Он ударил меня в первый раз. Не со всей силы. Не кулаком. Ладонью. Но синяк остался. Под глазом. Фиолетовый. Безобразный. Я не плакала. Я терпела. Ради Дениса. Ксения пришла на следующий день. Увидела мой синяк. Побледнела. «Я вызываю полицию», — сказала она. Я схватила её за руку. «Нет. Если ты вызовешь полицию, он узнает о переписке. Он убьёт Дениса». Она смотрела на меня. Плакала. А я улыбалась. Потому что это был не самый страшный удар. Самый страшный — когда я ушла от Дениса.
Тапкин ударил её вечером.
После того как Дениса увезла скорая.
— Ты опозорила меня, — сказал он, входя в её комнату.
— Я спасла человека.
— Ты обняла его при всех.
— Он умирал.
— Он не умер. Он жив. И будет жить. Потому что я заплатил.
— Вы заплатили за операцию. А за его жизнь заплатила я.
— Чем?
— Собой.
— Ты моя. По контракту.
— По контракту я ваша жена. Не рабыня.
— Это одно и то же.
Он подошёл.
— Ты больше не увидишь его.
— Увижу.
— Нет.
— Я выйду за ворота. Я найду его.
— Не выйдешь. Охрана не пустит.
— Я перелезу через забор.
— Упадешь. Сломаешь шею.
— Лучше сломать шею, чем жить с вами.
Он замахнулся.
Она не отшатнулась.
— Бейте, — сказала она. — Мне всё равно.
Он ударил.
Ладонью. По щеке.
Не сильно. Но больно.
Голова мотнулась в сторону.
На губе выступила кровь.
— Будешь ещё умничать? — спросил он.
— Буду, — сказала она. — Всегда. Каждый день. Каждую минуту. Пока вы не убьёте меня.
— Я не убью. Ты слишком дорого стоишь.
— Двадцать миллионов. Дешёвая жизнь.
— Для меня — дорогая.
— Для меня — бесценная. Потому что она не моя. Я продала её вам. А душу оставила себе. И она принадлежит Денису.
Тапкин усмехнулся.
— Романтичная дура.
— Я любящая дура. Это хуже.
Он вышел.
Она подошла к зеркалу.
Посмотрела на синяк.
Фиолетовый. Безобразный. Большой.
— Ничего, — сказала она себе. — Заживёт. Как и сердце. Когда-нибудь.
Она легла в кровать.
Не плакала.
Не спала.
Смотрела в потолок.
И ждала утра.
«КСЕНИЯ»
Ксения пришла на следующий день.
Лиза вышла в сад. Солнце светило. Птицы пели.
— Лиза, — шепнула Ксения через забор. — У меня есть письмо от него.
— Давай.
Ксения просунула конверт.
Увидела синяк.
— Боже, — прошептала она. — Что с тобой?
— Ничего.
— Он ударил тебя?
— Нет. Я упала.
— Врёшь.
— Не вру.
— Лиза, посмотри на меня.
Лиза подняла голову.
Ксения смотрела на синяк.
Слёзы текли по её щекам.
— Я вызываю полицию, — сказала она.
— Нет.
— Он не имеет права.
— Имеет. Я его жена.
— Фиктивная.
— Для полиции — настоящая.
— Ты должна уйти от него.
— Не могу. Если я уйду, он вернёт деньги. Денис умрёт.
— А если ты останешься, он убьёт тебя.
— Не убьёт. Я ему нужна.
— Для чего?
— Для статуса. Для вида. Для того, чтобы унижать.
— Лиза…
— Всё. Не надо. Я справлюсь.
— Не справляешься. Ты в синяках.
— Это пройдёт.
— А если он ударит снова?
— Я ударю в ответ.
— Не ударишь. Ты слабая.
— Я сильная. Я пережила смерть мамы. Я пережила болезнь Дениса. Я переживу и это.
— Но зачем? Зачем тебе это?
— Чтобы он жил.
— Ты с ума сошла.
— Я люблю. Это хуже сумасшествия.
Ксения вытерла слёзы.
— Денис хочет тебя спасти.
— Не надо. Я не хочу, чтобы он рисковал.
— Он уже рискует. Он приходил. Его избили.
— Я знаю.
— Он придёт снова.
— Останови его.
— Не могу. Он тебя любит.
— Скажи ему, чтобы ждал. Я сама уйду.
— Когда?
— Не знаю. Но уйду.
— А если не сможешь?
— Тогда вы придумаете план.
— Какой?
— Побег.
— Это опасно.
— Это единственный выход.
Ксения кивнула.
— Я передам ему.
— Спасибо.
— Береги себя.
— Я буду.
Ксения ушла.
Лиза спрятала письмо.
Вернулась в дом.
Тапкин сидел в гостиной.
— Ты снова была в саду? — спросил он.
— Дышала воздухом.
— С кем ты разговаривала?
— С птицами.
— Врёшь.
— Не вру.
Он подошёл. Посмотрел на её синяк.
— Заживает, — сказал он.
— Спасибо за заботу.
— Я не забочусь. Я констатирую.
— Какая разница?
— Разница в том, что я не буду извиняться.
— Я и не жду.
— Ты злишься?
— Я ненавижу.
— Ненависть — это страсть. Из неё вырастает любовь.
— К вам — никогда.
— Посмотрим.
Он ушёл.
Лиза осталась одна.
Достала письмо.
Прочитала.
«Лиза, я люблю тебя. Я приду. Я спасу тебя. Денис».
Она прижала письмо к груди.
— Я люблю тебя, — прошептала она. — Я буду ждать. Я буду надеяться. Я буду жить. Ради тебя.
Она спрятала письмо.
Легла.
Закрыла глаза.
И впервые за долгое время — уснула.
С надеждой.
Что завтра будет лучше.
Что он придёт.
Что они будут вместе.
Ночью ей приснился Денис.
Он стоял на крыше. Держал одуванчики. Улыбался.
— Я пришёл за тобой, — сказал он.
— Я знаю.
— Ты готова?
— К чему?
— К свободе.
— Я всегда готова.
Он протянул руку.
Она протянула свою.
Но не коснулась.
Потому что проснулась.
— Денис, — прошептала она в темноту.
Тишина.
Только дождь за окном.
Только сердце, которое билось слишком громко.
Только надежда, которая не умирала.
— Я жду, — сказала она. — Приходи. Я не боюсь.
Она закрыла глаза.
И снова уснула.
С одуванчиками во сне.
С любовью наяву.
С верой в чудо.
Которое обязательно случится.
ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ...