Кристина вышла замуж за Илью два года назад.
Она не скрывала, что ей нравится в муже. Не характер. Не ум. Не чувство юмора. Квартира в центре. Машина. Родители с деньгами.
— Он хороший, — говорила она подругам. — И обеспеченный. А это главное.
Свекровь Людмила Алексеевна невзлюбила невестку с первого дня. И была за это благодарна своей интуиции.
— Ты посмотри на неё, — говорила она мужу. — Ногти наращённые, ресницы до бровей, говорит только о шубах и турецких отелях. Что нашёл в ней Илья?
— Любит, — отвечал свёкор. — Молодые сами разберутся.
Не разобрались.
Уже через месяц после свадьбы Кристина заявила, что квартира старая, ремонт ужасный и она не собирается в этом жить.
— Илюш, — капризно тянула она. — Ну сделай евроремонт. Как у Ленки. У неё ванна с джакузи, а у нас — советское корыто.
Илья соглашался. Он всегда соглашался. Он боялся её слёз. А Кристина плакала мастерски. Сразу, как по команде. Губы трубочкой, глаза мокрые, голос дрожит.
— Ты меня не любишь, — всхлипывала она. — Если бы любил, сделал бы.
— Сделаю, — вздыхал Илья.
Ремонт делали за деньги родителей. Свекровь скрепя сердце дала миллион. Кристина была недовольна: мало, хотела два.
— Они же не бедные, — возмущалась она мужу. — Что им, жалко для сына?
— Не жалко, — устало отвечал Илья. — Просто не всё сразу.
— Ты всегда за них горой, — Кристина надувала губы. — А я у тебя кто? Чужая?
Илья молчал. Он уже устал спорить.
Ремонт сделали. Но Кристине быстро надоело.
— Скучно, — говорила она, листая телефон на новом диване. — Хочу в Турцию. Всё включено. С бассейном.
— Денег нет, — честно говорил Илья. — Я только кредит за машину отдал.
— Возьми у родителей.
— Неудобно.
— А мне удобно жить в этой дыре? — Кристина вскакивала с дивана. Глаза на мокром месте. — Я заслуживаю отдых! Я работаю!
Она действительно работала. Два дня в неделю. Администратором в салоне красоты подруги. Сидела на ресепшене, листала интернет, красила ногти. Зарплата — пятнадцать тысяч. Они уходили на такси до салона и обратно.
— Твоя работа — это смех, — сказала однажды свекровь. — Ты бы лучше дома порядок навела. Илья приходит с работы, а у вас борщ не сварен.
— Я не умею готовить, — отрезала Кристина. — И не собираюсь учиться. Нанимайте повара.
Людмила Алексеевна схватилась за сердце. Настоящее, не понарошку.
— Ты… ты в своём уме? Какого повара? Ты жена, а не гостья в отеле!
— Ах, оставьте меня, — Кристина демонстративно надела наушники.
Илья стоял между ними и молчал. Он всегда молчал.
Через полгода Кристина захотела ребёнка.
— Илюш, давай родим. Я уже готова.
— А работа? — осторожно спросил Илья.
— Какую работу? Я в декрет уйду. Сидеть буду дома. А ты будешь зарабатывать.
— Но мы не потянем. Моей зарплаты на троих не хватит.
— А родители на что? — Кристина округлила глаза. — Они же богатые. Пусть помогают.
Илья снова промолчал. Он пошёл к родителям. Людмила Алексеевна выслушала и сказала:
— Илья, ты что, кукухой поехал? Она работать не хочет, готовить не хочет, а ребёнка хочет? Ты будешь один пахать, мы — спонсировать, а она — ногти красить?
— Мам, она плачет, — виновато сказал Илья.
— Пусть плачет. Слёзы — это вода. А ты мужик. Думай головой.
Илья вернулся домой и сказал Кристине, что родители против.
Кристина устроила скандал.
Била посуду. Орала. Плакала. Звонила свекрови в два часа ночи и кричала в трубку: «Вы разрушаете нашу семью! Вы злая женщина!»
Людмила Алексеевна положила трубку и сказала мужу:
— Всё, я умываю руки. Пусть сами расхлёбывают.
Но расхлёбывать пришлось ей.
Через месяц Кристина всё-таки забеременела. Сказала Илье: «Случайно, ну вышло так».
