Для того чтобы погрузиться в атмосферу самостоятельного разгадывания исторических ребусов, вовсе не обязательно устремляться за тридевять земель или пробираться в некие секретные архивы. Порой вполне достаточно пары небрежно выписанных строк в старом дневнике, нескольких дат, скупых строчек официальных справочников и пожалуйста – все вместе это складывается в прелестный сюжет. Правда есть маленькое «но» - надо уметь складывать фрагменты мозаики фактов.
***
Вот, скажем, факт неоспоримый - на 19-е ноября 1853-го года господа офицеры сводной гвардейской артиллерийско-гренадерской бригады, к тому времени уже несколько лет простоявшей в Коломне гарнизоном, затеяли бал «в честь годовщины восшествия на престол ныне здравствующего государя императора Николая Павловича».
Если рассматривать это событие с точки зрения «большой истории», то, прежде всего, внимание привлекает дата. К тому моменту Российская Империя уже почти месяц воевала против коалиции государств, в составе Великобритании, Франции, Османской империй и Сардинского королевства (было такое, довольно большое государство в Северной Италии). Как раз накануне бала - 18-го ноября 1853-го года - черноморская эскадра, которой командовал адмирал Нахимов, под Синопом вдребезги разнесла флот турок, но в Коломне никто об этом ничего не знал. Известие о синопской победе достигло центральных губерний страны лишь ещё несколько дней спустя. Таков тогда был ритм жизни.
Но не менее интересно и то, что на этом балу побывал граф Михаил Бутурлин, оставивший о нем кое-какие воспоминания, позволяющие нам проникнуть в реалии жизни далеких предков, сыгравших немалую роль в жизни нашего города.
Господин Бутурлин прибыл на бал не сам по себе, а сопровождая в качестве чиновника особых поручений рязанского губернатора, Петра Петровича Новосильцева, которого вместе с его супругой, Миропой Александровной, пригласили офицеры бригады. Обязанностью графа Бутурлина и его сослуживца А.И. Протасьева на этом празднике было «отражение ударов гостеприимства». Зная повадку гвардейцев, господин Новосильцев делегировал своих порученцев… для поднятия тостов, чтобы не упиться самому. Предосторожность была отнюдь не лишняя, ибо распорядители бала - батарейные командиры, полковники Вокар и Щебельский - по словам Бутурлина «шампанского не щадили».
Прежде послуживший в Павлоградском гусарском полку, немало покутивший на своем веку граф, и его товарищ Протасьев, так же слывший большим умельцем пить, и те, не выдержав взятого темпа, к концу вечера «сломались». Их тяжело пьяными отвез к себе на квартиру адъютант бригадного командира поручик Львов, а потом, завершая описания бальных приключений в Коломне, господин Бутурлин сделал занятную ремарку о судьбе Львова, в доме которого ночевал.
«Вскоре после того памятного бала – пишет в своих мемуарах Бутурлин: - Поручик Львов женился на столь же богатой, сколь и некрасивой девице (самой некрасивой, по общему мнению, в Коломенском уезде) графине Санти».
Такие вот «случайные замечания», часто сделанные походя, для ценителей подлинной истории дороже иных томов «официальных бумаг». Если продолжить изыскания в том же направлении, то из множества самых разных мелочей относящихся к той давней женитьбе, возникает занятная картина брака «по расчету», завязка которого, скорое всего, и произошла во время того самого ноябрьского бала.
***
Прадед графини Санти приехал в Россию при Петре Великом, и его ведению поручили Герольдмейстерскую контору, занимавшуюся составлением гербов для российских городов и дворянских родов, как это было принято в европейских странах. Среди прочих составил граф Санти и герб города Коломны, даже не подозревая тогда, насколько он и его потомки будут с ним связаны. На специфическом языке герольдии коломенский читается это так: «на лазоревом поле столп белый, наверху корона, по бокам звезды».
Некоторых граждан, склонных всюду видеть заговор и происки масонов-сионистов, очень смущает то, что звезды на коломенском гербе шестиконечные. В утешение им обратим внимание на то, что настоящая «звезда Давида» обращена к верху одним лучом, а на нашем гербе обе, хоть и о шести концах как «могендовид», но двумя лучами вверх, так что в «тайные символы влияния мировой закулисы» они никак не годятся.
Классическая трактовка коломенская герба такова:
«Лазурный фон щита символизирует красоту, величие и мягкость. Зелень в нижней части, означает надежду, радость, изобилие. Колонна или столп – почетная геральдическая фигура: символ величия, прямоты, надежности. Отделка золотом – символика богатства, великодушия и справедливости, а серебро герба говорит о чистоте и невинности. Звезды такой формы символизируют божество, свет, бесконечность, путеводность, борьбу зла со злом».
***
За свою службу граф Франц Санти был награжден орденами и поместьями, часть из которых находилась в Коломенском уезде, а потому его потомки писались коломенскими дворянами. К тому моменту, когда поручик Львов повстречал на балу юную графиню Софью, наследниками всех имений Санти в Коломенском уезде оставалась она и её одиннадцатилетний кузен Лев Александрович, рожденный 9-го февраля 1830-го года. Именно в 1853-м году, когда артиллерийско-гренадерская бригада закатила в Коломне бал, Софья Алексеевна стала «дебютанткой» - в шестнадцать лет дворянских девиц родители или опекуны начинали «вывозить в свет».
Вот и графиню собирались «вывезти» в Первопрестольную, где в салонах порядочных домов, на балах, в театрах и гуляньях, происходило действо, называемое «ярмаркой невест». Потенциальные женихи в приятной обстановке высматривали подходящих для женитьбы девушек, сводили знакомство с их родней, флиртовали, примеривались. В свою очередь женихов рассматривали, наводили о них справки, прикидывали, будет ли от знакомства толк.
Отъезд мадам Санти и её дочери в Москву задерживало лишь осеннее бездорожье. Они ждали, когда установится верный санный путь, но прежде чем пал первый снег, в Коломне состоялся бал, на котором судьба Софьи и решилась. Праздник этот в Коломне гремел два дня к ряду, и среди этого веселья произошла встреча поручика Геннадия Николаевича Львова, отправлявшего завидную должность адъютанта бригадного командира, с богатенькой наследницей несоблазнительной наружности.
Судя по развитию сюжета, предприняв «первую атаку» на офицерском балу, поручик Львов вполне преуспел, произведя должное впечатление на мадмуазель Санти, а более того, пожалуй, на её маменьку, вдовствующую графиню Варвару Осиповну, урожденную Эбэрт. Заключить это можно из того, что Софью Алексеевну зимой не повезли в Москву для приискания возможных марьяжных альянсов. Видно, дело приняло слишком серьезный оборот, если, презрев московский выбор женихов, девушку оставили в Коломне, где о ней уже «сложилось определенное мнение».
Ремарка в дневнике графа Бутурлина о внешности Софьи Алексеевны важна тем, что он её и сам видел, и то, что люди о ней говорили, до нас донес. Итак, примем на веру то, что красотою юная графиня пленять никак не могла, однако же как потенциальная невеста она обладала весьма привлекательными качествами – за ней давали хорошее приданое! Как писано у Бутурлина, мадмуазель считалась самой богатой невестой в уезде, а если быть конкретнее, то из документов усматривается, что за ней в приданое шли села Акатьевское, Васильевское и Жилево, со всеми угодьями и крепостными мужичками. Кроме того, графине Санти принадлежало село Поречье Бежецкого уезда Тверской губернии. Куш не малый!
Претендент на руку (и приданое) графини был старше её почти на пятнадцать лет, происходил из семьи служилых дворян. Писался он тульским помещиком, но личное состояние его было невелико, а потому предпочел Геннадий Николаевич ловле красивых журавлей в небесах хоть и невзрачную, но весьма состоятельную синицу в руке. Действовал он решительно, не дав никаких шансов возможным конкурентам.
Сразу после бала начался Филиппов пост – праздников, а стало быть «приличных поводов» для встреч не стало, зато на исходе декабря целой чередой пошли рождественские и новогодние праздники, балы да маскарады, визиты и поездки в гости – самое время для ухаживаний. На Масленицу быть сговору, а после ранней Пасхи - 18-го апреля 1854-го года - как раз на «Красную горку», и свадебку сыграли. Был ли этот брак счастливым? Как уверяют знатоки жизни, браки по расчету вполне могут быть удачными… если расчет произведен верно.
