В 7:10 Алла уже мыла стеклянную дверь на 6-м этаже.
Бизнес-центр только открывался. На первом этаже пахло кофе из автомата, на 6-м — полиролью и влажной тряпкой. У стены стояла тележка с ведром. На ручке висела тяжёлая связка ключей с бирками: «601», «архив», «склад», «переговорная».
— Алла Викторовна, переговорную к 9:00 закончите первой, — сказала администратор Лера, не поднимая глаз от телефона. — Сегодня важные гости. Сам с утра приехал.
Алла кивнула.
Она протёрла край стола, отжала салфетку и снова взялась за стекло. За 3 недели она уже запомнила здешнее утро по шагам и голосам. Кто выходит из лифта с телефоном у уха. Кто бросает стакан на подоконник. Кто делает вид, что не видит уборщицу в коридоре.
Антон Морозов приехал в 7:23.
Алла не обернулась сразу. Она стояла на краю кресла и тянулась к верхней полосе стекла. Шаги она узнала сразу. За 5 лет из памяти ушло многое, но шаги остались.
— Лера, где кофе в переговорную? — спросил Антон. — И пусть ваши девочки закончат до 8:30. Мне не нужен запах тряпок, когда люди зайдут.
— Уже почти всё, — ответила Лера.
— Почти — это не всё.
Алла слезла с кресла и отодвинула его к стене.
Антон прошёл мимо и скользнул по ней взглядом. Узнавания в этом взгляде не было.
— И уберите отсюда тележку, — бросил он уже на ходу. — Мне не нужен этот хозблок у двери.
Алла молча взялась за ручку и отвела тележку в сторону.
— Не берите в голову, — тихо сказала Лера. — У него сегодня встреча, он с утра на всех рычит.
— А когда не встреча? — спросила Галина Сергеевна из коридора.
Лера оглянулась:
— Тише.
Галина махнула рукой и взяла из тележки упаковку салфеток. Ей было под 60. Невысокая, плотная, с аккуратно подкрашенными волосами и усталым лицом. В подсобку она всегда приходила чуть раньше остальных и приносила с собой 2 контейнера — с едой и нарезанным яблоком.
— Ты на 5-й потом зайди, — сказала она Алле. — У маркетологов снова сахар на столах. Будто специально сеют.
— Зайду, — ответила Алла.
Дверь кабинета директора закрылась. На этаже снова стало слышно кондиционер и шуршание пакетов.
Обычное утро.
Если не считать того, что Алла 3 недели подряд вытирала ручку двери кабинета человека, из-за которого когда-то перестала смотреться в зеркала.
Сюда она устроилась сначала просто посмотреть.
Так она сказала себе, когда увидела в местном деловом паблике короткое видео с его лицом. Антон стоял у баннера своей компании и говорил про рост, команду и уважение к людям. Алла досмотрела ролик до конца, пошла на кухню, налила чай и долго держала кружку, пока вода не остыла. Через 2 дня она уже сидела в агентстве по подбору персонала и спрашивала, есть ли вакансии уборщиц в офисных центрах.
Фамилию она теперь носила девичью. Волосы отрастила. Похудела. Перестала подбирать одежду так, как нравилось ему. В зеркале за эти годы появилось другое лицо. Оно не стало мягче. Зато стало спокойнее.
Она пришла сюда без готового плана.
Ей нужно было один раз пройти мимо него так, чтобы он её не заметил.
Но уже в первую неделю стало ясно: дело не только в нём.
Он и с другими жил так же, как когда-то жил с ней. Пока человек был удобен, его терпели. Когда мешал, его сдвигали в сторону.
В 10:15 Галина Сергеевна зашла в подсобку и прикрыла дверь.
— Вода есть? — спросила она.
Алла протянула бутылку.
Галина выпила почти половину, вытерла рот ладонью и достала из кармана сложенный вчетверо лист.
— Смотри.
