В Большом зале консерватории стартовал XVI международный фестиваль Мстислава Ростроповича
Один из самых именитых и представительных по составам участников, качеству исполнения и эксклюзивности программ российский музыкальный форум включает в этом году пять событий, которые помимо консерваторской сцены пройдут в Колонном зале Дома союзов и Центре оперного пения Галины Вишневской. Особенно примечателен КЗДС – худруку фестиваля Ольге Ростропович, пожалуй, единственной из продюсеров удается сегодня возвращать этот прекрасный зал в лоно классической музыки: к сожалению уже много лет он потерян для нормальной филармонической жизни, хотя ей там – самое место.
Весь нынешний год проходит под знаком двух круглых дат – 120-летия Шостаковича и грядущего в октябре столетия жены и музы Ростроповича: как раз весенний фестиваль великого виолончелиста – первая существенная страница юбилейных торжеств. Практически вся его программа так или иначе выстроена вокруг творчества Вишневской. В частности, прозвучат знаковые для него сочинения – оркестрованные Шостаковичем для певицы в начале 1960-х «Песни и пляски смерти» Мусоргского и Военный реквием Бриттена, сопрановое соло в котором английским гением также предназначалось ей.
В инаугурационном концерте также такое сочинение присутствовало – фестиваль открылся исполнением 14-й симфонии Шостаковича. Кроме нее во втором отделении Госоркестр Татарстана под управлением Александра Сладковского исполнил два симфонических опуса позднего романтизма, входившие в репертуар Ростроповича-дирижера в его бытность главой Вашингтонского национального симфонического оркестра – «Франческу да Римини» Чайковского и «Смерть и просветление» Рихарда Штрауса. В обоих коллектив продемонстрировал свои лучшие качества – сочный, плотный и одновременно сияющий звук, идеальную слитность оркестровых групп, прекрасный баланс между ними, филигранные соло, глубокую экспрессивность, позволяющую донести суть исполняемых сочинений во всем блеске. Маэстро Сладковский – мастер лепки монументальных форм, поэтому оба сочинения в его интерпретации слушаются на одном дыхании, дирижер умеет увлечь и провести музыкально-драматургическую мысль стремительно и неуклонно, ясно для любого слушательского уха. Оба сочинения идейно связаны с тематикой смерти и финального катарсиса, который по мысли художников несет избавление от тягот бытия – контрасты между бурями душевных мук и умиротворенностью получились у оркестра весьма убедительно: во «Франческе» щемящую лирику средней части удалось передать особенно пронзительно, впрочем, и катарсический исход штраусовской поэмы также вдохновлял.
Однако смысловым центром концерта все же оказался опус Шостаковича. Его мировую премьеру Вишневская исполняла в Ленинграде и Москве более полувека назад. Камерная по своей природе (малый состав оркестра — только струнные и ударные) и необычная изобилием вокала (фактически она по форме и жанровой принадлежности – даже не симфония, а скорее вокальный цикл), на который полностью смещается эмоциональный смысл произведения, симфония фокусируется на важнейшей в творчестве композитора теме смерти – что логично перекликалось с сочинениями Чайковского и Штрауса во второй части концерта. Безусловно, для Шостаковича это прежде всего перекличка с великим циклом Мусоргского «Песни и пляски смерти» — с которым, в его оркестровке, Вишневская гастролировала по всему миру, познав в столь непростой музыке заслуженные триумфы.
Любопытны материалы фестивального буклета, приводящие мысли композитора по поводу этого сочинения. Опираясь на известную цитату Николая Островского («Самое дорогое у человека – это жизнь…») Шостакович позиционирует свое сочинение как протест против смерти, одновременно интерпретируя ее как явление ужасное, никаким последующим просветлением не оправданное, а потому призывает ценить жизнь и стараться прожить ее достойно. Мрачная атмосфера сочинения, по сути безысходная, таким образом, остро контрастирует с позднеромантическим раскрытием темы у Чайковского и Штрауса. Премьера 14-й принесла композитору не только заслуженный триумф, поскольку глубина и своеобразная красота и сила этой музыки неоспоримы, но стала причиной разрыва Шостаковича с Солженицыным: глубоко верующий писатель не смог найти общего языка с композитором-атеистом, который, по его мнению, неверно в своем сочинении интерпретирует само понятие смерти.
Камерный состав ГАСО РТ предложил очень сосредоточенную интерпретацию сочинения, сконцентрированную на ощущениях фатализма и торжества зла. Темные тембры низких струнных и острейшие ритмические фигурации ударных создавали атмосферу мутящего саспенса – этот «фон» был реализован коллективом устрашающе убедительно. Богатое, волнующее сопрано Ирины Моревой своей истовостью неумолимо напоминало пение Вишневской: очевидно, что певица брала за образец запись великой предшественницы, и это безусловно плюс – чувствовались преемственность в традиции интерпретации опуса и верно понятые и найденные интонации и акценты. Неумолимый своей чеканностью бас Владислава Попова, роскошный по тембру, но не бравирующий своей красотой, очень сосредоточенный и глубокий по передаваемым эмоциям, составил превосходный дуэт с сопрано.
Ощущение праздника – а открытие фестиваля, это, безусловно, праздник – маэстро Сладковский властно вернул в единственном бисе концерта: прозвучала хулиганская увертюра Леонарда Бернстайна «Слава», посвященная Ростроповичу. Ее «разнузданная» ритмика и ироничные оркестровые соло роднят сочинение с бернстайновским же хитом – гротескным «Кандидом», и одновременно очень рельефно характеризуют натуру «виновника торжества» - вечно фонтанирующего идеями, неугомонного «человека-оркестра» Мстислава Леопольдовича, память о котором жива и сегодня.
1 апреля 2026 г., "Играем с начала"