Журналистке Анастасии Фёдоровне Шестаковой хотелось громкого материала. Ведь она работала в газете «Правда», которая должна подавать другим пример и разоблачать. Страна отчаянно нуждалась в уране. Его искали по всей стране, десятки экспедиций работали в Сибири, но успеха ещё не было. Не может быть, чтобы к этому не приложили руку враги! С неукротимой энергией, вместе с главным редактором Петром Поспеловым они задумали громкое разоблачение. Им нужен был враг. И они его нашли.
В 1947 году Шестакова по заданию редакции приехала в Красноярский край. Следовало найти доказательства, что учёные скрывают сибирский уран от партии. В поисках улик против «учёных-вредителей» Шестакова отправилась в краеведческий музей в Минусинске. Там её внимание прямо во дворе привлёк камень, который просто лежал на земле с «биркой» № 23. Проходивший мимо геолог походя ответил журналистке, что это урановая руда. Не чуя подвоха, второй пошутил, что это крайне ценный образец! Шестакова поняла – вот «оно», то самое доказательство! А уточнить, откуда сей камень? Да зачем ей это было! Ведь факты были не нужны.
Экспертиза в Москве подтвердила – да, в руде 1,5% урана! Шестакова сообщила о вражеской группировке советских учёных главному редактору «Правды» Петру Поспелову. Позже они подготовили совместный доклад, который в марте 1949 года представили на заседании Политбюро. Тут же поступил приказ — сформировать комиссию во главе с куратором атомного проекта Берией.
Министра геологии Малышева призвали в Кремль. Сталин спросил его, какие полезные ископаемые есть в Сибири. Малышев перечислил медь, олово, никель, золото. Сталин спросил: «А уран?» Малышев ответил, что урановых объектов в Сибири нет. Тогда Сталин строго ответил: «Геологи вас обманывают, там есть урановые объекты, которые они не хотят выявлять». После беседы Малышев пережил обширный инфаркт. Его сняли с поста министра. Всех сотрудников разогнали.
23 мая 1949 года арестовали профессора Владимира Михайловича Крейтера. Его дочери Ирине было 9 лет. Она запомнила, как в их коммунальную квартиру пришли четыре офицера, предъявили ордер на арест. Отец поцеловал её и вышел.
Крейтер был не просто профессором. Он создал кафедру разведочного дела в Московском геологоразведочном институте, защитил докторскую диссертацию по поискам полезных ископаемых, работал генеральным директором технического совета Министерства геологии СССР. Его учебниками пользовались тысячи студентов по всей стране.
В тот же период арестовали Ивана Кузьмича Баженова — профессора Томского университета, заведующего кафедрой минералогии. Баженов был легендой Сибири. Сын крестьянина, он ещё в 1920-х годах пешком исходил Западный Саян, открыл десятки месторождений, нашёл железную руду в Кузнецком Алатау, доказал возможность производства алюминия из сибирских нефелинов. Во время войны он обеспечивал страну оловом. В его арсенале были только компас и геологический молоток — никакой другой техники. И он всё равно совершал открытия.
Всего в чёрный список попали 27 человек. Академики Алексей Баландин и Иосиф Григорьев, член-корреспондент АН СССР Александр Вологдин, профессора Михаил Тетяев, Владимир Котульский, Яков Эдельштейн, Лев Шаманский, Наум Коган, Вячеслав Богацкий — цвет советской геологии.
Григорьев умер в тюрьме 14 мая 1949 года — после «активного» допроса, до вынесения приговора. Чтобы пережить всё это, большинство арестованных теперь всё стали «валить» на него. Вынужденно подписывали самооговоры. 28 октября 1950 года Особое совещание при МГБ СССР приговорило геологов к срокам от 10 до 25 лет лагерей. Обвинения были стандартными: 58-я статья — контрреволюционная агитация, вредительство, шпионаж. Этапировали в Красноярские лагеря в купейных вагонах — по 28 человек в купе. Не выдержал таких условий профессор Котульский.
Осуждённые работали в «шарашках» — особых тюремных конструкторских бюро. Крейтер работал геологом в партиях «Енисейстроя» в Минусинском крае, читал в лагере курс лекций, консультировал по поискам и разведке месторождений. Баженова отправили на Колыму, затем в Магадан. Профессора Эдельштейна, которому было уже под 80 лет, «залечили» в лагерной больнице. Всего из 27 арестованных не вернулись шестеро: Григорьев, Котульский, Эдельштейн, Шаманский, Гуревич, Ром.
31 марта 1954 года Верховный суд СССР реабилитировал всех геологов за отсутствием состава преступления. Крейтера и Баженова восстановили в должностях и званиях.
Владимир Крейтер написал письмо Никите Хрущёву. Он требовал наказать Шестакову, которая принесла гибель людям, огромный вред геологическому производству и бесполезную затрату огромных средств. Хрущёв на письмо не ответил. Шестакову исключили из партии, но к уголовной ответственности не привлекли. А Поспелов, главный редактор «Правды», в 1958 году стал Героем Социалистического Труда.
Крейтер после инсульта прожил ещё до 1966 года. Всё это время он продолжал работать по специальности, но уже в области академической науки. Его именем названо хромитовое месторождение в Судане и кафедра в Университете дружбы народов. Баженов вернулся в Томск, работал до 83 лет. Его дети и внуки тоже стали геологами.
В первое десятилетие XXI века образец № 23 подвергли повторному анализу. Выяснилось: камень привезли из Ферганы, и он не имел никакого отношения к полезным ископаемым Сибири. Так случайно найденный во дворе музея «булыжник» и стремление к «жареной сенсации» журналистки сломало жизнь 27 учёным – лучшим в геологии для своего времени. Шестеро уже никогда не вернулись домой. А те, кто выжил, потеряли пять лет жизни, здоровье и честное имя в профессии, которое пришлось восстанавливать.
Дорогие друзья, спасибо за ваши лайки и комментарии, они очень важны! Читайте другие интересные статьи на нашем канале.