На листе был логотип компании. Ниже короткий текст о материальной ответственности и недостаче планшета из переговорной 6-1. Сумма — 48 000 рублей. Внизу место для подписи.
Алла прочитала молча.
— Когда дали? — спросила она.
— В 9:40. Сказали, до 18:00 принести подписанным. Или писать по собственному.
Галина села на складной стул и заговорила быстрее:
— Мне бы их технику вообще руками не трогать. Я после совещаний кружки собираю да салфетки. А тут всё просто вышло. Кто последний убирал переговорную? Я. Значит, и отвечай.
— Кто дал?
— Пётр Олегович. Сказал, начальство сейчас нервное из-за гостей. Им шум не нужен.
Она скомкала край бумаги пальцами.
— У меня сын до конца месяца на вахте. Дочь в декрете. Я если сейчас слечу, у меня чем жить? Они же это знают. Потому и сунули. Подпиши, мол, а потом разберёмся. Я это «потом» уже слышала. У нас в ноябре Светке так же обещали. Списали 12 000 за химию, которую никто не видел.
Алла сложила лист обратно.
— Пока не подписывай.
— А если сегодня же выгонят?
— Пока не подписывай.
Галина посмотрела на неё внимательнее.
— Ты чего так сказала?
— Потому что эта бумага не про планшет.
— А про что?
Алла кивнула на лист:
— Про то, чтобы на кого-то повесить чужое.
Галина притихла.
— Сколько нас здесь реально? — спросила Алла. — На всём здании.
— 4 постоянных. Я, ты, Роза и вечерняя смена. Ещё парень по окнам 2 раза в неделю приходит.
Алла кивнула.
Она и так это знала. Только теперь отдельные куски наконец собрались в одну картину.
Первую странность она заметила ещё в конце первой недели.
В раздевалке стояли 12 ячеек. Пользовались 4. На крючках висели 4 куртки и старый плащ Галины. Бытовую химию выдавали скупо, будто каждая бутылка покупалась за личные деньги, но в накладных мелькали суммы и объёмы, которых хватило бы на полтора этажа больше.
Потом были конверты.
Раз в месяц Пётр Олегович приходил в подсобку с серой папкой и выдавал их в руки. Один раз он перепутал и протянул Алле конверт с чужой фамилией. На следующий день она увидела список смен. Там, кроме тех 4 женщин, которых она знала в лицо, были ещё 7 человек. За 3 недели никто из этих 7 ни разу не появился.
Она тогда только запомнила это.
После бумаги на 48 000 рублей стало ясно, как всё устроено.
По бумагам здесь числилось больше людей, чем работало на самом деле. На разнице кто-то зарабатывал. А если в схеме появлялась трещина, искали того, кто подпишет без шума.
В 11:30 Лера заглянула в подсобку:
— Алла Викторовна, кабинет директора после обеда срочно надо будет пройти. Он в 14:00 уедет в банк. У вас будет минут 20.
— Хорошо.
Лера не уходила ещё пару секунд.
— Вы Галине ничего сейчас не советуйте, ладно? Там наверху сами разберутся.
— Ты сама бы подписала? — спросила Алла.
Лера посмотрела в коридор и ответила не сразу:
— Я уже подписывала. Другое.
После этого она ушла.
В подсобке долго слышно было только, как в раковине капает вода.
Кабинет Антона оказался именно таким, каким Алла его и представляла.
Слишком ровным, слишком дорогим, слишком чистым. Серый стол, тёмные полки, чёрная рамка с дипломом, одинаковые кресла, зелёное растение без сухих листьев. На подоконнике — кофемашина с капсулами. Когда-то дома он называл такие покупки глупостью.
Алла вошла в кабинет в 14:08.
Поставила ведро у двери, открыла окно на проветривание и начала с журнального столика. Потом — ручки шкафа, стекло, подоконник.
На столе лежали 3 папки. Одна была открыта.
Алла сначала к ней не подходила. За последние недели она привыкла работать рядом с чужими вещами, не задерживая взгляд и не давая себе лишнего повода. Но когда взяла со стола пустую чашку, заметила знакомую манеру писать цифру 7 — с короткой перекладиной посередине.
