Южный вечер опустился на город стремительно, почти без сумерек, сменив дневную духоту прохладным, влажным воздухом. Они ехали обратно в отель по освещенной набережной. Алина сидела, держа на коленях фирменный пакет бутика, из которого выглядывала бежевая ткань чехла с завтрашним платьем. Дорогой шёлк вечернего наряда, уже казался частью какого-то другого, утомительного дня. Она смотрела в окно на мелькающие огни, чувствуя приятную усталость и странную пустоту после всплеска эмоций в зеркале.
Виктор Андреевич был молчалив, но не расслаблен. Его внимание было рассеяно. Он почти не смотрел на Алину, всё его внимание было приковано к телефону в руках. Большой, с тёмным стеклом экран периодически вспыхивал, и его пальцы порхали по клавиатуре с лёгкой, едва заметной нервозностью. Тень раздражения пробегала по его лицу при каждом новом уведомлении.
Это была Таня. Она писала из спа. Ей надоели процедуры, скучно, она хотела ужинать в том новом ресторане на пирсе, о котором всеговорили. «Где ты? Мне надоело. Когда меня заберешь?» — настойчиво спрашивала жена. Каждое уведомление было тихим, но назойливымзвонком будильника, возвращающим его в реальность, где он не свободный поклонник, а муж, обязанный играть свою роль.
Он отправил короткий ответ: «Задерживаюсь на деловой встрече. Приеду, как только освобожусь. Не скучай». И положил телефон экраном вниз, натянуто улыбнувшись Алине.
— Прости, рабочие моменты. Никуда не денешься, — сказал он с лёгким вздохом, в котором она уловила досаду. Досаду на то, что его идеальный вечер с новой, блестящей игрушкой кто-то осмелился прерывать.
Алина отвернулась к окну итогда она увидела его. Огромное, сверкающее тысячами лампочек колесо обозрения, медленно и величаво вращалосьнад парком, будто гигантский, изящный механизм, втягивающий в себя звёзды.
— О! — невольно вырвалось у неё. Воспоминание нахлынуло внезапно и ярко: скрип ржавых ступенек под ногами, свист ветра в ушах, запах окислившегося металла и тёплая, уверенная рука, тянущая её вверх. И тот захватывающий дух восторг на ржавой площадке, где мир казался бесконечным, а они — его единственными жителями.
— Я так хочу посмотретьна город с высоты, — сказала она тихо, почти про себя, ещё находясь во власти того образа.
Виктор Андреевичповернул к ней голову. На его лице на мгновение отразилось лёгкое, едва уловимое раздражение — словно ребёнок потянулся к дорогой, но хрупкой игрушке в неподходящем месте. Публичное колесо обозрения, толпа туристов, возможность быть увиденным — это не вписывалосьв его сценарий. Его сценарий предполагал уединённые местаи контроль.
Но он был виртуозом. Раздражение растворилось, сменившись утончённой, чуть снисходительной улыбкой.
— Отличная идея, — произнёс он, уже отдавая распоряжению водителю остановиться, как можно ближе к колесу обозрения. — Со смотровой площадки вид действительно потрясающий. Ты не пожалеешь.
Они поднялись в пустую, стерильно-чистую кабину с мягкими диванчиками и кондиционером. Дверь плавно закрылась, и они медленно поплыли вверх. Всё было идеально: тихая музыка, панорамные стёкла, встроенный экран с описанием достопримечательностей.
Мужчина мечтыстоял у стекла, изящно опершись на поручень, его профиль на фоне загорающегося вечернего неба был безупречен, как с обложки журнала. И вид был захватывающим. Бескрайнееморе, подёрнутое вечерней рябью, тёмные бархатные складки гор, уходящие к заснеженным вершинам, белоснежные яхты в порту, похожие на игрушечные. Это была картина, достойная самой дорогой открытки. Неизмеримо более красивая, чем тот простой осенний пейзаж с пожухлыми полями и грязной колеёй.
Алина смотрела, и её сердце оставалось странно спокойным, почти равнодушным. Не было того щемящего восторга, того чувства полёта и свободы, которое перехватило дыхание на ржавой вышке. Здесь было безопасно, комфортно и невероятно красиво. Но волшебства не происходило. Воздух не пел. Ветер не целовал её в губы. Рядом стоял красивый, состоятельный мужчина, предлагавший ей весь этот прекрасный мир на ладони, а она ловила себя на мысли, что скучает по наглому мальчишке с гитарой и по тому первому, неуклюжему «как во сне».