Илья обрадовался. Он хотел ребёнка.
Людмила Алексеевна не поверила в случайность. Но промолчала.
Кристина тут же уволилась с работы.
— Мне нельзя нервничать, — заявила она. — Я буду лежать на диване и смотреть сериалы.
Она лежала. Смотрела. И жаловалась.
— Илюш, у меня токсикоз. Илюш, купи мне клубнику. Илюш, вези меня в спа-салон.
— Откуда деньги? — растерянно спрашивал Илья.
— У твоей мамы попроси. Она же бабушка будущая.
Илья просил. Мать давала. Скрипя зубами, но давала.
— Смотри, — говорила она сыну. — Это в последний раз.
Но последний раз наступал снова и снова.
Кристина не готовила. Не убирала. Не стирала. Она лежала на диване, листала интернет-магазины и отправляла Илье ссылки:
— Посмотри, какая коляска. Хочу такую. Она пятьдесят тысяч.
— Дорого, — вздыхал Илья.
— Ребёнку нельзя экономить, — обижалась Кристина. — Ты что, плохой отец?
Илья брал кредит.
Первый. Потом второй.
Свекровь узнала об этом от банка — пришла смс на её телефон, потому что Илья когда-то указывал её номер запасным.
— Ты с ума сошёл? — позвонила она сыну. — У тебя уже два кредита!
— Мам, Кристина сказала, что ребёнку нужна дорогая коляска.
— Ребёнку нужна здоровая мать. А не истеричка, которая разоряет семью.
— Мам, не надо, — попросил Илья. — Она услышит.
— И пусть слышит!
Кристина услышала. Вырвала у Ильи телефон.
— Людмила Алексеевна, — заверещала она. — Вы не лезьте в нашу жизнь! Мы взрослые люди! Мы сами решаем!
— Взрослые люди сами зарабатывают, — ответила свекровь и положила трубку.
Кристина бросила телефон на диван. Села. Зарыдала.
— Илья, твоя мать меня ненавидит. Я не хочу здесь жить. Хочу съехать.
— Куда? — растерялся Илья.
— В новую квартиру. Пусть твои родители купят. Нам с ребёнком нужно пространство.
Илья смотрел на жену. На её надутые губы. На слёзы, которые уже высохли, потому что следующая сцена требовала другого выражения лица.
Он вдруг подумал: «А она вообще меня любит?»
Но не спросил.
Потому что боялся ответа.
Беременность Кристины стала главным событием в семье. По крайней мере, для неё самой.
Она не вставала с дивана. Вообще. С утра до вечера лежала, смотрела сериалы и листала интернет-магазины. Илья приносил ей завтрак в постель. Обед — на диван. Ужин — туда же.
— Ты бы хоть посуду помыла, — попросил он однажды.
— У меня токсикоз, — простонала Кристина. — Мне нельзя наклоняться.
Илья мыл сам. И готовил сам. И убирал сам. И работал. И платил кредиты.
Он уставал. Но не жаловался.
Людмила Алексеевна приезжала раз в неделю. С проверкой.
— Кристина, ты бы проветрила комнату. Ребёнку нужен свежий воздух.
— Мне сквозняки вредны, — отвечала невестка, не отрываясь от телефона.
— А ванну ты когда в последний раз мыла?
— А зачем? Я же не хожу туда.
Людмила Алексеевна заходила в ванную. Там было серо от пыли. Раковина в налёте. Зеркало в разводах.
Она брала тряпку и мыла сама.
— Илья, — говорила она сыну в коридоре. — Ты посмотри, что творится. Она же рукой не ведёт.
— Мам, она беременная, — вздыхал Илья. — У неё гормоны.
— У всех беременных гормоны, но не все превращаются в овощей.
Илья молчал. Он не умел спорить с матерью. И с женой — тоже.
Однажды Кристина решила, что хочет розы.
— Илюш, купи мне букет. Сто одиннадцать роз. Как в кино.
— Это сколько стоит? — испугался Илья.
— Ну, тысяч десять. Пятнадцать.
— У меня нет таких денег.
— Возьми у мамы.
— Кристина, я не могу каждый раз просить у родителей.
— А я не могу жить без цветов! — Кристина заплакала. Театрально, громко, с завываниями. — Ты меня не любишь! Я беременная, а ты меня цветами не балуешь!