Она подошла ближе.
Сверху лежал график уборки за месяц.
11 фамилий.
Ниже — подписи напротив смен. Напротив 4 знакомых фамилий стояли живые росчерки. Остальные выглядели слишком аккуратно. Как будто их выводили специально и торопливо подделывали разную руку.
Алла перевернула лист.
Под ним лежали акты на клининговые услуги с одинаково ровными суммами: 286 000 рублей, 286 000 рублей, 294 000 рублей. На следующем листе был список сотрудников объекта. 11 человек. Дальше — пропускной реестр за прошлую неделю. 4 человека.
Она замерла на секунду, потом раскрыла папку шире.
Внутри оказался белый конверт без подписи. В нём лежали 4 листка с суммами: 23 000, 23 000, 25 000, 21 000.
В коридоре послышались шаги.
Алла быстро закрыла папку, взяла со стола антисептик и распылила его на стеклянную панель, будто только этим и занималась. Шаги прошли мимо.
Тогда она снова открыла папку, вынула график и пропускной реестр, сложила их вдвое и убрала в пакет для мусора между чистыми салфетками.
Она понимала, что потом ей могут сказать всё что угодно. Что она полезла не в своё дело. Что взяла чужие бумаги. Что специально искала повод.
Но лист на 48 000 рублей уже лежал у Галины в кармане.
До 18:00 оставалось меньше 4 часов.
В 15:20 Антон вернулся раньше.
Алла заканчивала у столика напротив приёмной, когда из лифта вышли он, мужчина в светлом пальто и Марина — его нынешняя невеста. Про Марину здесь знали все: как ей несут кофе в фарфоровой чашке, как Пётр Олегович встречает её у лифта и как при ней все начинают говорить осторожнее.
Антон шёл быстро, на ходу обсуждая с гостем цифры по встрече.
— К 17:00 все будут, — говорил он. — Покажем квартал и сразу подпишем рамочно, без лишней возни.
Он остановился у ресепшена, заметил тележку Аллы и раздражённо махнул рукой:
— Лера, убери это с прохода. Мне тут не подсобка нужна.
Марина мельком посмотрела на Аллу, потом на него:
— Ты с людьми всегда так разговариваешь?
— Когда надо, — ответил он.
Алла отвела тележку к стене.
Раньше она бы сравнила себя с Мариной сразу, автоматически, по привычке. Сейчас просто отметила: дорогая укладка, спокойное лицо, тонкая светлая куртка, руки без следов работы. И всё.
Когда Антон заговорил снова, Алла уже не слушала. Она смотрела, как он бросает короткие команды, не проверяя, кто перед ним, и как люди заранее подстраиваются под его раздражение.
Тогда ей и стало окончательно ясно: старая фраза про её внешность больше не была главным. Она когда-то застряла в памяти, потому что попала точно в больное место. Но всё это время он разговаривал так не только с ней. Он просто так смотрел на людей.
В 16:05 Галина стояла у окна в подсобке и теребила край бумаги.
— Он сам мне сказал, — прошептала она, когда Алла вошла. — Подписывайте и работайте спокойно. Мы же по-хорошему.
— Где сказал?
— У лифта. Один.
Алла положила на стол график и пропускной реестр.
Галина сначала не поняла.
— Это что?
— Посмотри.
Та пересчитала фамилии губами.
— 11.
— А пропуска?
— 4.
Галина опустилась на стул.
— Господи.
— Вот и я так подумала.
— Ты откуда это взяла?
— Из кабинета.
— Ты с ума сошла.
— Может быть.
Галина снова посмотрела на бумаги.
— И что теперь?
Алла перевела взгляд на связку ключей на столе. Потом взяла бирку «переговорная» двумя пальцами и сказала:
— Теперь они не проведут встречу спокойно.
— Ты что хочешь сделать?