Порукой того, что у Софьи Алексеевны и Геннадия Николаевича все сложилось достаточно хорошо, служит факт рождения их дочери Вари, появившейся на свет 15 января 1855 года. Если сопоставить даты, то выходит, что Варвара Геннадиевна была зачата во время «медового месяца». Супруги сохранили обоюдный интерес друг к другу на всю жизнь. Об этом можно судить по тому, что их младший сын Алексей родился через 17 лет брака - 23 ноября 1871 года. Господа Львовы в ту пору жили уже Москве и Алексея крестили в храме Усекновения головы св. Иоанна Предтечи в Старой Конюшенной улице.
***
Став мужем и отцом, распорядителем семейного состояния, Геннадий Николаевич вышел в отставку с чином капитана гвардии и занялся частным предпринимательством, подав прошение о разрешении ему учредить пассажирское и буксирное пароходство на реках Москве и Оке. Возможно, в этом стремлении сыграла роль наследственность – многие Львовы служили «по флоту», а отец Геннадия Николаевича, Николай Григорьевич Львов, дослужился до чина капитан-лейтенанта. Ну, как бы то ни было, решил Геннадий Николаевич заняться делом рискованным, потому что те, кто пытался наладить движение пароходов по Оке прежде него, особого успеха не имели.
Но Геннадий Николаевич, действуя в свойственной ему энергичной манере, весной 1858 поместил в газете «Ведомости Московской городской полиции» объявление о том, что с 29 апреля будет действовать пароходная линия, доставляющая пассажиров и разные грузы. Желающие прокатиться или отправить какую-либо кладь, должны были обращаться в контору пароходства, находившуюся в Москве, в доме Райхенау возле Краснохолмского моста. Грузовой пароход «Москва», имевший машину в 30 лошадиных сил, 4 мая отправился в Нижний Новгород, а «Николай» с паровой машиной в 45 лошадиных сил повез пассажиров в Коломну. По течению они проходили за сутки до 150 верст, а против течения — около 100 верст.
Затеянное Львовым дело постепенно развивалось, росло количество пароходов, прокладывались новые маршруты. Суда пароходства совершали регулярные рейсы от Москвы, по Москве-реке и Оке, вниз до Нижнего Новгорода. Туда же, к пристаням Нижнего, пароходы Львова ходили по Оке от Орла. По Волге грузы и пассажиры перевозились от Твери до Симбирска.
***
В начале ноября 1860-го году скончался кузен Софьи Алексеевны - Лев Александрович Санти, - которого похоронили в селе Васильево подле храма. Чета Львовых наследовала долю его владения, в том числе село Карасево, возникшее на месте пустоши Дашковой, доля в которой принадлежала ещё графине Прасковье Петровне Санти, вдове герольдмейстера. Таким образом, Львовы став единоличными владельцами изрядного земляного надела в окской пойме. Однако дела, связанные с управлением пароходством требовали пребывания Геннадия Николаевича в Москве, так что в своем имении они бывали только летом, как это было исконно принято у русского барства.
Формально Геннадий Николаевич Львов принадлежал к тульскому дворянству, жил в Москве, но считался помещиком Коломенского уезда, что позволяло ему участвовать в местных выборах. Он избирался предводителем уездного дворянства, а так же председателем земской думы. На этих поприщах общественного служения, несмотря на частые разъезды по делам пароходства и заботами об управлении имениями, Геннадий Львович проявил себя с самой похвальной стороны как руководитель, попечитель и благотворитель. Он много сделал для развития народного образования, медицины и общего просвещения крестьянства уезда. В ту пору, когда Львов был главой училищного совета в Коломенском уезде, его усилиями число учебных заведений в уезде увеличилось почти втрое – с 13 до 38-ми.
В гражданской службе Геннадий Львович достиг чина «действительного статского советника», что в табели о рангах равнялось генерал-майору армии, полковнику гвардии или придворному званию камергера. Умер этот деловой человек и общественный деятель в 1893-м году, а похоронили его на кладбище села Карасево. Когда и где упокоилась его супруга, Софья Алексеевна, точных данных нет. Хочется надеяться – пока нет.