Илья сдался. Поехал к матери.
— Мам, дай пятнадцать тысяч на цветы.
— Кому? — спросила Людмила Алексеевна.
— Кристине.
— Она что, с ума сошла? Розы за пятнадцать тысяч?
— Мам, она плачет. У неё истерика.
— Пусть плачет. Слёзы — не деньги.
Илья ушёл ни с чем. Вернулся домой. Кристина устроила скандал.
— Твоя мать — змея! Она хочет, чтобы я умерла от горя! Я буду жаловаться твоему отцу!
Она позвонила свекру. Тот растерялся.
— Кристина, успокойся. Цветы — это не главное.
— Все вы такие! — закричала она в трубку. — Жалеете для беременной женщины букет!
Она бросила телефон. Села на диван. Зарыдала по-настоящему — от злости, от бессилия, от того, что не получила желаемого.
Илья стоял рядом и не знал, что делать.
Через неделю случилось то, чего Кристина не ожидала.
Людмила Алексеевна приехала с кастрюлей супа. Постучала. Открыла своим ключом — Илья дал на случай экстренной ситуации.
В квартире было темно. Шторы зашторены. На кухне — гора немытой посуды. В раковине плавали огрызки и чайные пакетики.
Кристина спала на диване. Рядом — пустая пачка чипсов и две банки колы.
Людмила Алексеевна поставила суп в холодильник. Прошла в спальню. Там тоже был бардак: одежда на стуле, на полу, на кровати. Пыль на тумбочке. Засохшие остатки еды на тарелке.
Она села на кухню. Дождалась, пока Кристина проснётся.
— Доброе утро, — сказала свекровь.
— Что вы здесь делаете? — недовольно спросила Кристина.
— Привезла суп. И хочу поговорить.
— О чём?
— О том, что вы с Ильёй живёте в свинарнике. О том, что ты не работаешь, не готовишь, не убираешь. О том, что Илья влез в долги из-за твоих прихотей.
— Это не ваше дело, — отрезала Кристина.
— Моё. Потому что Илья приходит ко мне и просит деньги. Потому что я вижу, как он тает на глазах. Он спит по четыре часа, работает на двух работах, а ты лежишь на диване и заказываешь розы за пятнадцать тысяч.
— Вы просто меня не любите, — Кристина надула губы.
— Нет, не люблю. И сейчас я скажу тебе, почему. Потому что ты — эгоистка. Ты не думаешь ни о муже, ни о будущем ребёнке. Ты думаешь только о себе.
Кристина заплакала. В этот раз — от обиды.
— Уходите, — прошептала она. — Уходите сейчас, или я вызову полицию.
Людмила Алексеевна встала. Посмотрела на невестку. Взяла сумку.
— Я ухожу. Но запомни: если Илья заболеет от переутомления, виновата будешь ты.
Она ушла. Хлопнула дверью.
Кристина плакала полчаса. Потом позвонила Илье.
— Илюш, твоя мать меня оскорбила. Я хочу, чтобы ты с ней поговорил.
— О чём? — устало спросил Илья.
— Чтобы она извинилась.
— Кристина, она не будет извиняться.
— Тогда мы разводимся! — закричала Кристина. — Я не буду жить в семье, где меня унижают!
Она бросила трубку.
Илья стоял на работе. Смотрел на телефон. Он знал: она не разведётся. Ей некуда идти. Её родители живут в маленьком городе, в общежитии. У неё нет сбережений. Нет работы. Нет ничего.
Но она будет кричать. Будет угрожать. Будет плакать.
И он снова пойдёт у родителей просить деньги.
Потому что он боялся. Боялся её скандалов. Боялся её слёз. Боялся остаться один.
Вечером он пришёл домой. Кристина лежала на диване, отвернувшись к стене.
— Илюш, — сказала она, не оборачиваясь. — Я подумала. Давай съедем от твоих родителей в смысле — купим свою квартиру. Дальше от них. Чтобы они не лезли.
— На какие деньги? — спросил Илья.
— Продадим эту. Твои родители добавят.
— Это не моя квартира. Это родителей. Мы просто живём здесь.
— Ну и пусть продадут. И купят нам другую.
Илья сел на стул. Посмотрел на жену. На её растрёпанные волосы. На дорогой халат, который она купила в прошлом месяце на его деньги.
