Мы отвечаем:
-Нормально.
Потому что правду говорить им — значит отнимать у них жизнь, а они там на своих проблемах и так не спят.
Сын у нас хороший, но оказался в России не к месту. Он такой - философ, живёт один в Мюнхене с 2014 года, пишет всякое..
Внуки же, его дети, в России. Приходят иногда. Иногда помогают.
А так - правляемся сами. Хотя быт превратился в отдельную инженерную задачу.
Встаю в 6:30, потому что спина не дает лежать дольше. У жены артрит, у меня — второй диабет и стенокардия. И еще три диагноза. Но жить можно.
Я уже забыл, что деменция , а это самый страшный симптом, но нам с женой, уверен, она не грозит, ум мы тренируем
Жена готовит. Я мою посуду, сидя на табурете, потому что стоять пятнадцать минут — это уже подвиг.
Спина болит, а ей тоже тяжело..
Мы, вроде как, и не старые ещё, но что то в здоровье переклинило и начали после 70 сдавать, причём быстро и сильно.
Раз в неделю я иду в аптеку и в магазин :сумка на колесах, маршрут продуман до секунды — ни одной лишней ступеньки.
Спасибо старшему внуку, он установил стиралку, водогрей новый с запасом, фильтры, посудомойка, онприезжает раз в месяц, проверяет чтобы у нас в е было хорошо.
Хорошо что сейчас столько удобств, не надо стирать на руках.
Так что бы для стариков это геройство? А по сути - Это просто наша рабочая смена по выживанию. Семь дней в неделю. Без выходных.
Сказать по правле, несмотря на нашу любовь к Питеру, он в старости самое жестокое — это Питер.
Питер — город для двоих романтиков, молодых и полных амбиций.
И тропический центр это да. Любовь.. Петроградка, Васька.. Центр. Вот и все. Остальное спальные районы как везде.
Много приезжих, чуддых культуре города, какая то деревня стала с непонятными людьми. Иногда на Горьковской становится страшно, иногда мы в парке там гуляем
А для нас, стариков, Питер тяжёлый город.
Понимаете, о чем я? Сырость. Эта проклятая невская сырость, которая пробирается под одежду.
От влажности у жены суставы выворачивает так, что она плачет
Я просыпаюсь от того, что ноги ломит — не ноги, а две чугунные кочерыжки. Ветры. Эти питерские сырые ветра, которые гуляют по улице и когда не выйти из дома
Я не жалуюсь, нет. Я констатирую факт: Питер нас стариков,не любит.
Он любит тех, кто пьет кофе на бегу и бежит в офис. А мы — лишние. Мы тормозим движение. Мы создаем очереди в поликлинике , где очередь к бесплатному специалисту недели
Дочка приезжает в отпуск, гуляем с ней. Она говорит, что мы молодцы. Героические старики
В чем наше геройство, если без пафоса? Не в подвигах. Подвиги есть для страны, людей. В науке. А есть и ради себя. Я живу чтобы жене было легче. А она живёт чтобы мне было проще. Забота, вот истинный героизм, забота о близком
А ещё в том, что мы еще не превратили свою жизнь в непрерывную жалобу друг другу.
Вчера я починил выключатель на кухне — подвиг.
Жена связала мне шапку — кривую, но теплую. Тоже подвиг.
Мы сели ужинать. Она сказала: - Помнишь, как мы ходили в Эрмитаж в студенчестве бесплатно?
Я помню. И в тот момент я понял, что пока мы помним — мы живы.
Пока мы варим кашу и делим таблетки на утро, день и вечер — мы не сдались.
Дочка и сын нам звонят. Говорят:
-Пап, переезжайте к нам.
Куда? В Мюнхен, где я ни слова не знаю и где та же сырость?
В Москву, где цены на жилье? Да и потом — как мы оставим Питер?
Мы же питерские. Мы привыкли, что нас топят, морозят и ветром сдувают. Это наша прописка. Наша болезнь.
Геройство — это не умереть красиво. Геройство — это не позвать скорую, когда просто ломит кости, потому что "скорая нужна тому, у кого инфаркт" .
Геройство — это каждый вечер открывать органайзер с таблетками и не ошибиться в дозе.
Это самому сходить в магазин . Это поднять сумки на 4 этаж
Геройство чтобы выжить
Это — переносить свою старость. День за днем. Квартал за кварталом. От Литейногг моста до нашей парадной.
Знаете, есть такое понятие — "блокадный градус" .
У мамы и бабушки он был
У переживших блокаду в крови навсегда остается эта планка: если не умер тогда — вытерплю и сейчас.
Мы не блокадники. Мы из другого поколения.
Но Питер, сырость, одиночество, боль — они закаляют. Или ломают. Мы пока не сломались. Значит, еще герои.
Михаил Пришвин был прав.
Думаю за всех нас, старых петербуржцев. За тех, кто каждое утро выбирает "встать" вместо "лечь и не просыпаться"
Это великое геройство.
Жить ради жены это мотивирует не сдаваться. "
---
Комментарий
Да, Питер сложный город. Прожил там 4 года и уехал из за климата. Не потянул
А старикам там сложно.. Это правда
----
Подписывайтесь