Как Россия, оглянувшись на Восток, потеряла Запад
В конце XIX - начале XX веков империя смотрит на восток. В Петербурге появляется новая порода дельцов и придворных авантюристов, которые шепчут царю, что настоящее величие России не на затхлых Балканах, а на берегах Тихого океана.
И ведь в это верили, что Япония – это не всерьёз, что "макаки" не посмеют бросить вызов белой империи, что Англия пошумит и успокоится, а Германия… а что Германия? Вильгельм II лично подбадривал Николая, призывая "защищать Европу от жёлтой угрозы".
Итог этого увлечения известен всем: Цусима, Портсмутский мир, первая русская революция. Но для нас, в контексте большого разговора о пути к Первой мировой, важен другой вопрос. Как эта дальневосточная авантюра, оттянувшая колоссальные ресурсы и подорвавшая престиж империи, повлияла на расстановку сил в Европе? Почему именно после 1905 года Россия окончательно пошла на поклон к вчерашним врагам – англичанам? И не была ли вся эта тихоокеанская эпопея ловко расставленной ловушкой, в которую нас заманили те, кто потом с удовольствием наблюдал за нашим ослаблением? Давайте разбираться.
Статья является частью большого цикла, с которым можно ознакомиться:
Мотивы дальневосточной политики
Внимание к Дальнему Востоку усилилось ещё с 1840-х годов в связи с опиумными войнами в Китае. А в конце XIX века Россия, после Берлинского конгресса, решила, что на Балканах её обвели вокруг пальца, в проливы не пускают, с юга есть риск конфликта с Англией, только убедилась в том, что надо искать счастья в другом месте. Взгляд упал на Дальний Восток. Нужны незамерзающие порты, ведь главная беда нашего Тихоокеанского побережья – Владивосток, который зимой замерзал наглухо, что ограничивало возможности Тихоокеанского флота. Корабли были вынуждены уходить в Китай или Японию, что снижало оперативность и эффективность присутствия России в регионе. Нужен был порт южнее, где вода не покрывается льдом. Порт-Артур, арендованный у Китая в 1898 году, казался манной небесной.
Но одним портом сыт не будешь. Появилась идея КВЖД – Китайско-Восточной железной дороги, которая должна была коротким путём связать Читу с Владивостоком через Маньчжурию.
Проект грандиозный, спору нет, но и дорогущий. Деньги на него шли из казны. Но у придворных дельцов дело пошло. Вот тут и вылезла та самая "безобразовская клика" – группа авантюристов во главе с отставным ротмистром Александром Безобразовым, которые получили лесные концессии на реке Ялу (граница Кореи и Китая) и начали мутить воду, провоцируя японцев. Безобразов имел прямой доступ к царю и внушал ему, что Россия должна стать владычицей Востока, а японцы – это несерьёзно. Ну, а что ещё ожидать от людей, которые меряют геополитику размером собственного кошелька?
В 1903 году, буквально за год до войны, военный министр Куропаткин и министр финансов Витте в один голос твердили Николаю II, что авантюра в Маньчжурии добром не кончится. Витте потом писал в своих воспоминаниях:
В течение всей кампании я несколько раз пытался повлиять в смысле прекращения войны, не ожидая от продолжения ее никаких для нас выгод. Но все мои попытки ни к каким результатам не приводили.
Но благодаря этим попыткам Его Величество знал, как я был против того, чтобы начинать эту войну, принесшую нам такие несчастья, так и в течение войны стремился, – и не скрывал моих мыслей перед Его Величеством, – не доводить войну до крайности и покончить скорее дело миром; так как я был уверен, что чем раньше мы пойдем на мирные переговоры, тем лучшие результаты нами будут достигнуты.
Но царь, увы, больше прислушивался к шёпоту Безобразова и тех, кто с ним. А те рисовали радужные картины: русские лесорубы на Ялу, концессии в Корее, чуть ли не Жёлтое море под полным контролем. Иллюзия лёгкой наживы застила глаза. Ресурсы утекали на восток. По официальным данным на 1 января 1904 года, когда магистраль уже начали эксплуатировать, на неё затратили 374 955 597 рублей 82 копейки. Но эти подсчёты были явно занижены, так как не учитывали расходов на Порт-Артур, Дальний и некоторых других статей (для сравнения, годовой бюджет всей империи не доходил и до 2 миллиардов). И это в тот момент, когда в Европе зрела куда более страшная угроза.
Вот так Россия полезла в маньчжурские дебри. А немцы, как мы увидим дальше, только рады были подтолкнуть нас в эту пропасть. Переходим к роли Берлина в этой авантюре.