— Кристина, — сказал он тихо. — Ты понимаешь, что говоришь?
— Вполне, — она повернулась. — Я хочу нормальную жизнь. А не эту конуру.
Она снова заплакала. Но слёзы уже не трогали Илью.
Он просто устал.
— Я подумаю, — сказал он и вышел на кухню.
Там стояла кастрюля с супом. Мамин суп.
Он открыл холодильник. Внутри — кола, чипсы, йогурты. Больше ничего.
Он сел и заплакал. Тихо, в кулак. Чтобы Кристина не слышала.
Впервые за два года брака.
Кристина родила в начале осени. Девочку. Назвали Алисой.
Илья был счастлив. Первые три дня. Потом счастье закончилось.
Кристина не хотела кормить грудью.
— Это больно, — ныла она. — И грудь портится. Будем на смеси.
— Дорого, — сказал Илья. — Смеси хорошие стоят тысяч по пять в неделю.
— А мне какое дело? Ты мужик, ты и зарабатывай.
Ребёнок плакал по ночам. Кристина не вставала.
— Илюш, ну подойди ты. Я устала. Я рожала.
Илья вставал. Качал. Кормил из бутылочки. Менял подгузники. Гулял с коляской. А утром шёл на работу.
Кристина лежала на диване. Сериалы. Телефон. Магазины.
— Илюш, закажи мне крем для лица. Вон тот, за пять тысяч.
— У нас нет денег.
— А куда ты деваешь? Ты же работаешь!
— На смеси, подгузники, ипотеку, кредиты.
— Не жадничай, — Кристина надувала губы. — Я и так ничего не прошу.
Она просила каждый день.
Людмила Алексеевна приехала через неделю после родов. Привезла пелёнки, распашонки, две банки детского питания.
Вошла в квартиру. И замерла.
В прихожей — куча грязной обуви. На кухне — гора посуды. В комнате — бардак. Кристина в грязном халате лежит на диване. Рядом на подушке — Алиса. Трёхнедельная девочка лежит на боку, под головой — свёрнутая кофта. Без подгузника. На пелёнке мокрое пятно.
— Ты что творишь? — закричала свекровь. — Ребёнок лежит в мокром!
— А я не слышала, что она пописала, — лениво ответила Кристина. — Вы бы приехали и помогли, а не орали.
Людмила Алексеевна взяла внучку на руки. Поменяла пелёнку. Переодела. Покормила.
Кристина смотрела в телефон.
— Вы недолго, — сказала она. — Алиса скоро спать захочет, а я не выношу, когда шумно.
Свекровь промолчала. Она поняла: эта женщина не изменится.
Вечером она позвонила Илье.
— Сын, забери ребёнка. У неё даже подгузников нет.
— Мам, она же мать, — робко ответил Илья.
— Какая она мать? Она кукла. Ребёнку нужна нормальная забота. А Кристина заботится только о своих ногтях.
Илья вздохнул. Он знал, что мать права. Но он не знал, что делать.
Дома он попробовал поговорить с женой.
— Кристина, может, ты будешь больше времени уделять Алисе?
— Ты что, меня упрекаешь? — глаза Кристины мгновенно наполнились слезами. — Я родила тебе ребёнка! Я через ад прошла! А ты теперь говоришь, что я плохая мать?
— Я не говорю, что плохая. Просто...
— Просто ничего! — она зарыдала. — Ты такой же, как твоя мать! Вы оба меня ненавидите!
Она убежала в спальню. Хлопнула дверью.
Алиса проснулась от крика. Заплакала. Илья взял дочку на руки. Качал. Успокаивал.
Он уже не знал, кому тяжелее — ему или ребёнку.
Прошёл месяц. Потом второй.
Кристина не притрагивалась к ребёнку. Кормила — Илья. Купала — Илья. Гуляла — Людмила Алексеевна, когда приезжала.
Кристина лежала на диване.
— Я в декрете, — заявляла она. — Имею право отдыхать.
— От чего отдыхать? — не выдержала однажды свекровь. — Ты ничего не делаешь.
— От беременности. Это тяжело.
Алисе было четыре месяца. Кристина так и не научилась её переодевать.
