Ленка с прилежной сосредоточенностью дэбила смотрела на пустой вордовский лист и задумчиво жевала незажженную сигарету.
- А где наша Муза? – спросил ангел-хранитель и строго посмотрел на своего визави.
- В запое, - бес-искуситель пожал плечами, перегнулся через Ленкино плечо и интимно прошептал ей на ухо, - иди спать, все равно сегодня никаких идей нет. Выспишься, авось появятся. Или Муза наша протрезвеет и похмелится.
- Не слушай его, - ангел перегнулся через другое плечо, - постарайся. Вспомни что-нибудь интересное из своей жизни. Или из жизни знакомых. Или в интернете что интересное прочитала. Думай.
После чего опять обратился к бесу:
- А с чего она з*бухала-то?
- Берет пример со своей подопечной, - бес гнусно расхохотался. – И потом, у нее стресс, переутомление и эмоциональное выгорание. Ты видал, каково ей с Ленкой работать?
- Да уж, - не смог не согласиться ангел. – Ленка любую, самую возвышенную и светлую идею Музы извращает, выворачивает наизнанку и превращает в пошлый фарс.
- Вот ее тонкая и ранимая натура, Музы то есть, и не выдержала, - бес усмехнулся. – Ты сам-то когда в последний раз из запоя вышел? Позавчера? Так что я тебе рассказываю.
- Цель всякого сочинения должна быть польза - добродетель, - послышался голос откуда-то из-за монитора, а за спинами ангела и беса, вопреки локации голоса, выросла полупрозрачная фигура.
Мужчина с длинной бородой, босой, в простых портках и рубахе навыпуск, подпоясанной веревкой, строго смотрел на Ленкин затылок из-под кустистых бровей.
- Ну ты загнул, Лёва, - бес покачал головой. – Где Ленка, и где добродетель?
- С добродетелью проблема, - согласился ангел. – Одна ирония и сарказм выходит. Ничего святого нет. Что бы вы посоветовали, уважаемый Лев Николаевич?
- Я бы посоветовал ей бросить писать, - солидно изрек бородач. – Я это всем говорю из начинающих. Не такое теперь время, чтоб писать.
- Оно всегда не такое, - поморщился бес. – При всем уважении к вам и вашим современникам, которые пережили много чего, вы и представить себе не можете, какую душевную травму получает человек, когда ему блокируют телегу.
- Почему же, могу, - бородач немного обиделся. – Это очень неприятно. Помню, по дороге из моего имения в город, телега увязла двумя колесами в грязи, так мне пришлось пережить очень глубокую душевную травму, пока возница и слуга выталкивали ее.
- Писать надо так, чтобы каждое слово пело и светилось, чтобы каждая фраза точно и живо изображала то, что автор хочет показать читателю, - к разговору присоединился высокий человек с пышными усами.
- Лёха, не свисти, - хмыкнул бес. – Сам по Мальтам и заграницам разъезжал, целый этаж занимал, тещу, кстати, в самую маленькую комнату поселил, зашибал нехило, легко тебе учить человека, который живет в убитой хрущовке и отслеживает желтые ценники в супермаркетах. Или к тебе лучше обращаться Максимка?
- Попрошу без хамства и фамильярности, я ведь не из дворян, я из простых, могу и в жбан дать, - угрожающе произнесла полупрозрачная усатая фигура.
- Алексей Максимыч прав, давай без подначек, нам надо проблему Ленки решать, а не ругаться, - ангел примиряюще поднял руки. – Где нам Музу искать?
- В ближайшем кабаке, - хором посоветовали бородач и усач и неприязненно посмотрели друг на друга.
- Ближние мы все прочесали. Дальние тоже, - ангел вздохнул.
- Неясность миросозерцания сводит всю творческую деятельность художника к нулю, - раздался голос из угла, и от стены отделилась еще одна полупрозрачная фигура.
- Миха, не гони, - бес возрадовался появлению новой жертвы. – О какой ясности миросозерцания может говорить человек, который так и не определил, какая у него фамилия, Салтыков или Щедрин. Щедрин – это потому что ты щедро закладывал за воротник?
- Тут я вынужден согласиться с коллегой по опасному бизнесу, - бес удивленно поднял брови, ибо не ожидал такой моральной поддержки от своего антагониста. – Лучшие мысли и сюжеты приходят в голову нашей подопечной именно тогда, когда ее миросозерцание несколько размыто благодаря воздействию спиртосодержащих напитков.