Столкновение с Японией и роль Германии
А теперь давайте посмотрим на эту дальневосточную эпопею глазами Берлина. Потому что, если вы думаете, что Вильгельм II искренне желал России успехов на Тихом океане, то вы глубоко заблуждаетесь. Кайзер был, конечно, человеком экзальтированным, но не дураком. Он прекрасно понимал, что чем глубже Россия увязнет в Маньчжурии и Корее, тем меньше у неё останется сил и желания лезть в европейские дела. А значит, Германия сможет спокойно доминировать на континенте, не оглядываясь на восточного гиганта.
И ведь как ловко он это проворачивал! В 1895 году, когда Япония после победы над Китаем попыталась отхватить Ляодунский полуостров с Порт-Артуром, именно Германия вместе с Россией и Францией выступила с "тройственной интервенцией", заставив Токио отступить. Жест вроде бы дружеский, но присмотритесь: Россия после этого получила возможность арендовать Порт-Артур у Китая, а Германия – бухту Циндао.
Кайзер лично напутствовал Николая II:
Великая задача, которая встанет в будущем перед Россией, — поддержать процесс цивилизации на азиатском континенте и защитить Европу от наступления жёлтой расы
Звучит красиво, но на деле это была классическая подстава. Вильгельм хотел, чтобы русская армия и флот ушли подальше от Вислы и Немана.
В 1901 году, во время встречи в Данциге, кайзер буквально уговаривал Николая не идти на уступки Японии и твёрдо стоять в Маньчжурии. Эта встреча состоялась на фоне обострения ситуации в Маньчжурии, где после подавления боксёрского восстания в 1900 году Россия, вопреки взятым на себя в 1902 году обязательствам, не вывела свои войска с китайской территории и фактически оккупировала Маньчжурию. Это вызвало недовольство Японии, США и Великобритании, которые стремились видеть Маньчжурию открытой для своего экономического проникновения. Вильгельм убеждал Николая в необходимости жёсткой позиции в Маньчжурии, обещая поддержку со стороны Германии. Кайзер рассматривал возможность создания антианглийского союза и видел в России ключевого партнёра для сдерживания британского влияния. Николай же, человек мягкий и внушаемый, слушал развесив уши. А в это время германский генштаб уже вовсю разрабатывал план Шлиффена, рассчитанный на то, что Россия будет медленно разворачивать свои войска из-за слабости железных дорог.
И когда в феврале 1904 года японские миноносцы без объявления войны атаковали Порт-Артур, Вильгельм занял позицию "дружественного нейтралитета". Формально – не вмешивался, а неформально – германские банки охотно кредитовали Японию, а также направляли военных советников. В Петербурге, конечно, чувствовали подвох, но было поздно. Медведь уже по уши застрял в тихоокеанском капкане, а кайзер потирал руки, наблюдая, как русские эскадры идут на дно Цусимского пролива.
Русско-японская война и её геополитические последствия
Ну что ж, вот мы и добрались до той самой войны, которую в России принято вспоминать с горечью. Русско-японская война 1904–1905 годов – это было жесточайшее отрезвление для империи, которая привыкла считать себя непобедимой со времён Наполеона. И ведь как всё начиналось-то! Казалост, что сейчас быстро победим этих "макак", но реальность же оказалась похмельем после бурной вечеринки.
Первые же месяцы войны показали, что японцы воюют не числом, а умением. Они быстрее маневрируют, лучше стреляют, а главное – у них есть чёткий план и современный флот. Наша Тихоокеанская эскадра оказалась заперта в Порт-Артуре. Попытка прорыва – бой в Жёлтом море 28 июля 1904 года – закончилась ничьей, но фактически похоронила надежды на господство на море. А потом начался сущий ад на суше: Ляоян, Шахэ, Мукден. Мукденское же сражение – крупнейшее в истории до Первой мировой – обернулось катастрофой – 90 тысяч потерь. Русская армия откатилась на север.
14–15 мая 1905 года в Цусимском проливе японский флот адмирала Того почти полностью уничтожил 2-ю Тихоокеанскую эскадру адмирала Рожественского, совершившую беспримерный переход из Балтики вокруг Африки. Это был приговор всей дальневосточной политике.
А теперь важный геополитический нюанс. Как повели себя "союзники"? Франция, связанная с нами договором, ограничилась дипломатической поддержкой и кредитами, но пальцем не пошевелила, чтобы сдержать Японию. Англия, официально нейтральная, откровенно болела за Токио и снабжала японцев разведданными. Германия… ну, мы уже говорили, что кайзер посылал Николаю ободряющие телеграммы, а сам потирал руки. Более того, именно летом 1905 года, когда Россия была максимально ослаблена, Вильгельм II попытался навязать Николаю II тот самый Бьёркский договор – оборонительный союз против Англии. Но это могло бы оставить Россию в изоляции от остальных. Договор так и остался клочком бумаги.
