Прочитал подростковую повесть Веркина «Через сто лет». Ну, к.б. прочитал. Сюжет такой: на Земле произошел некий апокалипсис, в излюбленных веркинских традициях самый разнообразный — и ядерная война, и вирус мобильного бешенства (где же он это взял и когда положит на место), и мутация человеческого вида. Большинство людей стали вупами (вампирами, вурдалаками). Вупы принялись активно убивать всё живое, а затем остались одни в жутких ужасных городах, и тогда заметили, что им плохо. Вупы начали окукливаться — превращаться к.б. в куколки бабочек, впадать в некую кому. И решили они просить прощения у горстки выживших людей. Собрались у вулкана Этна и стали по очереди прыгать в кипящую лаву, чтобы заслужить прощение. И люди их простили. С тех пор для вупов люди — самая большая ценность. Мечта любого вупа — стать человеком. А пока вупы всё делают как бы, как будто — к.б. смеются, воспроизводят звук человеческого смеха, к.б. пугаются, к.б. плачут. У них не целая душа, а к.б. четвертинка. Они ходят на курсы соулбилдинга, строительства души, где смотрят старые фильмы (со специальными пометками, где смеяться или плакать), читают книги (все вупы должны читать, потому что без чтения совсем погаснут искры души), собирают цветы, играют на музыкальных инструментах, ходят в дельфинарий. Иногда у вупов получается развить свое чувство примерно на долю от человеческого. Любое чувство. Кроме любви.
Мне очень нравится, что Веркин не стесняется крупных любовных историй. Что, как и «Остров Сахалин», этот текст проще всего и понятнее всего будет охарактеризовать фразой «история любви». Что Веркин не боится переписывать, заимствовать истории. Главные герои говорят об «Аэлите» уже внутри текста, и весь этот романчик можно было бы закончить финальными строчками «Аэлиты»: «Голос Аэлиты, любви, вечности, голос тоски, летит по всей Вселенной, зовя, призывая, клича, — где ты, где ты, любовь?»
«Через сто лет» — история поисков любви. Но Веркин пишет, что любовь есть недостижимость. Он сравнивает любовь с хрустальной стеной, за которой мы видим того, кого любим, но если вдруг стену убрать и коснуться второго напрямую, то получится счастье, а не любовь. Мне нравится эта мысль. Думаю, любовь — это прежде всего невозможность. И эта мысль — пересказ сюжета романа. Главный герой сто лет вглядывается в ночное небо, потому что там, на ближней к Солнцу орбите, вращается корабль, на котором спит законсервированным сном девушка, которую он полюбил. Я бы сказал, что, может быть, вупы, всегда пародировавшие человечество из книг и фильмов, всего лишь именно так представляли себе любовь — как трагедию, как катастрофу. Но даже если так: главный герой уже был после человеком, он точно знает, что и как они испытывают, и он выбрал вновь стать вупом, потому что вупы живут вечно и потому что она там — на списанном лайнере «Черный принц», за слоем толстого хрусталя, холодней дождя, «А вы ее ждете, до сих пор ждете?»
У каждого вупа душа все-таки есть, просто ее так мало, что иногда даже незаметно. И что самое страшное – даже эта самая малость стремится к распаду. И чтобы этот распад остановить и даже обернуть вспять, надо использовать определенные упражнения. Поливать цветы, смотреть мелодрамы и драмы, стараться испугаться, натирать луком глаза, улыбаться.
Нам трудно читать бумажные книги, мы не способны к любви и к мелкой работе. Поэтому у нас нет механических часов, вязаных носков, мы не клеим елочные игрушки и не подписываем открытки.
Они стояли друг напротив друга, мертвые угри, прелые листья, черный песок, прах. И я тоже такой.
Я вдруг подумал: вот если взять всех нас и как-то выделить из нас ошметки наших душ. Посадить нас в какую-нибудь душедистилляционную машину и выпарить, совершить возгонку. Интересно, всего этого хватит, чтобы составить одну настоящую полноценную душу?