Кабина достигла верхней точки и замерла на миг, как и полагается по регламенту аттракциона. Виктор Андреевич обернулся, его янтарные глаза ловили её взгляд в отражении стекла.
— Ну что? Великолепно, правда? — спросил он, и в его голосе звучала уверенность человека, знающего цену прекрасному и умеющего им владеть.
— Да, — честно ответила Алина, глядя на сверкающий внизу город. — Очень красиво.
Но про себя она добавила то, чего никогда не сказала бы вслух: «Оченькрасиво. А там просто не хотелось просыпаться. Поэтому оно и было — настоящее».
Кабина плавно коснулась земли, двери бесшумно разъехались, выпуская их в тёплый вечерний воздух, наполненный смехом и музыкой с набережной. Виктор Андреевич первым шагнул наружу, обернувшись, чтобы галантно помочь Алине выйти. Его лицо вновь было безупречной маской спокойного удовлетворения. Опасность публичности миновала, идея с колесом обозрения оказалась удачным, хоть и незапланированным, штрихом в романтическом образе.
— Ну что, впечатляет? — с лёгкой улыбкой уточнил он, как будто проверяя качество оказанной услуги.
— Очень, спасибо, — кивнула Алина, чувствуя, как её собственная улыбка становится всё более искусственной, натянутой маской вежливости. — Мне пора, — добавила она, указывая на пакет с платьем. — Завтра важный вечер, нужно выспаться.
Это была правда. Но не вся. Правдой было и то, что ей отчаянно хотелось остаться одной — чтобы это сладкое, но гнетущее очарование вечера наконец перестало давить на виски.
Васнецоввоспринял её слова с нескрываемым, лёгким облегчением.
— Конечно, конечно. Ты права, отдыхай. Я тоже завален делами, — произнёс он, уже поглядывая на часы и на телефон, где, вероятно, снова ждали сообщения от Тани. Он даже не заметил промелькнувшей в глазах Алинымгновенной грусти — той самой, что возникает, когда понимаешь, что идеальная картинка не греет. Для него вечер был успешно завершённым пунктом программы.
Они молча доехали до отеля. У лифта он поцеловал ей руку, повторив: «До завтра. Не сомневаюсь, ты будешь ослепительна». Его тон был безупречным, как глянец журнальной страницы. Как только за Алиной закрылись двери лифта, он развернулсяи быстрым, деловым шагом направился к ожидавшему автомобилю. Не к тому, что привёз их сюда, а к другому, тёмного цвета, с другим водителем за рулём. Он спешил. Спешил на встречу с женой, которую нужно было отвезти в тот самый «несчастный ресторан», чтобы не спровоцировать лишних вопросов. Два фронта, два автомобиля, два сценария на один вечер. Он делал это почти на автомате.
Алина в номерепервым делом сняла неудобные туфли и освободилась от платья, будто скидывая вместе с тканью тяжёлый, чужой наряд дня. Проверила телефон — за вечер накопились уведомления от приложений, одно служебное письмо. Но её интересовал толькочат с Ваней. Сообщение, отправленное утром, было прочитано. Две галочки синели под её текстом, как холодные, безразличные глазки.
Ответа не было.
Она отложила телефон на тумбочку, чувствуя, как в горле нелепо и горько защемило. Глупо. Совершенно глупо расстраиваться из-за этого. У него своя жизнь, свои дела, он, наверное, просто занят. Или не захотел отвечать. Или ему действительно всё равно.
Она быстро умылась и легла в постель, погасив свет. Легла не потому, что хотелось спать, а потому, что не хотелось сидеть в темноте перед мерцающим экраном, как героиня дешёвой мелодрамы, в бессмысленном ожидании сообщения, которое уже явно не придёт. Сон был побегом от разочарования, от навязчивого сравнения двух высот, от тягостной сладости внимания начальникаи от этой немой, синей галочки, которая говорила громче любых слов: ты — одна. Видимо, навсегда.
Читать роман "Обгоняя тишину"в процессе написания можно, перейдя по этой ссылке: "Обгоняя тишину" Елена Белова