Поражение в войне ударило не только по флоту и престижу. Оно стало одним из причин революции 1905 года. Кровавое воскресенье, восстания на броненосце "Потёмкин", всероссийская стачка – всё это прямые следствия военных неудач и экономического истощения. Портсмутский мир, заключённый Витте в сентябре 1905 года, был, пожалуй, лучшим из возможного в той ситуации: Россия не платила контрибуции, теряла лишь южную часть Сахалина и влияние в Корее. Но осадочек, как говорится, остался на всю жизнь.
В итоге, Россия вышла из войны ослабленной, униженной и с горящим европейским тылом. Воевать на два фронта она больше не могла физически. Нужно было выбирать. И выбор, как мы увидим дальше, был сделан в пользу примирения с Англией. А это уже прямой путь в Антанту и к 1914 году.
Поворот к Европе и англо-русское сближение
Не было бы счастья, да несчастье помогло. Только кому помогло? Уж точно не России. Поражение 1905 года оставило империю с пустой казной, разбитым флотом и бунтующими рабочими. Воевать на два фронта стало невозможно. Нужно было определяться: либо продолжать лезть в Азию, рискуя новым столкновением с Японией и стоящей за ней Англией, либо сворачивать лавочку и возвращаться туда, где решалась судьба Европы.
Выбор, по сути, сделали за нас. Точнее, его продиктовала та самая финансовая кабала, о которой мы говорили ранее в другой статье в блоке про французские кредиты. После войны России нужны были новые займы – на латание дыр в бюджете, на восстановление флота, на подавление революции. А кто даст? Германия? Вильгельм II, конечно, поиграл мускулами в Бьёрке, но реальных денег не предложил. Франция давала, но с оглядкой на Лондон. А Лондон, в свою очередь, вдруг стал проявлять к Петербургу неожиданную теплоту.
И вот тут самое интересное. Англия, ещё вчера державшая нас за горло на Дальнем Востоке и натравливавшая японцев, вдруг решила, что пора мириться. Почему? Да потому что у самой Британии вырос новый, куда более опасный враг – Германия. Кайзеровский флот открыто бросил вызов британскому владычеству на морях. Берлин строил дредноуты, тянул Багдадскую железную дорогу к Персидскому заливу, лез в Африку и на Ближний Восток. В такой ситуации иметь Россию во врагах было для Лондона непозволительной роскошью.
И вот в 1907 году, всего через два года после Цусимы, в Петербурге было подписано англо-русское соглашение. Формально – о разграничении сфер влияния в Азии, где Персия делилась на зоны, Тибет объявлялся нейтральным, Афганистан признавался британской сферой. Но суть была не в Персии, а в том, что Россия тем самым вползла в систему Антанты. Тройственное согласие – Франция, Россия, Англия – оформилось окончательно. И теперь любой конфликт в Европе автоматически делал нас врагами Германии.
Александр Извольский, министр иностранных дел, подписавший соглашение 1907 года, искренне считал, что это временная мера. Мол, уладим азиатские споры, получим передышку, а там видно будет. Но, как часто бывает, временное становится постоянным, и этот момент – не исключение.
Маньчжурский урок
Вот так, казалось бы, далёкая от европейских дрязг дальневосточная авантюра обернулась для России стратегической катастрофой первой величины.
Ослабленная Россия оказалась загнана в угол. Выбор, который ещё в 1890-е казался возможным после 1905 года превратился в фикцию, и Петербург ушел в объятия Лондона. Англо-русское соглашение 1907 года стало последним кирпичиком в стене Антанты.
И ведь урок, казалось бы, был нагляднее некуда. Не лезь в авантюры, не распыляй силы, не верь "друзьям", которые подталкивают тебя к пропасти. Но, как мы увидим в следующих статьях, урок этот выучен не был. И расплачиваться за это снова придётся миллионами жизней.
Если труд пришелся вам по душе – ставьте лайк! А если хотите развить мысль, поделиться фактом или просто высказать мнение – комментарии в вашем распоряжении! Огромное спасибо всем, кто помогает каналу расти по кнопке "Поддержать автора", а также благодарность тем, кто поправляет/дополняет материал! Очень рад, что на канале собралась думающая аудитория!
Все статьи по этому циклу и ссылки на них вы можете увидеть здесь: