Один из ведущих кардиохирургов мира, академик РАН, главный внештатный специалист сердечно-сосудистой хирургии Минздрава РФ, президент НМИЦ ССХ им. А. Н. Бакулева, президент Лиги здоровья нации Лео Бокерия признается, что чем старше становится, тем острее ощущает ценность человеческой жизни. В большом интервью «Известиям» легенда отечественной медицины рассказал о секретах активного долголетия и счастливого брака, военном детстве и оценке личности Иосифа Сталина, а также о пользе влюбленности и вреде кофе.
«Мне категорически незнакомо выгорание»
— Лео Антонович, знаете ли вы, сколько операций провели за свою жизнь?
— Нет. Мы не считаем операции, на первом месте у нас стоит не количество, а сложность вмешательства и возраст пациента, который может отличаться очень сильно: к нам попадают и дети первого дня жизни, и очень пожилые люди, которые соглашаются идти только в Бакулевский центр.
— А вам знакомо выгорание?
— Мне оно категорически незнакомо. Я оперирую пять дней в неделю, делаю каждый день по несколько операций. Все очень сложные, на открытом сердце. Методы, которыми мы пользуемся, — максимально современные, но уже проверенные на практике.
— Я знаю, что много лет назад вы совсем отказались от кофе...
— А зачем стимулировать себя таким способом? Зачем повышать возбудимость миокарда? Хотя, когда это одна-две чашки в день, вопросов нет. Если у человека никогда не было проблем с сердцем, то можно даже и три, но на расстоянии.
— На официальном сайте вашего центра говорится: «Когда мы испытываем чувство влюбленности, в организме... вырабатываются дофамин, адреналин, окситоцин и серотонин, которые снижают стресс, укрепляют иммунитет и улучшают работу сердца». Кардиологи рекомендуют влюбляться?
— Я тоже рекомендую (смеется). Адреналина больше поступит в кровоток, давление немножко повысится — это все организму только на пользу.
«Мой предшественник был ростом около двух метров»
— Есть такое направление — медицинский туризм, когда люди едут лечиться в другую страну. Наши клиники пользуются спросом?
— У нас высочайший уровень медицинской помощи. Я думаю, что ничуть не хуже, чем в Штатах. У нас очень сильный медицинский конклав, потрясающая медицинская школа. Наши медцентры располагают всем современным оборудованием, у нас много своей литературы. Так что мы с другими странами, с теми же Штатами, конкурируем на равных. Но различия все же есть, к примеру, американские пациенты и наши — это разные пациенты. В США за каждое вмешательство надо платить, поэтому американцы часто не идут к врачу, если что-то заболело. Поэтому у пациентов отличается уровень осведомленности о своем состоянии, что зачастую влияет на результат.
— Для успешного развития такого медицинского центра, как ваш, важна преемственность?
— Этот вопрос решает коллектив. И это не просто слова. Наш центр создавали несколько поколений врачей, у нас отличные специалисты, и уже много лет принято, что руководителем становится один из лучших. Моим предшественником был академик Владимир Иванович Бураковский — всемирно известный кардиохирург, ростом около двух метров, голубоглазый, родившийся в Грузии, очень нравился девушкам (смеется). Когда он заболел, он написал письмо Борису Николаевичу Ельцину, который тогда был президентом: «Глубокоуважаемый Борис Николаевич, вы, как русский человек, после моей смерти должны назначить директором Лео Бокерия». Но я об этом ничего не знал.
— Какие уникальные операции были проведены в центре за последние годы?
— Мы делаем все операции, которые существуют сегодня в мировой кардиохирургической практике. Уровень наших специалистов это позволяет. Наши хирурги не просто высокие профессионалы, они при этом очень надежны в смысле соблюдения принципов во время выполнения операции — например, на каком этапе надо позвать старшего, если что-то не так. Много лет назад в этой сфере были проблемы, кто-то старался скрыть ошибки, но мы это на открытых собраниях искоренили категорически. Это же жизнь человека!
«Внезапную сердечную смерть можно предотвратить»
— За такую длительную хирургическую практику у вас изменилось отношение к смерти?
— Нет, конечно! Как оно может измениться? Это же человеческая жизнь. Чем старше я становлюсь, тем больше понимаю, что это такое.
— Почему происходит внезапная сердечная смерть? Ее можно предотвратить?
— Можно. Человек старше 40–45 лет должен обязательно показываться врачу, неважно, есть тревожные симптомы или нет. Диагностика сейчас на очень высоком уровне.
— То есть внезапная смерть говорит о том, что вовремя не выявлено какое-то нарушение?
— Да, часто бывает так: появляется боль — и проходит. Потом еще раз, и еще. И когда заболело в очередной раз, человек думает, что пройдет, а через несколько минут его уже нет.
— Как понять, что с сердцем что-то не так?
— Главный признак — это болевой синдром в груди, причем он отдает в лопатку. Если человек почувствовал боль в первый раз, ему нужно срочно бежать в поликлинику.
— Иногда люди ведут неправильный образ жизни, но доживают до глубокой старости. Это зависит от потенциала организма?
— Я таких случаев не знаю. К сожалению или к счастью, так не бывает.
— То есть весь спектр приобретенных сердечных болезней — это результат нашего личного выбора: неправильный образ жизни, отсутствие движения?
— Бывает и так, но это не превалирующий фактор. Чаще это все-таки наследственность.
— Можно сказать, что любые эмоциональные всплески — потенциальный риск для сердечно-сосудистой системы?
— В принципе, да, конечно. Потому что при эмоциональных бросках в кровеносное русло выплескивается адреналин, увеличивается частота сердечных сокращений. Многие пьют лекарства именно для того, чтобы в течение дня настроение было одинаковым. И это работает, по-настоящему работает.
«Сталин — абсолютно чистый человек, абсолютно!»
— Что помогает вам сохранять прекрасную физическую форму?
— Радость жизни. Я серьезно говорю. Конечно, я прожил тяжелую жизнь. Шла война. Папа ушел из жизни, когда мне было три с половиной года. Мы жили в городе Поти, в Грузии. Хлеб был по карточкам. Помню, третий класс, меня ведут в очередь за хлебом в два часа дня. А хлеб привозят после двенадцати часов ночи. Потом по очереди идут средняя сестра, старшая, и где-то в десять часов вечера — мама, которая возвращается с хлебом только после двух часов ночи. Конечно, никакого транспорта не было, и она одна шла километр домой. Но ни разу никто не подошел и не отнял хлеб! Я это вспоминаю с радостью, с гордостью. Мы выжили, все получили высшее образование. Старшая сестра и я стали врачами. Средняя сестра работала бухгалтером. Вот такую жизнь мы проживали. Про нас потом некоторые говорили: «Вот, эти грузины!»
— К грузинам у нас всегда относились тепло...
— Ну так Сталин же! Это же не шутка, из такой дыры страну вытянул.
— Как вы относитесь к Сталину? Это же очень спорная историческая фигура.
— Абсолютно чистый человек, абсолютно! Война выиграна, государство укрепилось. Я прочитал много его работ. Это абсолютно гениальный человек с удивительно чистым русским языком. То, что он написал, очень легко читается. Его оговорил Никита Хрущев. И этим он перессорил народы, и к тому же просто подло поступил по отношению к человеку, который его назначил. Если бы Хрущев, этот мерзавец, был такой, как Сталин, мы бы уже точно жили при коммунизме.
— Ваши дочери тоже врачи. Они сами выбрали эту профессию?
— Конечно, это их собственное решение. Никакого отношения ни мама, ни я к выбору не имеем. Правда, в Грузии это мечта всех родителей — чтобы дети стали врачами. Я серьезно говорю (смеется). Но лично у меня было по-другому. Моя старшая сестра Мариночка поступила в медицинский институт в Одессе и хотела, чтобы я приехал поступать и был при ней. Мама ничего присылать не могла, а она бы со мной делилась. Я приехал в эту Одессу, и мне, круглому отличнику, поставили за сочинение двойку. Мы хотели посмотреть работу, но нам показали только фигуру из трех пальцев. И спустя много лет, когда я уже был знаком с ректором, тоже не показали.
— Вы думаете, на ваше место взяли кого-то своего?
— В Одессе-то? Конечно (смеется). В общем, нужно было возвращаться в Грузию, но постеснялся ехать к маме. Я поехал в город Очамчира, где у меня жила тетушка, и пошел работать на стройку. Как-то же надо было выживать.
«Система кровообращения — наименее разгаданный механизм»
— Для врача важен талант?
— Для врача важно быть хорошо образованным человеком. Потому что без этого построить нормальные отношения с пациентом невозможно. Один человек приходит и осознанно все излагает, а другой приходит в истерике. А ведь каждый из них имеет право на помощь.
— Вы как-то сказали, что душа находится в системе кровообращения. Почему не в сердце?
— Душа — это настолько глобальный феномен, что он, конечно, должен дойти до всех клеток человеческого организма. А единственный путь для этого — система кровообращения. Это очень сложный механизм, наименее разгаданный из всех систем организма. Представляете, вот мы с вами сидим, а у нас спокойно идет кровоток. Сердце — тыр! — и выпустило кровь, тыр! — и выпустило. Причем в оба круга кровообращения: в большой круг кровообращения — из левого желудочка, в малый — из правого желудочка. Это же потрясающе!
— До того момента, как сестра заронила мысль стать врачом, кем хотели быть? Мечтали о чем-то?
— Нет, я был уличным пацаном, потому что мы жили очень тяжело. Антоша же не было. Так мама папу звала, а теперь я зову. Но я его не помню совсем.
— Вы считаете себя счастливым человеком?
— Я думаю, что да. У меня очень хорошая семья. Мы с Ольгой учились в одной группе в Первом меде. Мы ходили заниматься анатомией, чтобы сдать зачет. Группа была большая, 26 человек. И подошла ко мне девочка из группы, говорит: «Хочешь, будем заниматься вместе?» Я посмотрел: симпатичная девочка в очках, красивые глаза. На ножки, конечно, обратил внимание. И с того дня мы вместе. Поженились на пятом курсе. Она окончила институт с красным дипломом. Оля — очень чистый человечек, невероятно чистый. Никогда я не слышал, чтобы она о ком-то что-то сказала плохое.
— В чем секрет долгого счастливого брака?
— Секрет? А какой тут секрет? Мы ничего не скрываем (смеется). Просто надо понимать друг друга на соответствующем уровне. Тогда будет только так.
Посмотреть полную версию интервью с Лео Бокерией можно в подкасте «Известь».