Красный галстук, белая рубашка и летние лагеря: сколько стоила наша пионерская гордость
А вы помните то непередаваемое волнение, когда в конце августа мама брала вас за руку, и вы отправлялись в «Детский мир»? Августовская суета вокруг школьных базаров — это совершенно особая страница нашего советского детства. Воздух в огромных магазинах был пропитан запахом новой ткани, картона и легкой тревоги перед наступающим первым сентября. Но главной целью этих походов были не только тетрадки в косую линейку и пеналы, а наша форма. Наша гордость, наша принадлежность к огромной, дружной семье советских школьников и пионеров.
Давайте вернемся в те стабильные, теплые семидесятые годы и вспомним, как это было. Вспомним не просто эмоции, но и те самые цены, которые мы, будучи детьми, может быть, и не замечали, но которые так хорошо помнят наши родители. Ведь собрать ребенка в школу и обеспечить его всем необходимым было делом ответственным и весьма затратным, несмотря на то что государство брало на себя львиную долю этих расходов.
Начнем с самого святого — с пионерского галстука. Для каждого из нас этот треугольный кусок алого шелка был гораздо больше, чем просто элементом одежды. Это был символ, частица великого красного знамени. Когда нам повязывали его в третьем классе под торжественные звуки горна и дробь барабанов, внутри все замирало от восторга и осознания собственной взрослости. Мы клялись горячо любить свою Родину, и эта клятва была не пустым звуком.
А сколько стоил этот символ? В магазине пионерский галстук можно было купить за сущие копейки — от 30 до 55 копеек в разные годы. Кажется, совсем немного. Для сравнения, порция мороженого в стаканчике стоила около 20 копеек, а батон белого хлеба — от 13 копеек. Но цена галстука измерялась не деньгами. Мы помним, как мамы бережно гладили его по утрам теплым утюгом. Как мы сами учились завязывать этот особый, пионерский узел — так, чтобы правый конец обязательно был чуть длиннее левого. И как было стыдно прийти в школу с помятым или грязным галстуком — за это могли строго отчитать на совете отряда.
Теперь о самой форме. Покупка школьной формы была настоящим событием. За ней часто выстраивались внушительные очереди. Особенно горячей пора становилась в последнюю неделю августа, когда родители, вернувшиеся из отпусков, штурмовали отделы детской одежды. В очередях стояли часами, переминаясь с ноги на ногу, обсуждая, завезли ли нужные размеры и достанется ли костюм фасона этого года.
Для мальчишек в семидесятые годы форма представляла собой темно-синий полушерстяной костюм — брюки и курточка на металлических пуговицах с алюминиевыми эмблемами на левом рукаве. Этот костюм стоил около 15–20 рублей. Если прибавить сюда пару светлых рубашек (обычная повседневная и парадная белая, каждая примерно по 4–5 рублей) и ботинки, то общая сумма комплекта для мальчика доходила до 25–35 рублей. При средней зарплате инженера в 120–150 рублей это были ощутимые деньги.
Девочкам покупали знаменитые коричневые платья. Ткань была довольно колючей, шерстяной, и под воротничок обязательно пришивалась белая кружевная или хлопковая лента — чтобы не натирало шею и для красоты. Платье стоило в районе 10–15 рублей. Но к платью полагались фартуки: черный для будней (около 2–3 рублей) и роскошный белый, часто гипюровый или с воланами, для праздников (он мог стоить чуть дороже).
Самым утомительным, но в то же время трогательным ритуалом было пришивание манжет и воротничков. Каждое воскресенье вечером по всей стране девочки (или их мамы) отпарывали замурзанные за неделю белые полоски ткани, стирали их, сушили на батарее или гладили утюгом до хруста, а потом аккуратно, стежок за стежком, пришивали обратно. В этом монотонном процессе воспитывалась аккуратность и уважение к своему внешнему виду. За неопрятный воротничок на линейке можно было получить серьезный выговор.
Но школьная жизнь — это не только уроки. Лето для советского пионера было временем особым, временем пионерских лагерей. Поездка в лагерь была мечтой. Это означало утренние линейки под звуки «Взвейтесь кострами, синие ночи», походы за территорию, страшные истории в палате после отбоя, намазывание зубной пастой уснувших товарищей и, конечно, прощальный пионерский костер, искры от которого улетали высоко в темное августовское небо.
Сколько же стоило это счастье родителям? Здесь в полную силу работала забота государства и профсоюзов о подрастающем поколении. Полная себестоимость пребывания одного ребенка в лагере в течение 21 или 24 дней смены была довольно высокой — около 100–120 рублей. Это включало полноценное четырехразовое питание, работу воспитателей, вожатых, врачей, содержание корпусов, спортинвентарь и экскурсии. Но родители эту полную сумму почти никогда не платили.