— Чтобы бумагу про недостачу увидели не только ты и я.
— Алла…
— Если испугаешься, я тебя не потащу. Но завтра это могут дать Розе. Потом кому-то ещё. У них уже готовый порядок.
Галина долго молчала. Потом кивнула:
— Я с тобой пойду.
План получился простым потому, что времени почти не осталось.
В 16:40 Лера собирала в переговорной папки для гостей. На 17:00 у Антона была встреча с 2 инвесторами и партнёром из Тулы. В холле уже расставили воду, стаканы и кофейные чашки. Дверь в переговорную стояла приоткрытой.
— Лера, — сказала Алла.
Та обернулась, увидела бумаги и сразу побледнела.
— Убери это.
— На Галину вешают 48 000 рублей за планшет, — сказала Алла. — Ты знаешь, что дело не в планшете.
— Ты вообще понимаешь, что делаешь?
— Да.
— Если это сейчас всплывёт, тут всех тряхнёт.
— А если не всплывёт, она подпишет.
Лера села на край стула.
— Откуда у тебя это?
— Из его кабинета.
— Ты с ума сошла.
— Возможно.
Лера закрыла лицо ладонью, потом резко убрала руку.
— Планшет не пропал, — сказала она. — Он на 7-м этаже. В VIP-комнате. Пётр Олегович отнёс его туда вчера проверить презентацию. Сегодня решили оформить пропажу, если кто-то задаст вопросы.
— Ты можешь это подтвердить?
— Могу. После этого меня тут, скорее всего, не будет.
— Может быть.
Лера зло усмехнулась.
— Ты говоришь это так спокойно.
— По-другому сейчас не получится.
Алла положила бумаги на стол рядом с раскрытыми папками.
— Нужно, чтобы они это увидели до того, как сядут.
— Ты предлагаешь мне это разложить в папки?
— Да.
— А если спросят, кто принёс?
— Скажешь правду.
— Какую именно?
— Что уборщица нашла бумаги, которые не сходятся. И что планшет лежит на 7-м.
Лера смотрела на неё ещё несколько секунд. Потом раскрыла первую папку и вложила туда график. Во вторую — пропускной реестр. В третью — копию бумаги про недостачу.
— Нас уволят к вечеру, — сказала она.
— Возможно.
— А ты?
— Я уже решила, что молчать не буду.
Лера кивнула и впервые за всё время сказала ровно:
— Тогда давай до конца.
В 16:55 Алла поднялась на 7-й этаж и зашла в VIP-комнату.
Планшет лежал на овальном столе рядом с проводом для презентации.
Она взяла его и спустилась вниз.
Когда в 16:59 двери лифта раскрылись, у переговорной уже стояли Антон, Марина, Пётр Олегович и 2 гостя. Один был в светлом пальто. Второй — старше, с папкой под мышкой и спокойным взглядом человека, который привык сначала смотреть на бумаги.
— Где вода? — бросил Антон.
Лера вышла с подносом.
Алла прошла мимо всех с планшетом в руках.
Пётр дёрнулся первым:
— Это откуда?
— С 7-го этажа, — ответила Алла. — Из VIP-комнаты.
— Дайте сюда.
— Сначала скажите Галине Сергеевне, зачем вы дали ей бумагу на 48 000 рублей.
Мужчина в светлом пальто медленно повернул голову к Антону.
В холле стало тихо.
— Я не понял, — сказал Антон.
— Я тоже сначала не поняла, — ответила Алла. — Потом увидела графики.
Пётр шагнул к ней:
— Что за бред?
— У вас в папках всё лежит, — сказала Лера.
Антон резко обернулся:
— Что?
Старший из гостей уже раскрыл папку.
— Антон Викторович, — произнёс он спокойно, — что это?
Он поднял график.
— Здесь 11 сотрудников клининга на объекте. А здесь, — он вытянул второй лист, — пропускной реестр за неделю на 4 человека. И ещё бумага о недостаче планшета на 48 000 рублей, если сам планшет сейчас у нас перед глазами.
