Каждое девятое мая я просыпаюсь с одной и той же мыслью, которая, как старая заноза, сидит где-то между пятым ребром и чувством исторической справедливости. Мысль эта не про георгиевские ленты на антеннах такси (это уже такой же неотъемлемый элемент городского пейзажа, как голуби и реклама окон ПВХ). Мысль эта — про календарь. Про странную, почти мистическую пропасть в одни сутки, которая отделяет нашу действительность от их реальности.
Вот смотрите. Европа восьмого мая скорбно поджимает губы. Они называют это «День памяти и примирения». Там зажигают свечи, надевают строгие костюмы и смотрят в пол. В их глазах — рефлексия, печаль и тихий ужас перед тем, что люди могут быть друг другу волками. Это день, когда они вспоминают, что была война.
А мы? А мы просыпаемся девятого — и орём «Ура». Мы запускаем в небо салюты, которые в мирное время вызывают недоумение у собак и младенцев, а в этот день — очищают душу. Мы едим шашлык с таким аппетитом, будто лично отвоевали плацдарм под Прохоровкой, хотя максимум, что удалось отвоевать за год, — это место на парковке у супермаркета. Мы вспоминаем не то, что была война, а то, чем она закончилась.
Вот она, разница в один день, которая вмещает в себя бездну менталитета. Они — помнят. Мы — победили. Они всё ещё переваривают факт падения Рейхстага. Мы — уже много поколений передаём по наследству бабушкин рецепт салата оливье именно с той, победной, колбасой.
И знаете, у меня нет ни малейшего желания быть ментором и учить Европу правильной скорби. Бог им судья, как говорила моя бабушка, когда соседка в очередной раз заливала наш балкон при поливе своих несчастных петуний. Но есть один момент, который я, как человек с отличным чувством юмора и отвратительной памятью на цифры (кроме тех, что касаются налогов), не могу обойти стороной. Момент этот — цена вопроса. Не в долларах и не в евро. А в людях.
А теперь выключим звук салютов. Просто на минуту. Посмотрим в бездну. Цифры. От них реально темнеет в глазах.
26,6 миллиона человек. Это не цифра. Это — страна. Всё население современной Австралии, вырезанное под корень. Три Хорватии. Семь Ирландий. Просто взяли и стёрли с лица земли.
Представьте себе город, в котором не осталось ни одного жителя. Представьте тысячу таких городов. Или по-другому: в годы войны каждые пять секунд на фронте или в тылу гиб один советский человек. Вы сейчас дочитаете это предложение до точки — минус один. Точка — минус второй. Один пацан из-под Рязани, который даже девушку поцеловать не успел. Вторая — ткачиха из Иваново, упавшая от голода у станка.
Из этих двадцати шести миллионов львиная доля — не солдаты вермахта, уничтоженные в честном бою. Это мирные жители. Дети блокадного Ленинграда, чьи дневники мы читаем с комом в горле. Сожжённая Хатынь. Бабий Яр. То, что нельзя облечь в красивую литературную форму, не рискуя сорваться в фальшь.
Для сравнения, чтобы вы поняли масштаб европейской «памяти»: общие потери США во Второй мировой (которые они считают национальной трагедией, и они правы, любая жизнь бесценна) — около 418 тысяч человек. Только чтобы достичь уровня наших утрат, Штатам нужно было бы воевать шестьдесят три Вторые мировые подряд. Просто вдумайтесь в эту пропорцию. У нас погибло больше людей в одном только Сталинградском котле, чем англичане и американцы потеряли за всю войну на всех фронтах, вместе взятых.
И вот тут у меня возникает тот самый философский вопрос, который не даёт покоя, когда смотришь на современные европейские учения, где французские танки снова зачем-то пылят в сторону востока. У меня, как у человека с самоиронией, возникает закономерный вопрос: ребята, у вас там сквозняк в коллективной памяти?
Такое ощущение, что история для западного политика — это как лента в запрещённой социальной сети: пролистал, лайкнул снимок красивого заката над Бранденбургскими воротами, и забыл, что было в предыдущем сообщении. А в предыдущем посте было вот что: тот самый «Дранг нах Остен» закончился знаменем над Рейхстагом и тем, что берлинские фрау собственноручно разбирали завалы, пока наши деды-победители кормили их кашей из полевой кухни.
