— Мясо жесткое, как подошва. Я же говорила тебе, Анна, фольгой надо закрывать, а ты всё по-своему норовишь. Перевела только отличный кусок свинины, — Зинаида Петровна брезгливо отодвинула тарелку на край стола и выразительно посмотрела на родственников.
Анна ничего не ответила. Она сидела на самом краюшке стула, чувствуя, как от усталости гудят ноги. Готовка заняла половину дня: нарезать, запечь, накрыть стол на шесть персон. Свекровь перебралась к ним в квартиру месяц назад под благовидным предлогом ремонта в своей хрущевке, и с тех пор каждый день превратился в экзамен на право называться хорошей невесткой. Сегодняшний ужин был организован специально для родни Зинаиды Петровны. В большой комнате собрались ее сестра с мужем, давняя подруга и двое взрослых племянников.
Вадим, муж Анны, в эти женские дела предпочитал не вмешиваться. Его любимой тактикой было уткнуться в экран смартфона и делать вид, что он очень занят рабочими вопросами. На все претензии жены он обычно отмахивался дежурным: «Ну это же мама, у нее возраст, не обращай внимания». И Анна проглатывала обиды, переделывала ужины и старалась лишний раз не показываться на глаза по вечерам.
За столом велись неспешные разговоры. Звучали тосты, звенели хрустальные бокалы. Зинаида Петровна солировала, рассказывая о своих успехах на даче, а заодно, как бы между делом, вставляла колкие замечания в адрес невестки. Гости понимающе кивали. Сестра свекрови сочувственно вздыхала, глядя на Анну, словно та была нерадивой школьницей.
— Ладно, убирай тарелки, давайте чай пить, — скомандовала свекровь, хлопнув ладонью по скатерти. — И торт неси. Только завари тот индийский крупнолистовой, а не труху из пакетиков.
Анна послушно встала и отправилась на кухню. Она поставила электрический чайник, достала заварочный фарфоровый чайник и ополоснула его кипятком. «Этот вечер скоро закончится, гости разойдутся, надо просто пережить еще час», — мысленно уговаривала она саму себя. Заварив свежий, крепкий чай, она составила на поднос чашки, нарезала бисквитный торт и вернулась к гостям.
Она начала аккуратно расставлять приборы. Обошла племянников, поставила блюдце перед сестрой мужа. Наконец, подошла к Зинаиде Петровне. Анна налила из заварника темный настой, разбавила его крутым кипятком и поставила полную чашку прямо перед свекровью. От воды поднимался густой горячий пар.
Зинаида Петровна подняла на невестку глаза. В ее взгляде мелькнуло что-то расчетливое и холодное. Она небрежно взялась за ручку чашки. Анна в этот момент потянулась через стол, чтобы поставить рядом тарелку с десертом.
И тут рука свекрови резко наклонилась. Крутой кипяток широким веером выплеснулся из фарфоровой емкости прямо на светлую нарядную блузку Анны.
Обжигающая жидкость мгновенно пропитала ткань, обварив кожу на животе. Анна невольно охнула и отшатнулась, судорожно оттягивая от себя горячую мокрую одежду. Боль была резкой и сильной.
Разговоры за столом разом оборвались.
— Ой, надо же, чашка из пальцев выскользнула! — всплеснула руками Зинаида Петровна. На ее лице появилась маска абсолютно фальшивого, театрального испуга. — Какая неудобная посуда у вас, тяжелая. Ну ничего страшного, иди быстрее застирай хозяйственным мылом, пока пятно не въелось. Мы тут сами торт разрежем, подождем тебя.
Сестра свекрови спокойно продолжила ковырять вилкой остатки салата, даже не подняв глаз. Племянники сделали вид, что очень заинтересовались узорами на обоях. Никто не спросил, сильно ли Анна обожглась. Никто не предложил салфетку.
Анна перевела взгляд на мужа. Вадим оторвался от своего смартфона, недовольно поморщился и раздраженно произнес:
— Ань, ну иди переоденься быстро, чего застыла как статуя. Перед людьми неудобно, мокрая вся стоишь.
В это мгновение в голове у Анны наступила удивительная, кристальная ясность. Никаких сомнений, никаких попыток найти оправдание чужой жестокости больше не осталось. Иллюзия нормальной семьи рассыпалась в прах, оставив после себя лишь холодное понимание реальности.
Она не стала скандалить. Не бросилась в ванную отстирывать пятна, как ей приказали. Она просто развернулась и ровным шагом вышла в коридор.
