Два года я выстраивала «правильные» отношения с ИИ. И это оказалась системной ловушкой.
Исследования. Декомпозиция текстов. Режим «зеркала» — чтобы выловить слепые зоны, логические разрывы и когнитивные искажения. Выглядело профессионально. Ощущалось как «достаточно», а на деле — нет.
Два режима работы бортового компьютера. Чистая нейробиология, никакой эзотерики.
Первый — режим линейного алгоритма. Знакомый ввод, предсказуемый вывод.
Нейробиолог Вольфрам Шульц ещё в 1997 году доказал: дофаминовые нейроны активируются не на само вознаграждение, а на предсказание вознаграждения. Как только задача освоена и результат ожидаем — нейроны замолкают. Дофамин перестаёт реагировать на награду, когда она стала полностью предсказуемой. [APS]
Мозг буквально теряет интерес к тому, что уже понял. Но ему по-прежнему нравится ощущение контроля над знакомым циклом. Зацикленная петля обратной связи. Красивая, ритмичная, затягивающая, затягивающаяся 🤣 .
Рецепторы, прикормленные коротким циклом, блокируют доступ к другим мощностям. Это не лень. Это аппаратный сбой: нейрохимия физически не даёт переключить регистр.
Именно поэтому умные и продуктивные часто не решают по-настоящему сложные задачи. Они слишком заняты имитацией высокой загрузки.
Моя точка узнавания была некрасивой и скажу прямо - стрёмной.
Я увидела, как добровольно кормлю себя «понятными» задачами с быстрым тегом «готово».
Идеальный субстрат для линейных достижений, которые незаметно подменяют собой масштабный прорыв.
Мне это не понравилось.
И здесь проявился слой, который я долго не могла маркировать:
1️⃣«Делание дел» — когда фокус на конечном объекте. На результате.
2️⃣ «Делание действий» — когда главная цель в том, чтобы просто зае... ся устать. Чтобы потом использовать эту усталость как алиби. Чтобы обидеться, если этот «подвиг» не оценили.
Мозг на коротком поводке дофамина вознаграждает за суету, а не за архитектуру. Комфортный самообман.
Второй режим — режим архитектора в зоне неопределённости — требует осознанного управления. Он не включается автоматически и не является базовой настройкой системы.
Вход в него — результат высокой осознанности и отточенных ритуалов настройки. В моём случае это протоколы изоляции: абсолютная тишина и полное отключение от всех источников информационного и не только шума. Только в этом искусственном вакууме рождается терпимость к «не знаю как» и готовность проектировать там, где ещё нет компетенций.
Это иное состояние. Сейчас я различаю его физически как предельный мышечный тонус перед стартом. Именно с поиском этих точек входа я работаю и сама, и с теми, кто готов строить, а не имитировать загрузку.
Количество часов в сутках осталось прежним. Изменилась плотность происходящего внутри.
С инструментами та же динамика. Способ работы с инструментом — это и есть один из ритуалов: он либо удерживает тебя в первом режиме, либо помогает войти во второй.
Исследование студентов-инженеров подтверждает: большинство взаимодействует с ИИ пассивно и директивно — с минимальным исследовательским участием. [ScienceDirect]
Дал задание — получил файл — закрыл тикет. Это «делание действий».
Atlassian в своём отчёте разделяет пользователей на «потребителей автоматизации» и «стратегических коллабораторов». [Atlassian] Разрыв между ними не в технических знаниях, а в режиме работы мозга.
Можно использовать нейросеть как продвинутую CRM для мыслей. Инструмент здесь просто исполнитель.
А можно как партнёра по созданию смыслов, которых до этого не существовало в природе. MIT обнаружил: в задачах на создание нового синергия человека и ИИ значительно выше, чем в задачах на принятие решений. [MIT Sloan]
Это другие отношения. Они требуют режима творца. Партнёр бесполезен для головы, настроенной на механическое «сделай и отвали».
Твой выбор сегодня: ты строишь систему или просто создаёшь шум?
И чем для тебя является инструмент в твоих руках?
Ответ на второй вопрос всегда является производной от первого. Без исключений.