Они готовы на реванш? Честно? Я слышу эти разговоры. Я вижу, как накачивают оружием территории, которые когда-то были освобождены ценой крови моего прадеда. И мне не страшно. Мне даже немного смешно. Знаете, как смешно становится взрослому дядьке, когда пятилетний ребёнок с пластиковым мечом пытается пробить бетонную стену. Этот реванш, дорогие мои соседи по континенту, закончится ровно так же, как и все предыдущие. Потому что вы почему-то каждый раз забываете про нашу главную особенность, про наш потаённый внутренний код, который не установлен ни в одной вашей лаборатории. Это — русская духовность.
Не пафосная, не плакатная, не та, про которую орут с трибун. А та, про которую Александр Невский сказал просто, как гвоздь вбил: «Кто с мечом к нам придёт, от меча и погибнет». И ведь это не угроза, господа. Это — физика. Закон всемирного тяготения. Не потому что мы такие злые и хотим всех убить. А потому что на этой земле, пропитанной кровью 26 миллионов, любой «меч» переплавляется в лом, которым потом наши же бабы будут вскапывать огород, чтобы посадить ту самую картошку для победного оливье.
Я не хочу, чтобы эта статья звучала как урок истории для двоечников. Я хочу, чтобы она оставляла больше вопросов, чем ответов. Например, вопрос: а что бы мы делали на месте Европы, если бы у нас была такая короткая память? Наверное, тоже выращивали бы тюльпаны на могилах и называли это «днём памяти». Но мы — не они. У нас память длинная, как русская зима.
И поэтому сегодня, девятого мая, я, обычный пожилой мужчина с превосходным чувством юмора, налью себе рюмку. Не для того, чтобы напиться. А для того, чтобы, когда первая салютная вспышка разорвёт небо, почувствовать, как дрожит земля. Так же, как она дрожала тогда. И я скажу тост. Всего два слова. Не пафосно. Шёпотом. «Спасибо, дед».
И пойду резать колбасу. Плотную, с белыми крапинками жира, ту самую — «Докторскую». Потому что Победа — это не только скорбь. Это ещё и право на то, чтобы жить, смеяться и даже иронизировать над теми, кто за один день до нашего салюта зачем-то продолжает зажигать траурные свечи. Пусть зажигают. Им ещё долго освещать себе путь к осознанию простой истины: с нами лучше дружить.
Хотя бы потому, что мы помним цену дружбы. И цену предательства тоже помним. До копейки. До последнего патрона. До двадцатишестимиллионного вздоха.
Постскриптум (PS)
Знаете, что было самым трудным в написании этой статьи? Иллюстрации. Сам я рисовать не умею и честно признаюсь: часто прибегаю к помощи нейросетей. Так вот, когда попытался создать картинки для этой публикации, вразумительного отказа я не получил — меня просто… не поняли. Несколько компаний (в том числе те, что позиционируют себя как «российские») вежливо, но твёрдо отфутболили запрос. Причина: «неэтичность рисунков». Якобы они оскорбляют чувства проигравшей стороны. Или излишне жестоки. Или скандальны.
Вы сами видите итоговые иллюстрации — и можете убедиться: они достаточно сдержанны, даже либеральны. Ни капли чернухи. Ни грамма надругательства над чьей-то памятью. Тогда у меня встаёт вопрос. Либо эти «российские» сервисы на самом деле российскими не являются (и работают по лекалам западной политкорректности). Либо мы — не победители в войне с агрессивным Западом? И потому не имеем права гордиться своей Победой, независимо пользоваться её плодами, а должны, осторожно ступая, чтобы ненароком никого не обидеть, тихонько отметить «якобы» победу — и ни в коем случае не топтаться на гордыне и самолюбовании проигравших.
Вот так, господа. Даже картинка к Дню Победы сегодня — поступок.
Читайте больше на канале «Свиток Семи Дней»:
🔥 Подписывайтесь, чтобы не пропустить новые статьи!
💬 Делитесь этим текстом с друзьями и обсуждайте в комментариях!
👍 Ставьте лайк, если согласны с каждым словом!