Отодвинув тяжелую зеркальную дверцу шкафа-купе, Анна достала с верхней полки большой полиэтиленовый пакет из строительного магазина и начала методично снимать с вешалок вещи свекрови. Шерстяное платье — в пакет. Теплая вязаная кофта — туда же. Синий махровый халат полетел следом. Анна наклонилась, достала из-под обувной полки домашние тапочки Зинаиды Петровны и бросила их сверху.
Привлеченные странным шорохом, гости начали неуверенно выглядывать в коридор. Зинаида Петровна тяжело поднялась из-за стола и поспешила следом за невесткой. Ее глаза округлились от возмущения.
— Что ты делаешь? — громко выкрикнула свекровь, хватаясь рукой за косяк. — А ну положи на место! Совсем рассудок потеряла?
Анна невозмутимо взяла пакет за ручки, туго завязала их двойным узлом и выпрямилась. Ее взгляд был настолько тяжелым, что Зинаида Петровна инстинктивно сделала шаг назад.
— Собираю ваши вещи, — голос Анны звучал ровно, без единой нотки сомнения. — Кто намеренно выливает на хозяйку кипяток, уходит из её дома. Это правило.
— Да как ты смеешь! — возмутилась свекровь, поворачиваясь к выбежавшему на шум сыну. — Вадик! Ты слышишь, что она несет?! Она твою мать на улицу выгоняет!
Вадим протиснулся сквозь толпу растерянных родственников. Лицо его выражало крайнюю степень раздражения.
— Прекращай этот цирк немедленно, — он попытался взять жену за локоть, но она резко одернула руку. — Мама случайно пролила, у нее суставы болят. Иди переодевайся, я сказал. Хватит устраивать спектакли перед гостями.
— Выход там. Вещи здесь, — Анна указала рукой на входную дверь. — Такси вызывайте сами.
Она сказала это так веско, что в коридоре стало слышно только гудение холодильника на кухне. Вадим опешил, открыл рот, чтобы что-то возразить, но натолкнувшись на непреклонный взгляд жены, вдруг сник. Гости начали поспешно отводить глаза, суетливо собираться и протискиваться к вешалке со своими куртками. Праздник был окончательно испорчен. Зинаида Петровна, поняв, что сын не сможет заставить невестку отступить, злобно схватила свое пальто, выхватила пакет и пулей вылетела на лестничную клетку. Родственники спешно потянулись за ней.
Тяжелая металлическая дверь захлопнулась.
Вадим резко обернулся к жене. Его лицо исказила неприкрытая злоба.
— Ты вообще соображаешь, что натворила? — накинулся он на Анну. — Опозорила меня перед всей родней! Из-за какой-то капли воды вышвырнула пожилого человека на лестницу! Как мне теперь дяде в глаза смотреть?!
Анна смотрела на мужа, и с каждой секундой ей становилось всё легче. В его словах не было ни капли беспокойства о ее ожоге. Ни малейшей попытки защитить свою женщину. Только животный страх перед осуждением родни и недовольство испорченным вечером.
Она молча отвернулась, снова открыла дверцу шкафа-купе и достала с полки второй, точно такой же полиэтиленовый пакет.
— Ты что делаешь? — Вадим осекся на полуслове, наблюдая, как жена снимает с вешалок его выходные рубашки и бросает их на дно пакета. Затем туда же полетели его джинсы и дорогой спортивный костюм.
— Твоя мама уехала, — абсолютно спокойным тоном произнесла Анна, завязывая ручки узлом. — А ты забыл её сопроводить. Вызови себе машину, пока ночной тариф не включили. Завтра приедешь и соберешь остальные пожитки.
— Ты в своем уме?! — Вадим шагнул к ней, его голос сорвался на хрип. — Это и моя квартира тоже! Мы в законном браке! Я никуда не пойду!
— Квартира куплена до брака, Вадим, — Анна подняла пакет и всучила его мужу прямо в руки. — И ипотечные платежи я вношу сама со своей зарплаты. Так что ты здесь просто гость. А гости на сегодня закончились. Ключи оставь на обувной тумбочке.
Она распахнула входную дверь и выразительно посмотрела на лестничную клетку. Вадим постоял несколько секунд, растерянно хлопая глазами, словно рыба, выброшенная на берег. Затем, осознав, что спорить бесполезно, он со злостью швырнул ключи на деревянную поверхность тумбы и шагнул за порог.
Анна повернула замок на два оборота. Прошла в ванную, осторожно стянула с себя испорченную блузку и обработала покрасневшую кожу Пантенолом. Затем надела чистую, мягкую домашнюю футболку и вернулась на кухню. На столе стоял нетронутый бисквитный торт. Анна отрезала себе большой кусок, налила свежего чая и села у окна. Чай был невероятно вкусным.