Никто не ответил.
Марина перевела взгляд с листов на Антона.
Галина стояла у стены у окна и держалась за спинку стула. Лицо у неё было белое, но она не уходила.
Антон шагнул к Алле:
— Кто вы вообще такая?
Алла посмотрела ему в лицо.
— Уборщица, — сказала она. — Которая умеет считать.
— Я спрашиваю, кто вы такая, чтобы лезть в мой кабинет и устраивать это?
Она держала планшет спокойно, обеими руками.
— Хорошо. Скажу точнее. Меня зовут Алла Морозова.
Он моргнул.
Марина резко обернулась к нему:
— Морозова?
— Да, — сказала Алла. — Бывшая жена Антона Викторовича.
Пётр тихо выругался.
Антон стоял неподвижно. Лицо у него менялось медленно. Сначала просто стало жёстче. Потом ушёл цвет.
— Этого не может быть, — сказал он.
— Может.
— Ты сюда специально устроилась?
— Да.
Это было самое честное слово за весь день.
Марина смотрела то на него, то на Аллу.
— Он правда тебя не узнал? — спросила она.
— Нет, — ответила Алла.
Антон наконец выдавил:
— Ты всё это подстроила.
— Я пришла сюда без этого плана. Я хотела посмотреть, как ты живёшь. Потом увидела, как ты обращаешься с людьми. Сколько у тебя людей на бумаге и сколько в реальности. На кого ты пытаешься повесить свои дыры.
— Ты сейчас несёшь чушь.
— Тогда объясни при всех, почему на объекте 4 уборщицы, а в графике 11. Объясни, почему планшет на 7-м этаже, а бумага уже у Галины. Объясни, почему конвертов 4, а людей на бумаге 11.
Она говорила негромко. От этого слова ложились ещё тяжелее.
Старший гость убрал листы обратно в папку.
— Встречу пока продолжать не будем, — сказал он. — Сначала вы внутри у себя разберётесь.
Второй только коротко кивнул.
Пётр шагнул к ним:
— Это всё личное. У неё мотив.
— У меня нет мотива забирать у Галины 48 000 рублей, — ответила Алла.
— Замолчите, — бросил Антон.
Но привычный тон уже не сработал.
Марина раскрыла свою папку и ещё раз просмотрела бумаги.
— Антон, что это?
— Потом.
— Нет. Сейчас.
— Я сказал — потом.
— А я спрашиваю сейчас.
Лера стояла у ресепшена и смотрела на всех так, будто только теперь поверила, что всё дошло до этой точки.
Алла поняла: если он сейчас уведёт разговор в кабинет, вызовет кого нужно и снова придавит всех сверху, история начнёт закрываться обратно. Поэтому она сделала следующий шаг.
Протянула планшет старшему гостю.
— Здесь презентация открыта на последнем файле, — сказала она. — Там есть список помещений 7-го этажа. VIP-комната в нём есть. Если захотите проверить, охрана подтвердит, что техника была там ещё вчера. Я просто больше не дам делать виноватой ту, кто мыла ваши столы.
Галина закрыла лицо рукой.
Пётр сорвался:
— Ты…
— Не тычьте мне, — сказала Алла. — Я с вами разговариваю нормально.
Марина подошла ближе к Антону.
— Сколько ещё тут такого? — спросила она.
Он не ответил.
— Ты мне что собирался рассказывать после свадьбы? — продолжила она. — Что у тебя уважение к людям? Что всё под контролем?
— Марина, не сейчас.
— Сейчас.
Она сняла кольцо и положила его на ресепшен рядом с бумагой о недостаче.
— Я домой к тебе не поеду.
Он шагнул к ней:
— Не устраивай сцену.
— Я её не устраивала. Я только увидела бумаги.
Марина ушла к лифту.
На этот раз Антон за ней не пошёл.
К 18:10 на этаже было уже не до красивой встречи.
Охрана ходила между этажами. Пётр звонил кому-то с лестницы. Лера сидела за стойкой слишком прямо. Галина всё ещё держалась у окна, но бумагу о недостаче уже не прятала. Она лежала на ресепшене у всех на виду.
Алла вернулась к работе.
Сначала вытерла следы у лифта. Потом поменяла пакет в корзине у переговорной. Потом собрала стаканы с подоконника.
Люди проходили мимо и смотрели на неё уже по-другому.
В 18:30 Антон вышел из кабинета без пиджака.
— Алла, зайди, — сказал он.
Она вытерла руки салфеткой.
— Дверь открыта. Говорите так.
Он посмотрел на ресепшен, на Галину, на Леру.
— Я сказал, зайди.
— Я услышала. Говорите так.
Эту фразу услышали все.
Он помолчал и спросил уже тише:
— Что ты хочешь?
Галина подняла глаза. Лера перестала стучать по клавиатуре.
Алла ответила не сразу.
— Чтобы Галину оставили в покое. Чтобы бумагу по недостаче убрали. Чтобы на объекте людям платили за тех, кто реально работает. И чтобы с персоналом здесь больше не разговаривали так, будто они у вас под обувью.
Пётр фыркнул:
— Да кто ты такая, чтобы условия ставить?
Антон не повернулся к нему.
— А если я откажусь? — спросил он.
— Тогда эти бумаги увидят не только те двое, что уже уехали, — сказала Алла. — И планшет, и графики, и пропуска. Мне теперь уже всё равно, как это для тебя закончится.
Пётр вмешался:
— Это тебя вообще не касается.
— Меня касается, — сказала Галина. — И меня, — добавила Лера.
Пётр замолчал.
Антон провёл ладонью по лицу.
— Хорошо, — сказал он наконец. — Бумагу аннулируем. По персоналу…
— Сегодня, — перебила Алла.
Он посмотрел на неё тяжело. Было видно, что он ищет старую интонацию, которой раньше хватало, чтобы разговор закончился на его стороне. Но теперь в коридоре стояли люди, которые уже всё видели.
— Лера, — сказал он, — подготовь приказ. Что претензий к Галине нет. И подними списки по объекту.
— Ты серьёзно? — спросил Пётр.
— Потом, — коротко бросил Антон.
Теперь это слово прозвучало пусто.
Алла вышла из здания в 19:20.
На улице было сыро. Дождь уже прошёл, асфальт блестел в свете фонарей. Машины тянулись вдоль обочины, у соседнего кафе кто-то курил под козырьком.
Она сдала ключи охране. Тяжёлая связка ушла из руки.
— Завтра во сколько у вас смена? — спросил охранник.
Алла посмотрела на пустую ладонь.
— Пока не знаю.
Это была правда.
Галина догнала её у крыльца.
— Подожди.
В руках у неё был контейнер с котлетами.
— Возьми. Домой.
Алла удивилась:
— Зачем?
— Я сегодня всё равно есть не смогу, а тебе ещё ехать. Возьми.
Алла взяла контейнер.
— Спасибо.
Галина помолчала.
— Ты ведь сначала из-за него сюда пришла?
— Да.
— И стоило?
Алла посмотрела на светящиеся окна 6-го этажа.
— Я не знаю, полезно ли человеку ходить в своё прошлое, — сказала она. — Но сегодня я хотя бы увидела его до конца.
Галина кивнула.
— Ты завтра придёшь?
— Посмотрим.
Потом она неловко коснулась Аллиного локтя и сказала просто:
— Ты очень красивая женщина.
Эти слова прозвучали так спокойно, что Алла не сразу ответила.
— Спасибо.
Галина ушла к остановке.
Алла ещё минуту стояла у крыльца. Потом телефон в кармане завибрировал.
Номер был незнакомый.
— Алла? — спросила Марина.
— Да.
— Это мой номер. Я взяла его у Леры. Не знаю, зачем звоню. Наверное, потому что весь день думаю об одном. Он правда когда-то сказал тебе то, о чём ты сегодня сказала?