Однажды Илья пришёл с работы. Уставший. Злой. Начальник накричал за опоздания. Кредиторы звонили каждый день.
Дома — грязная посуда. Ребёнок голодный. Кристина в телефоне.
— Кристина, — сказал он. — Ты бы хоть раз помыла посуду.
— А ты бы хоть раз купил мне цветы, как нормальный муж, — огрызнулась она.
— Какие цветы? У нас долги!
— Это не мои проблемы. Ты мужчина, ты и решай.
Илья посмотрел на неё. На её надутые губы. На отросшие корни волос. На грязный халат.
— Знаешь что, — сказал он. — Я устал.
— И я устала, — Кристина скрестила руки на груди.
— Ты устала лежать на диване?
— Ах, ты так? — она вскочила. — Ты смеешь меня упрекать? Я родила тебе ребёнка, я ночей не спала, я...
— Ты спала. Я не спал. Я качал Алису, пока ты смотрела сериалы.
Кристина замерла. Потом заплакала. Громко, навзрыд.
— Я ухожу! — закричала она. — Я заберу Алису и уйду!
— Куда? — спросил Илья. — К родителям в общагу? Ты даже подгузники купить не сможешь.
Кристина замолчала. Она поняла, что он прав. Ей некуда идти. И не на что жить.
Она села на диван. Стихла.
— Ты меня не любишь, — прошептала она.
— Люблю, — устало сказал Илья. — Но я больше не могу.
Он взял Алису и ушёл гулять. В парке он встретил мать. Людмила Алексеевна сидела на лавочке с пакетом продуктов.
— Сын, что случилось? — спросила она, увидев его лицо.
— Мам, я не знаю, что делать. Она не меняется.
— Она не изменится, — сказала мать. — Ты это уже понял. Вопрос в том, готов ли ты с этим жить дальше.
Илья сел рядом. Посмотрел на дочку. Алиса спала. Такая маленькая, беззащитная.
— Мам, — сказал он. — А если я разведусь? Как я один с ребёнком?
— А ты и так один, — ответила мать. — Она тебе не помощница. Она тебе обуза.
Илья молчал. Долго.
— Я подумаю, — сказал он наконец.
Дома Кристина спала. Рядом — телефон. На экране — интернет-магазин с дорогими сапогами.
Илья выключил свет. Лёг на диван в зале. С Алисой на руках.
В спальне сопела его жена. Женщина, которая хотела только брать. И никогда не умела давать.
Он закрыл глаза.
Завтра будет новый день.
Но ничего не изменится.
Илья принял решение через неделю.
Он сидел на кухне ночью. Алиса спала в кроватке. Кристина храпела в спальне. Он смотрел на кредитные квитанции — семь штук. На расчёт зарплаты — хватало только на еду и подгузники. На пустой холодильник.
Он вспомнил, каким был два года назад. Весёлым. Уверенным. Без долгов. Без тёмных кругов под глазами.
Теперь он был тенью.
Илья взял телефон. Набрал мать.
— Мам, ты спишь?
— Нет, сын. Что случилось?
— Я решил. Я подам на развод.
Людмила Алексеевна молчала несколько секунд.
— Ты уверен?
— Да. Я больше не могу. Она не изменится. А я хочу жить нормально. И Алису хочу вырастить нормальным человеком.
— Хорошо, — сказала мать. — Я помогу. С ребёнком. С деньгами. С адвокатом. Всё решим.
— Спасибо, мам.
— Ты молодец, сын. Что вовремя остановился.
Илья положил трубку. Выдохнул. Впервые за долгое время ему стало легче.
Утром он сказал Кристине.
Она лежала на диване, листала ленту. Алиса плакала в кроватке — уже полчаса. Кристина не реагировала.
— Кристина, нам надо поговорить, — сказал Илья.
— Говори, — не отрываясь от телефона.
— Я подал на развод.
Она замерла. Медленно повернула голову.
— Что?
— Развод. Я не могу больше так жить.
Кристина села. Глаза округлились. Телефон выпал из рук.
— Ты… ты шутишь?
— Нет.
— Илья, ты что, с ума сошёл? У нас ребёнок!
— У нас ребёнок, которого ты не кормишь, не купаешь и не меняешь. Который плачет по ночам, а ты не встаёшь. Которого я таскаю на себе, пока ты лежишь на диване.
— Я в декрете! — закричала Кристина. — Я имею право отдыхать!
— Отдыхать от чего? — голос Ильи стал жёстким. — Ты ничего не делаешь. Ты не готовишь. Не убираешь. Не занимаешься ребёнком. Ты просто лежишь и тратишь мои деньги.
— Твои деньги? — Кристина вскочила. — Ах, ты так? А кто родил тебе дочь? А кто ночи не спал?
— Ты спала. Я не спал.
— Ты… ты… — Кристина задохнулась от злости. — Ты не мужик! Ты тряпка! Твоя мать тебя настроила! Да? Это она!
— Мама тут ни при чём. Это я сам решил.
— Ты сам? — Кристина засмеялась истерично. — Ты сам ничего не решаешь! Ты всегда под мамкиной юбкой! А я тебя любила! Я в тебя верила!
— Ты любила мои деньги. А когда они кончились, ты стала меня ненавидеть.
Кристина замерла. Потом заплакала. Но в этот раз — по-другому. Не театрально. По-настоящему. От страха.
— Илья, ну пожалуйста, — зашептала она. — Я исправлюсь. Я буду готовить. Я буду убирать. Я буду заниматься Алисой. Только не уходи.
— Ты так говоришь каждый раз. А потом проходит неделя — и всё возвращается.
— Нет! В этот раз по-другому! Я клянусь!
— Ты клялась на свадьбе. И что?
Кристина упала на диван. Зарыдала в подушку.
Алиса проснулась от крика. Заплакала. Илья пошёл к дочке. Взял на руки. Успокоил.
Кристина смотрела на них. На мужа, который качал ребёнка. На дочку, которая тянула ручки к нему, а не к ней.
Она вдруг поняла: она здесь лишняя.
Через два дня приехала Людмила Алексеевна. С адвокатом. Кристина устроила скандал.
— Вы не имеете права! Это моя семья! Моя квартира!
— Квартира моих родителей, — спокойно сказал Илья. — Мы просто жили здесь.
— Я никуда не уеду! Я мать! У меня есть права!
— Права у вас есть, — сказал адвокат, пожилая женщина в очках. — Но жилплощадь вам не принадлежит. Ваш муж имеет право расторгнуть брак.
— А дочь? Дочь я заберу!
— Вы не работаете, — адвокат смотрела в документы. — У вас нет жилья. Нет дохода. Суд, скорее всего, оставит ребёнка с отцом. Бабушка готова помогать.
Кристина побледнела.
— Это… это подстава. Вы все сговорились!
— Успокойтесь, — сказала свекровь. — Никто не сговаривался. Просто так сложилась жизнь.
— Из-за вас! — закричала Кристина на свекровь. — Это вы настроили сына! Вы всегда меня ненавидели!
— Да, ненавидела, — спокойно ответила Людмила Алексеевна. — И была права. Потому что ты — эгоистка, лентяйка и плохая мать.
Кристина задохнулась. Она хотела что-то сказать, но не могла. Слёзы душили её. Настоящие слёзы. Слёзы отчаяния.
Она выбежала из комнаты. Хлопнула дверью.
Адвокат посмотрела на Илью.
— С истеричкой тяжело. Но мы справимся. Главное — держаться до конца.
— Я буду держаться, — сказал Илья.
Он посмотрел на Алису. Девочка спала в кроватке, пуская пузыри.
— Ради неё, — добавил он.
Через месяц суд назначил заседание. Кристина пришла с юристом — молодым парнем в дешёвом костюме. Сама она выглядела плохо: отросшие корни, мешки под глазами, похудевшая.
Она требовала квартиру, алименты и дочь.
Судья выслушал обе стороны. Посмотрел документы. Фотографии квартиры — грязь, бардак, ребёнок на диване без присмотра. Показания свидетелей — соседей, которые видели, как Кристина не гуляет с дочкой. Заключение органов опеки.
— Ребёнок остаётся с отцом, — сказала судья. — Мать выплачивает алименты в размере одной четвёртой части от дохода. Но так как доход отсутствует, алименты будут взысканы при трудоустройстве.
Кристина закричала.
— Несправедливо! Это всё подстроено! Я мать! Я лучше знаю, что нужно моему ребёнку!
— Вы знаете, что нужно вашему ребёнку? — спросила судья. — Судя по актам опеки, вы не знаете даже, какой у него размер подгузников.
