В доме семьи Свешниковых наступил день кошачьего триумфа. Хозяйка, сжалившись над вечной скукой рыжего кота Тимофея, принесла из магазина коробку с грозной надписью: «Интерактивная игрушка для активных котиков! Заводная мышь!» Изображённая на картинке мышь имела дикий, нездоровый блеск в глазах и неестественно быстрые лапки.
Тимофей, обнюхав коробку, пришёл в состояние лёгкой эйфории. Новая добыча! И не простая, а какая-то особенная. Но чувство справедливости (а может, и желание похвастаться) подсказало ему: нельзя наслаждаться в одиночку. Он решил устроить генеральную охоту. И пригласил союзников.
Первым делом он утробным мурлыканьем позвал из-под печи домового Пафнутия. Тот вылез, недовольно хмурясь: «Чего опять? Спина болит, не до игр». Но Тимофей многозначительно ткнул носом в коробку и сделал глаза «ну пожа-а-алуйста», которые у кота выходили невероятно убедительно. Пафнутий, пробурчав что-то про «развлекаюсь с молодняком», согласился.
Затем кот отправился в прихожую, к старой, доброй собаке породы «непонятно кто» по кличке Бублик. Бублик был философом. Его главными занятиями были сон, облизывание лап и глубокомысленное наблюдение за мухами на потолке. Тимофей подошёл, легонько тронул его лапой и жестом головы показал: «Идём, будет весело». Бублик, доверчивый, как лопух, лениво поднялся и поплёлся за ним, надеясь, видимо, на кусок колбасы.
Таким образом, в центре горницы собралась внушительная охотничья бригада:
1. Тимофей – инициатор, стратег и главный ударный исполнитель.
2. Пафнутий – эксперт по домашней территории и мастер создания непредвиденных препятствий (скрипучие половицы, внезапно открывающиеся дверцы шкафов).
3. Бублик – моральная поддержка и, возможно, живое заграждение.
Церемония была торжественной. Тимофей аккуратно снял крышку с коробки лапой. Внутри, на пластиковом ложе, лежала неестественно гладкая, серая тварь с огромными розовыми ушами и стеклянными глазами. Она была пристёгнута к основанию. Кот осторожно потрогал её носом – холодная, не пахнет.
– Ну, выпускай уже, – прошипел Пафнутий, достав из складок своего жилета мешочек с любимыми чипсами из сушёных папоротниковых корешков. – Посмотрю я на эту диковину.
Тимофей нажал лапой на маленькую кнопку на спинке мыши. Раздался резкий, пронзительный «ЖЖЖЖЖЖЖ!», от которого все трое вздрогнули. Мышь дёрнулась, вырвалась из креплений и…
Она не побежала. Она рванула. С невероятной, демонической скоростью, описывая по полу совершенно хаотичные зигзаги и издавая этот жуткий, неумолчный жужжащий визг. Она не была похожа на живую мышь. Она была похожа на сбежавшую деталь от космического корабля, сошедшую с ума на радостях.
Первые три секунды в горнице царила парализованная тишина, нарушаемая только этим «ЖЖЖЖЖ!» и стуком пластика о половицы. Потом начался ад.
Тимофей, инстинктивно прыгнув в сторону мыши, задел хвостом свою полную миску с парным молоком. Миска с грохотом полетела на пол, и белая река молока радостно разлилась по половицам, моментально создав скользкий каток.
Бублик, увидев, как к его лапам мчится этот жужжащий ужас, издал короткий, вопросительный «Тяв?», потом глаза его округлились от непонимания, и он просто… мягко повалился на бок в глубокий обморок, перекрыв собой половину прохода.
Пафнутий, от неожиданности вскрикнув «Мать-перемать!», выронил свой драгоценный мешочек с чипсами. Он разорвался, и сотни хрустящих кружочков рассыпались по молочному полу, превращая его в сладковато-солёную, липкую и скользкую ловушку.
А мышь тем временем носилась по комнате, как угорелая. Она врезалась в ножку стула, отскочила, пронеслась под диваном, вынырнула с другой стороны, задела гитару, которая издала жалобный звон, и помчалась прямо на лежащего Бублика.
– Лови её! – дико заорал Тимофей (на кошачьем, конечно), и бросился в погоню. Его лапы тут же понеслись по молочному льду, он закрутился волчком, но удержал равновесие.
Пафнутий, забыв про достоинство, попытался создать магическое препятствие – заставить половицу перед мышью приподняться. Но в суматохе его заклинание сработало криво, и приподнялась половица как раз под лапой самого Пафнутия. Он шлёпнулся в лужу с молоком и чипсами, выругавшись на языке, которому было триста лет.
Бублик, очнувшись от обморока, увидел, что жужжащее чудовище уже почти у него на морде. Он вскочил с диким лаем и бросился прочь, но поскользнулся на молоке и проехался на животе до самого коврика у порога, сметая по пути тапочки.
Охота превратилась в сюрреалистичный балаган. Тимофей скользил и прыгал, пытаясь накрыть мышь лапой, но та была неуловима. Пафнутий, весь в молоке и прилипших чипсах, ползал на четвереньках, пытаясь загнать её в угол магическими вибрациями. Бублик лаял, поскальзывался и снова падал, создавая общий фон хаоса.
Мышь, будто наслаждаясь, носилась кругами, жужжала, влетала под шторы, вылетала из-под них, и, наконец, совершила роковую ошибку – помчалась прямо к печке. И, не рассчитав траекторию, влетела прямиком в приоткрытую дверцу поддувала, где с громким «ЖЖЖ-БДЫНЬ!» и затихла.
В горнице воцарилась тишина. Трое охотников, запыхавшиеся, перемазанные и потрёпанные, смотрели на печку. Из поддувала торчал только кончик пластикового хвоста.
Тимофей первым подошёл, осторожно вытащил мышь. Она была горячей, немного обгоревшей с одной стороны и окончательно сломавшейся. Жужжать она больше не могла.
Они сидели на полу среди моря молока, чипсов и собственного бессилия. Пафнутий отдирал от бороды засохшую папоротниковую крошку. Бублик жалостно облизывал лапу, испачканную в молоке. Тимофей смотрел на сломанную игрушку с чувством глубокого удовлетворения и лёгкого стыда.
– Ну что, – хрипло произнёс Пафнутий. – Развлеклись?
– М-р-р, – виновато ответил кот.
Бублик просто вздохнул.
Но через минуту они уже вместе вылизывали молоко с пола (Бублик и Тимофей), а Пафнутий магическим способом собирал рассыпанные чипсы обратно в мешочек – не все, конечно, но большую часть. Уборка, как ни странно, оказалась веселее охоты.
А сломанную мышь они похоронили с почестями – закинули на самую верхнюю полку в чулане, где она и лежит до сих пор, как памятник самой нелепой, самой шумной и самой дружной охоте в истории этого дома. После которой все трое уснули мирным сном: кот – на печке, собака – у её теплого бока, а домовой – прямо на полке рядом с ними, храпя и посапывая, потому что даже ему иногда нужно отдохнуть от такого… ну, в общем, от таких «активных развлечений».