— Правда.
На том конце повисла пауза.
— Мне жаль, — тихо произнесла Марина.
— Не надо.
— Я от него ушла.
— Это уже ваше решение.
Марина помолчала ещё немного.
— Лера сказала, что ты можешь завтра не выйти. Если понадобится, я подтвержу, что видела эти бумаги.
— Спасибо.
— И ещё, — добавила Марина. — Он правда тебя не узнал.
— Я знаю.
— Это почему-то хуже всего.
Алла посмотрела на своё отражение в тёмном стекле двери. Косынка, уставшие глаза, дешёвая куртка, контейнер с котлетами в руке.
— Возможно, — ответила она.
Она убрала телефон в карман и пошла к остановке.
Автобус подошёл через 6 минут.
В салоне пахло мокрыми куртками и тёплой печкой. Алла села у окна, поставила контейнер на колени и только теперь почувствовала, как устала спина.
На соседнем сиденье лежала чья-то рекламная газета. На первой полосе были фотографии местных бизнесменов. Она не стала смотреть.
Автобус тронулся.
За стеклом поплыли аптека, шиномонтаж, серый забор, ларёк с цветами, очередь у магазина, женщина с коляской у перехода. Обычный вечер.
Дома её ждала съёмная однушка, чайник с накипью, 2 тарелки в сушилке и книга на подоконнике. Никакой новой красивой жизни. Просто жизнь, которую она собрала сама и в которой никто больше не говорил ей, как она должна выглядеть и за что быть благодарной.
На следующей остановке зашёл мужчина с букетом хризантем. Автобус качнуло, и цветы ударились о поручень.
Алла вдруг вспомнила, как в последние месяцы брака научилась ходить почти бесшумно. Чтобы не раздражать. Чтобы заранее угадывать по хлопку двери, как лучше говорить сегодня — тише, короче, реже.
Сегодня она ни разу ничего не угадывала.
Она просто говорила.
Автобус остановился у её дома в 20:05.
Алла поднялась на 3-й этаж, открыла дверь и поставила контейнер на кухонный стол. Сняла косынку, убрала волосы за уши и подошла к зеркалу в прихожей.
Зеркало было старое, со сколом в углу.
Она постояла перед ним несколько секунд, потом включила чайник.
Телефон снова завибрировал.
На этот раз номер был знакомый.
Антон.
Она посмотрела на экран, дождалась, пока вызов закончится, и перевернула телефон.
Через несколько секунд пришло сообщение:
«Нам надо поговорить».
Она не ответила.
Потом ещё одно:
«Ты всё испортила».
Алла налила воду в чашку.
Третье:
«Чего ты добиваешься?»
Она села за стол, открыла контейнер с котлетами и усмехнулась.
Вопрос наконец был не к ней.
Алла выключила звук на телефоне, достала из сумки смятый пропуск уборщицы и положила его рядом с чашкой.
Потом взяла нож, хлеб и стала резать ужин.
Во дворе хлопнула дверца машины. Сверху у соседей пошла вода по трубам. Чайник щёлкнул.
Алла ела медленно и смотрела на пропуск на столе.
Завтра она могла выйти на смену.
Могла не выйти.
Могла искать другую работу.
Могла отнести копии бумаг дальше, если сверху начнут делать вид, что ничего не случилось.
Пока ей хватало одного: в её доме снова никто не требовал ответа сразу.
Телефон больше не светился.
На столе лежал пропуск с новой фамилией, пластиковая карточка с фотографией и словом «Клининг».
Алла допила чай, вымыла чашку и убрала пропуск в ящик стола.
Не глубоко. Чтобы утром не искать.
Как вам кажется: она перегнула, когда вынесла всё именно в день встречи, или по-другому эту схему уже нельзя было остановить?
Спасибо, что дочитали до конца! Поставьте лайк, если понравился рассказ. И подпишитесь, чтобы мы не потерялись ❤️