Профсоюз предприятия оплачивал львиную долю путевки. В итоге для семьи поездка обходилась в совершенно символические деньги: от 7 до 15 рублей, в зависимости от места работы родителей и категории путевки. Более того, многодетным семьям или матерям-одиночкам путевки часто выдавали и вовсе бесплатно (за счет соцстраха). За эти скромные 10 рублей советский ребенок получал три недели полноценного отдыха на свежем воздухе, строгий режим дня, закаливание и море общения со сверстниками.
Помните эти сборы в лагерь? Мама достает огромный чемодан или дерматиновую спортивную сумку. Внутри обязательно подписывались все вещи — инициалы вышивались красными или синими нитками на изнанке трусов, маек и носков, чтобы не перепутали в прачечной. А еще мамы судорожно собирали «вкусненькое» на родительский день: печенье «Юбилейное», леденцы, яблоки. Хотя кормили в лагерях на убой. Вспомните хотя бы этот густой полдник: стакан кефира из бутылки с зеленой крышечкой из фольги и сладкая, ароматная булочка.
В пионерских лагерях воспитывали самостоятельность. Мы сами дежурили по столовой: накрывали длинные столы клеенчатыми скатертями, расставляли граненые стаканы с компотом из сухофруктов, раскладывали порции макарон с котлетой. В этом не было ничего унизительного, наоборот, дежурство считалось почетной обязанностью.
Мы жили в мире, где детство действительно было золотым. Да, за школьную форму нужно было отстоять очередь, да, она кусалась своей грубой шерстью, а галстук постоянно мялся и его концы обтрепывались. Да, путевку в престижный лагерь на море («Артек» или «Орленок») просто так купить было невозможно — ее нужно было заслужить отличной учебой, победами в олимпиадах или спортивными достижениями. Это воспитывало характер.
А обычные заводские лагеря, разбросанные по лесам средней полосы, принимали всех. И там, среди берез и сосен, мы учились дружить, учились работать в команде, петь песни под гитару у вечернего костра: «Милая моя, солнышко лесное...». Мы чувствовали себя частью чего-то очень большого, светлого и правильного. Мы гордились своей страной, которая отправляла корабли в космос, строила БАМ и давала нам, обычным девчонкам и мальчишкам, путевку в жизнь.
Сегодня, глядя на современные ценники в магазинах детской одежды и узнавая стоимость путевок в летние лагеря отдыха (которые исчисляются десятками тысяч рублей), мы все чаще с теплотой и легкой грустью вспоминаем наши семидесятые. Вспоминаем те 12 рублей за смену в сосновом бору, те 50 копеек за алый шелковый треугольник.
Мы не скучаем по самому факту очередей в «Детском мире». Конечно, стоить часами в душном магазине было тяжело. Мы скучаем по той уверенности в завтрашнем дне. По ощущению равенства, когда все мальчишки во дворе были одеты в одинаковые синие курточки с блестящими пуговицами, а все девочки — в коричневые платья с белоснежными кружевными воротничками. В этом равенстве не было серости, в нем было уютное чувство общего дома, где каждый — товарищ и друг.
Наши дети и внуки, возможно, никогда не поймут, почему у нас наворачиваются слезы при звуках горна или при виде старой выцветшей фотографии, где мы стоим в пионерских галстуках на школьной линейке. Но наша память бережет эти моменты как величайшую ценность. Потому что наша пионерская форма, наши лагерные смены и наше советское детство — это фундамент, на котором мы выросли хорошими, честными и добрыми людьми. И это — бесценно.Красный галстук, белая рубашка и летние лагеря: сколько стоила наша пионерская гордость
А вы помните то непередаваемое волнение, когда в конце августа мама брала вас за руку, и вы отправлялись в «Детский мир»? Августовская суета вокруг школьных базаров — это совершенно особая страница нашего советского детства. Воздух в огромных магазинах был пропитан запахом новой ткани, картона и легкой тревоги перед наступающим первым сентября. Но главной целью этих походов были не только тетрадки в косую линейку и пеналы, а наша форма. Наша гордость, наша принадлежность к огромной, дружной семье советских школьников и пионеров.
Давайте вернемся в те стабильные, теплые семидесятые годы и вспомним, как это было. Вспомним не просто эмоции, но и те самые цены, которые мы, будучи детьми, может быть, и не замечали, но которые так хорошо помнят наши родители. Ведь собрать ребенка в школу и обеспечить его всем необходимым было делом ответственным и весьма затратным, несмотря на то что государство брало на себя львиную долю этих расходов.
Начнем с самого святого — с пионерского галстука. Для каждого из нас этот треугольный кусок алого шелка был гораздо больше, чем просто элементом одежды. Это был символ, частица великого красного знамени. Когда нам повязывали его в третьем классе под торжественные звуки горна и дробь барабанов, внутри все замирало от восторга и осознания собственной взрослости. Мы клялись горячо любить свою Родину, и эта клятва была не пустым звуком.
