Он стоял под окнами с одуванчиками. Дождь лил как из ведра. Одуванчики намокли. Облетели. А он не уходил. Смотрел на моё окно. Я смотрела на него. Плакала. «Ты скучаешь по нему?» — спросил Тапкин за моей спиной. «Нет», — солгала я. «Врёшь», — сказал он. И приказал охране выгнать его. Денис не ушёл. Они били его. Он упал. Я кричала. Тапкин увёл меня от окна. А он остался лежать на асфальте. С одуванчиками. Под дождём. Как сломанная птица. Как моя любовь.
Денис пришёл на следующий день после того, как Тапкин перехватил письмо.
Без одуванчиков. Без плана. Просто — пришёл.
Стоял у ворот. Смотрел на окно.
— Вам кого? — спросил охранник.
— Елизавету.
— Хозяин сказал, что жена не принимает.
— Я знаю. Я не уйду.
— Вам придётся.
— Нет.
Охранник ушёл.
Денис остался.
Через час он вернулся.
— Хозяин сказал, если вы не уйдёте, он вызовет полицию.
— Вызывайте.
— Вы пожалеете.
— Я уже жалею. О том, что не пришёл раньше.
Охранник ушёл.
Денис остался.
Он стоял под дождём. Без зонта. Без куртки. Просто — стоял.
Одуванчиков у него не было.
Он держал в руках только надежду.
«ОКНО»
Лиза сидела в своей комнате.
Смотрела в стену. Думала о Денисе.
Телефона у неё не было. Тапкин забрал. Связи — нет. Надежды — почти.
— Елизавета, — сказал Тапкин, входя. — Подойди к окну.
— Зачем?
— Увидишь.
Она подошла.
И замерла.
Внизу, у ворот, стоял Денис.
Мокрый. Без куртки. С пустыми руками.
— Он пришёл, — сказал Тапкин. — Смотреть на тебя. Как в цирк.
— Отпустите его.
— Не отпущу.
— Он замёрзнет.
— Это его проблемы.
— Вы чудовище.
— Я бизнесмен. Я не отвечаю за чужие простуды.
Лиза смотрела на Дениса.
Он смотрел на её окно.
— Денис, — прошептала она. — Уходи. Пожалуйста.
Он не слышал.
Он стоял.
Смотрел.
Ждал.
— Ты скучаешь по нему? — спросил Тапкин.
— Нет, — солгала она.
— Врёшь.
— Не вру.
— Тогда почему ты плачешь?
Она поднесла руку к лицу. Щёки были мокрыми.
— Это дождь, — сказала она.
— Дождь идёт на улице. Ты в комнате.
— Это слёзы.
— От чего?
— От бессилия.
— Хорошо. Я дам тебе силу.
Он подошёл к окну.
Открыл его.
— Денис! — крикнул он. — Она не хочет тебя видеть! Уходи!
— Я не уйду, — крикнул Денис. — Пока она не скажет мне это в глаза!
— Она не выйдет.
— Тогда я буду ждать.
— Жди. Но ты замёрзнешь.
— Я уже замёрз. Без неё.
Тапкин закрыл окно.
— Видишь? Он не уходит.
— Отпустите его, — повторила Лиза.
— Нет. Пусть пострадает. Как страдал я, когда ты писала ему письма.
— Вы не страдали. Вы злились.
— Это одно и то же.
— Нет. Злость проходит. Страдание остаётся.
Тапкин усмехнулся.
— Ты философ?
— Я женщина. Которая любит.
— Другого.
— Да. Другого.
Он посмотрел на неё долгим взглядом.
— Я уничтожу его, — сказал он. — Если он не уйдёт.
— Не посмеете.
— Посмею.
Он взял телефон.
— Охрана, выгнать этого молодого человека.
— Не надо! — крикнула Лиза.
— Надо.
Он вышел.
Лиза осталась у окна.
Смотрела, как охранники подходят к Денису.
Как они берут его за плечи.
Как он вырывается.
— Денис! — крикнула она. — Уходи!
Он поднял голову.
Увидел её.
Улыбнулся.
— Я не уйду! — крикнул он. — Я люблю тебя!
— Я тоже! — крикнула она. — Но уходи!
— Нет!
Охранники ударили его.
Он упал.
— Денис! — закричала Лиза.
Он встал.
Они ударили снова.
Он упал.
— Денис!
Он не вставал.
Лежал на асфальте.
Под дождём.
С разбитым лицом.
— Остановитесь! — кричала Лиза. — Он умрёт!
Она выбежала из комнаты.
Спустилась по лестнице.
Выбежала на улицу.
— Остановитесь! — крикнула она охранникам. — Я сказала, остановитесь!
Они убрали руки.
Денис лежал на земле.
— Денис, — она опустилась на колени. — Денис, ты жив?
Он открыл глаза.
— Лиза, — прошептал он. — Ты пришла.
— Я здесь.
— Я знал. Я знал, что ты придёшь.
— Я всегда приду. Всегда.
Она обняла его.
— Лиза! — раздался голос Тапкина. — Немедленно вернись в дом!
— Нет.
— Я сказал, вернись!
— Нет. Я не оставлю его.
— Тогда я вызову полицию. Ты будешь свидетельствовать против него. Он сядет в тюрьму.
— За что?
— За нападение на охрану.
— Они били его!
— Они защищали частную собственность.
— Это ложь.
— Это правда. Которую поверят.
Лиза посмотрела на Дениса.
— Уходи, — прошептала она. — Пожалуйста.
— Нет, — сказал он.
— Уходи. Я не хочу, чтобы ты сел в тюрьму.
— А я не хочу, чтобы ты оставалась здесь.
— Я справлюсь.
— Не справишься.
— Тогда уйдём вместе.
— Нельзя, — сказал Тапкин. — Она моя жена.
— Фиктивная, — сказал Денис.
— Брачный договор — не фикция.
— Я его оспорю.
— Не оспоришь. У тебя нет денег.
— Найду.
— Не найдёшь.
— Найду.
Тапкин подошёл.
— Елизавета, иди в дом. Иначе я вызову полицию прямо сейчас.
— Идите, — сказал Денис. — Я справлюсь.
— Не справишься.
— Справлюсь. Я сильный.
— А я люблю тебя.
— Я знаю. Иди.
Она встала.
Поцеловала его в лоб.
— Я вернусь, — прошептала она.
— Я буду ждать.
Она пошла к дому.
Не оборачивалась.
Потому что знала: если обернётся — не уйдёт.
А если не уйдёт — он сядет в тюрьму.
Денис лежал на асфальте.
Дождь лил.
Он смотрел на окно.
На свет, который горел в её комнате.
— Лиза, — прошептал он. — Я не сдамся. Я буду ждать. Я приду снова. С одуванчиками. С надеждой. С любовью.
Он встал.
Шатаясь.
Пошёл к машине.
Охранники смотрели, но не трогали.
— Езжайте, — сказал один. — И не возвращайтесь.
Денис сел за руль.
Посмотрел на дом.
На окно.
На силуэт Лизы.
— Я вернусь, — сказал он. — Завтра. И послезавтра. И каждый день. Пока ты не выйдешь. Пока мы не будем вместе.
Он завёл двигатель.
Уехал.
Но знал: он вернётся.
С одуванчиками.
Под дождём.
С надеждой.
Которая не умирает.
Даже когда всё против.
ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ...