Я обновлял страницу ВКонтакте в третий раз за вечер. На экране смартфона, который я купил только в прошлом году по настоянию учеников, светилась одна надпись: «Был в сети вчера в 14:20». Это страница Лиды, моей дочери. Мы не разговаривали пять лет. Точнее, с того самого дня в две тысячи восьмом, когда не стало жены. Моя жизнь сжалась до размеров комнаты на Петроградке, где единственным расписанием были уроки истории для непоступивших абитуриентов. Мне был пятьдесят один год. Я не ждал от будущего ничего, кроме ответа от Лиды на мое десятистраничное покаянное письмо. В дверь позвонили. На пороге стояла Софья. Ей было сорок восемь, её осанка завжди оставалась слишком прямой, словно она непрерывно защищалась от ударов. Она привела ко мне своего сына Славу еще сентябре, надеясь подтянуть его баллы по истории. Но сегодня она пришла одна. С её зонта капала вода на старый паркет моей прихожей. – Слава заболел, – тихо сказала она, не поднимая глаз. – Но я принесла вам тетради. И... я хотела сп
Поздняя весна на Петроградке: почему чужой человек оказался ближе родной дочери
5 апреля5 апр
6
3 мин