А сколько стоил этот символ? В магазине пионерский галстук можно было купить за сущие копейки — от 30 до 55 копеек в разные годы. Кажется, совсем немного. Для сравнения, порция мороженого в стаканчике стоила около 20 копеек, а батон белого хлеба — от 13 копеек. Но цена галстука измерялась не деньгами. Мы помним, как мамы бережно гладили его по утрам теплым утюгом. Как мы сами учились завязывать этот особый, пионерский узел — так, чтобы правый конец обязательно был чуть длиннее левого. И как было стыдно прийти в школу с помятым или грязным галстуком — за это могли строго отчитать на совете отряда.
Теперь о самой форме. Покупка школьной формы была настоящим событием. За ней часто выстраивались внушительные очереди. Особенно горячей пора становилась в последнюю неделю августа, когда родители, вернувшиеся из отпусков, штурмовали отделы детской одежды. В очередях стояли часами, переминаясь с ноги на ногу, обсуждая, завезли ли нужные размеры и достанется ли костюм фасона этого года.
Для мальчишек в семидесятые годы форма представляла собой темно-синий полушерстяной костюм — брюки и курточка на металлических пуговицах с алюминиевыми эмблемами на левом рукаве. Этот костюм стоил около 15–20 рублей. Если прибавить сюда пару светлых рубашек (обычная повседневная и парадная белая, каждая примерно по 4–5 рублей) и ботинки, то общая сумма комплекта для мальчика доходила до 25–35 рублей. При средней зарплате инженера в 120–150 рублей это были ощутимые деньги.
Девочкам покупали знаменитые коричневые платья. Ткань была довольно колючей, шерстяной, и под воротничок обязательно пришивалась белая кружевная или хлопковая лента — чтобы не натирало шею и для красоты. Платье стоило в районе 10–15 рублей. Но к платью полагались фартуки: черный для будней (около 2–3 рублей) и роскошный белый, часто гипюровый или с воланами, для праздников (он мог стоить чуть дороже).
Самым утомительным, но в то же время трогательным ритуалом было пришивание манжет и воротничков. Каждое воскресенье вечером по всей стране девочки (или их мамы) отпарывали замурзанные за неделю белые полоски ткани, стирали их, сушили на батарее или гладили утюгом до хруста, а потом аккуратно, стежок за стежком, пришивали обратно. В этом монотонном процессе воспитывалась аккуратность и уважение к своему внешнему виду. За неопрятный воротничок на линейке можно было получить серьезный выговор.
Но школьная жизнь — это не только уроки. Лето для советского пионера было временем особым, временем пионерских лагерей. Поездка в лагерь была мечтой. Это означало утренние линейки под звуки «Взвейтесь кострами, синие ночи», походы за территорию, страшные истории в палате после отбоя, намазывание зубной пастой уснувших товарищей и, конечно, прощальный пионерский костер, искры от которого улетали высоко в темное августовское небо.
Сколько же стоило это счастье родителям? Здесь в полную силу работала забота государства и профсоюзов о подрастающем поколении. Полная себестоимость пребывания одного ребенка в лагере в течение 21 или 24 дней смены была довольно высокой — около 100–120 рублей. Это включало полноценное четырехразовое питание, работу воспитателей, вожатых, врачей, содержание корпусов, спортинвентарь и экскурсии. Но родители эту полную сумму почти никогда не платили.
Профсоюз предприятия оплачивал львиную долю путевки. В итоге для семьи поездка обходилась в совершенно символические деньги: от 7 до 15 рублей, в зависимости от места работы родителей и категории путевки. Более того, многодетным семьям или матерям-одиночкам путевки часто выдавали и вовсе бесплатно (за счет соцстраха). За эти скромные 10 рублей советский ребенок получал три недели полноценного отдыха на свежем воздухе, строгий режим дня, закаливание и море общения со сверстниками.
Помните эти сборы в лагерь? Мама достает огромный чемодан или дерматиновую спортивную сумку. Внутри обязательно подписывались все вещи — инициалы вышивались красными или синими нитками на изнанке трусов, маек и носков, чтобы не перепутали в прачечной. А еще мамы судорожно собирали «вкусненькое» на родительский день: печенье «Юбилейное», леденцы, яблоки. Хотя кормили в лагерях на убой. Вспомните хотя бы этот густой полдник: стакан кефира из бутылки с зеленой крышечкой из фольги и сладкая, ароматная булочка.
В пионерских лагерях воспитывали самостоятельность. Мы сами дежурили по столовой: накрывали длинные столы клеенчатыми скатертями, расставляли граненые стаканы с компотом из сухофруктов, раскладывали порции макарон с котлетой. В этом не было ничего унизительного, наоборот, дежурство считалось почетной обязанностью.
Мы жили в мире, где детство действительно было золотым. Да, за школьную форму нужно было отстоять очередь, да, она кусалась своей грубой шерстью, а галстук постоянно мялся и его концы обтрепывались. Да, путевку в престижный лагерь на море («Артек» или «Орленок») просто так купить было невозможно — ее нужно было
—
🔔 Чтобы не пропустить новые рассказы — включите уведомление
👍 Поддержите лайком или подпиской — для меня это важно
📳 Я в MAX