Кристина замолчала.
Она поняла, что проиграла.
После заседания Илья забрал Алису. Кристина стояла на улице, смотрела вслед.
— Ты ещё пожалеешь! — крикнула она.
Илья не обернулся.
После развода Кристина уехала к родителям.
В маленький город. В общежитие. В комнату на пятерых.
Мать встретила её без радости. Отец промолчал. Сестра, которая спала на раскладушке в углу, сказала только: «Ну, приехала».
Кристина стояла посреди комнаты. С одним чемоданом. Без денег. Без работы. Без ребёнка.
— Ты хоть работать будешь? — спросила мать.
— Конечно, — ответила Кристина. — Я найду что-нибудь. Я же администратором работала.
Администратором она работала два года назад. Два дня в неделю. И уволилась сама, потому что «надоело».
В городе работы не было. Только магазины. Кассы. Склады.
Кристина устроилась продавцом в продуктовый. Зарплата — двадцать пять тысяч. Смены по двенадцать часов. Ноги опухали. Покупатели хамили.
Она плакала в подсобке. Но не увольнялась. Потому что увольняться было некуда.
Через месяц она позвонила Илье.
— Алло, — сказал он сухо.
— Илюш, привет. Как ты? Как Алиса?
— Нормально.
— Я соскучилась. Можно я приеду на выходные? Проведаю дочку?
— Приезжай. Но предупреди заранее.
Она приехала. С дешёвыми конфетами в целлофане. В старом пальто — новое она продала ещё до развода, чтобы заплатить юристу.
Людмила Алексеевна открыла дверь. Посмотрела на бывшую невестку. Вздохнула.
— Проходи.
Кристина прошла на кухню. Алиса сидела на высоком стуле. Полная, розовощёкая, в чистом комбинезоне. Рядом — Илья. Отдохнувший, спокойный. Без тёмных кругов под глазами.
— Какая большая, — сказала Кристина. — Можно я её подержу?
— Можно, — Илья подал дочку.
Алиса посмотрела на незнакомую тётю. Заплакала. Потянулась к отцу.
— Она просто не привыкла, — виновато сказала Кристина.
— Да, — коротко ответил Илья.
Они пили чай. Молча. Кристина смотрела на кухню. Чистую, светлую. На холодильник, забитый едой. На стены — новые обои, которые она просила, но так и не дождалась.
— У вас тут хорошо, — сказала она.
— Спасибо, — ответила Людмила Алексеевна. — Илья навёл порядок.
«Навёл порядок» значило, что Кристины больше нет.
Она уехала вечером. Обратно — в общежитие. В маршрутке она плакала. Но не от жалости к себе. От злости. На себя.
Почему она не могла быть другой? Почему не ценила то, что имела?
Ответа не было.
Прошёл год.
Кристина работала в том же магазине. Перестала красить ногти — некогда. Перестала делать ресницы — дорого. Похудела на два размера — не от диет, от голода.
Она иногда звонила Илье. Спрашивала про Алису. Приезжала раз в месяц. Сидела на кухне, пила чай, смотрела на чужую жизнь.
Илья не был с ней жесток. Не унижал. Не напоминал о прошлом.
Он просто был равнодушен.
— Ты можешь остаться на обед, — говорил он. — Но после обеда мы поедем гулять. Втроём не получится. Ты иди одна.
Она уходила. Одна.
Людмила Алексеевна больше не ругала бывшую невестку. Ей было жаль её. Совсем чуть-чуть. Но не настолько, чтобы звать обратно.
— Она получила по заслугам, — сказала свекровь мужу однажды вечером. — Но смотреть на это тяжело.
— А кто виноват? — ответил свёкор. — Сама выбрала свою дорогу.
Илья через год встретил другую женщину. Неброскую. Тиxую. Работящую. Она не требовала роз за пятнадцать тысяч. Она сама варила борщ и мыла полы.
Алиса звала её тётей. Потом — мамой.
Кристина узнала об этом от соседки. У неё не было слов.
Она сидела в своей комнате в общежитии. Смотрела в стену.
Ей было тридцать. Ни мужа. Ни ребёнка. Ни квартиры. Ни перспектив.
Она получила всё, что заслужила.
Но почему-то не радовалась.