- Так пусть сбегает, магазины открыты, десяти еще нет, - предложил усач.
- Нужно знать меру, - ангел покачал головой. – Миросозерцание не должно быть размыто настолько, что пальцем по клавише не попасть.
- И потом, у нее денег нет, - поддакнул бес. – Она ж дохода с имения не имеет, и по Мальтам не разъезжает.
- А я согласен с уважаемым Львом Николаевичем. Насчет бросить писать. Я давно приметил, что ваша протеже склонна к подражанию, а значит живет чужими мыслями, чужим талантом и чужим умом. А иметь нужду в подражании – это не иметь нисколько таланта при сильной охоте писать, - из воздуха сплелась очередная фигура, на этот раз красивого мужчины со стильной стрижкой и бородкой клинышком.
- А, неистовый Виссарион, очень вовремя, а я очень хороший и смешной анекдот знаю, про тебя и извозчика, сейчас расскажу, - оживился ангел.
- Не надо, - поморщился новоприбывший и провел полупрозрачной ладонью по волосам, проверяя целостность пробора. – Мне его по семьдесят раз на дню рассказывают.
- А нечего критиковать, а то критиканов много, а писать некому, - сказал ангел с интонациями приподъездной бабки.- Наша, как ты выразился, протеже, живет в эпоху даже не постмодернизма, а метамодернизма. Все сюжеты сто раз пересказаны, все песни сто раз перепеты. Кстати, вы слышали новый кавер бессмертного хита Лены Зосимовой «Подружки мои, не ревнуйте»?
- Не имел чести ознакомиться, - пробормотал проборный хлыщ.
- Это перепев какой-нибудь народной песни? – поинтересовался веревочный бородач.
- Эта та, которая с Титомиром на мотоцикле выеживалась? – проявил удивительную осведомленность высокий усач.
- Я что-то пропустил? Это не та ли девица Зосимова, которая бесталанно играла субреток в скверных водевилях сочинения господина Пупкинова в театре города Кологрива, а потом сбежала с поручиком? – завертел головой призрак, так и не определившийся, Салтыков он или Щедрин. – Кстати, если вы о песнях некоей Салтыковой, ответственно заявляю, она мне не родственница, и даже не однофамилица. И к «Электроклубу» я не имею никакого отношения, я вообще считаю все клубы крайне непристойными заведениями.
- Разворошил гнездо, создал движуху, уважаю, - бес похлопал ангела по плечу. – А что ты так на Белинского взъелся? Личные счеты?
- Просто не люблю критиков, - ответил ангел.
- Ма-льчики, а что вы здесь де-елаете? – в окно сквозь стекло влетела полупрозрачная дамочка потрепанной наружности, лет двадцати или восьмидесяти, смотря под каким углом и при каком освещении смотреть.
- О, вот и Муза наша вернулась! – обрадовались ангел с бесом.
- Кака-ая, ик, прекрасная компания собралась, - Муза расплылась в улыбке и сделала попытку присесть на клавиатуру, но промахнулась и оказалась на полу. – А давайте, ик, отпразднуем мое возвраще-ение, ик. Вы ведь меня ждали?
- О, вспомнила один случай! – Ленка торжествующе подняла палец. – Как мы однажды в общаге напились, а проснулись на кладбище. Пожалуй, про это напишу.
И деловито застучала по клавиатуре.
- Вот вам и вся нравственность. И чему такое сочинение научит? – вздохнул Лев.
- Из всего можно вывести мораль, может, рассказ будет о вреде чрезмерных возлияний, - с надеждой сказал Алексей.
- Возможно, она сочинит поучительную басню, хлыстом сарказма бичующую пороки, - предположил Михаил.
- А я потом свое мнение об ее сочинении выскажу, - решил Виссарион.
- А не накатить ли нам по маленькой? – спросил бес.
- И Музу с собой возьмем, - Ангел придерживал шатающуюся дамочку под локоток, - ей похмелиться надо.
И они повели всю честную компанию в один хороший кабачок, и крылья, некогда белые и условно черные, хлопали за их спинами, как мокрое белье на ветру.
Еще рассказы про Ленку и ее невидимых спутников:
Тяжело быть ангелом-хранителем