Прошел ровно месяц с того дня, как Катя проводила взглядом красивую черную машину, увозившую ее необычного пациента в аэропорт, а оттуда — в Германию на реабилитацию.
Каждый день она ловила себя на мысли, что ждет сообщения. Саша писал ей каждый вечер. Сначала коротко: как самочувствие, потом длиннее, с вопросами о ее дне, о больнице, о том, не обижает ли ее эта стерва Марина Сергеевна. Катя смеялась, читая его слова, и отвечала, что после того случая старшая медсестра обходит ее стороной, бросая только злые взгляды.
Марина Сергеевна действительно притихла. После того как главврач лично спустился в приемный покой и при ней пожал Кате руку, а Олег Петрович многозначительно хмыкнул, она поняла, что связываться с новенькой пока не стоит. Но взгляд ее оставался тяжелым и обещающим.
В то утро Катя, как обычно, переоделась в белый халат, поправила шапочку на светлых волосах и вышла в коридор, чтобы принять смену. В отделении было тихо, плановые больные еще спали.
Она услышала шаги за спиной и обернулась.
Он стоял в конце коридора. Высокий, широкоплечий, в дорогом темно-синем костюме, который сидел на нем как влитой. С лица исчезла болезненная отечность, и теперь Катя видела перед собой молодого мужчину с волевым подбородком, аккуратной щетиной и внимательными серыми глазами.
В руках он держал огромный букет белых роз.
Катя замерла. Саша улыбнулся и сделал несколько шагов ей навстречу. За его спиной маячили двое крепких парней в черных костюмах, но они держались на почтительном расстоянии.
— Катя, это же вы, — произнес он, и голос его звучал совсем не так, как тогда, в полубреду, на больничной койке. Сейчас это был голос уверенного в себе человека. — Я только сегодня вернулся из Германии. Сразу с самолета сюда.
Он протянул ей цветы. Катя машинально приняла букет, чувствуя, как щеки заливает предательский румянец.
— Зачем вы, — пробормотала она. — Не стоило.
— Еще как стоило, — ответил Саша, не сводя с нее глаз. — Катя, а я и не думал, что вы настолько красивы.
Она окончательно смутилась. В белом халате, с дурацкой шапочкой на голове и без грамма косметики она чувствовала себя совсем некрасивой. Но взгляд Саши говорил об обратном.
В конце коридора появилась Марина Сергеевна. Она застыла, увидев процессию: Катю с букетом, статного мужчину и двух охранников. Ее лицо вытянулось, а потом перекосилось от едва сдерживаемой злости.
Катя заметила ее краем глаза, но решила не обращать внимания.
— Как ваше самочувствие? — спросила она, поднимая глаза на Сашу. — Врачи в Германии дали хорошие прогнозы?
— Отличные, — кивнул он. — Почти полностью восстановился. Голова иногда побаливает, но это ерунда по сравнению с тем, что могло бы быть.
Он замолчал на секунду, словно вспоминая что-то тяжелое, а потом встряхнул головой.
— Катя, я приехал не только поблагодарить вас. Я приехал пригласить вас на ужин. Сегодня вечером. В доме моего отца будет небольшой семейный прием в честь моего возвращения. Я хочу, чтобы вы были там.
Катя растерялась. Она посмотрела на свой халат, на больничные стены, потом снова на Сашу.
— Я не думаю, что это уместно, — тихо сказала она. — Я простая медсестра. А ваша семья...
— Моя семья будет счастлива познакомиться с человеком, который спас мне жизнь, — твердо перебил ее Саша. — Особенно после того, что я им расскажу.
Он взял ее за руку. Ладонь у него была теплая и сухая.
— Катя, пожалуйста. Для меня это важно.
Она колебалась всего мгновение, а потом кивнула.
— Хорошо. Во сколько и куда подъехать?
— Я пришлю машину к семи, — улыбнулся Саша. — И не волнуйтесь о наряде. Просто будьте собой.
Он еще раз сжал ее руку, развернулся и пошел к выходу. Охранники двинулись следом, как привязанные.
Катя осталась стоять с букетом посреди коридора, чувствуя на себе десятки любопытных взглядов пациентов и медперсонала.
— Ну что, Катенька, — раздался за спиной елейный голос Марины Сергеевны. — Доходилась своего принца на белом коне?
Катя повернулась к ней. Старшая медсестра стояла, скрестив руки на груди, и смотрела на нее с презрительной усмешкой.
— Марина Сергеевна, давайте вы не будете лезть в мою жизнь, — спокойно ответила Катя. — У вас своих забот полно. Семнадцатая палата жалуется, что вы им утки не поменяли.
Марина Сергеевна побагровела и открыла рот, чтобы ответить резкостью, но Катя уже развернулась и пошла в ординаторскую.
Оставшееся до вечера время пролетело как один миг. Катя отпросилась у Олега Петровича на пару часов раньше, и тот, узнав причину, только улыбнулся и махнул рукой.
— Иди, Катюша. Ты заслужила нормального праздника.
Дома она долго перебирала свой скромный гардероб. В шкафу висели в основном джинсы, футболки и пара строгих платьев для работы. Наконец она остановилась на простом, но элегантном темно-зеленом платье, которое купила когда-то на распродаже и ни разу не надевала. Оно подчеркивало цвет ее глаз и фигуру, не будучи при этом вызывающим.
Ровно в семь вечера у подъезда ее скромной пятиэтажки остановился черный «Мерседес» с тонированными стеклами. Водитель вышел и открыл перед ней заднюю дверь.
Катя села в прохладный кожаный салон, и машина плавно тронулась с места.
Они ехали около получаса, сначала по городу, потом по загородному шоссе, пока не свернули к высоким кованым воротам. За ними открылась широкая аллея, освещенная фонарями, ведущая к огромному трехэтажному особняку из светлого камня.
У Кати перехватило дыхание. Она, конечно, понимала, что семья у Саши состоятельная, но такого размаха не ожидала.
Машина остановилась перед парадным входом. Водитель снова открыл ей дверь, и Катя вышла на гравийную дорожку.
Саша ждал ее на ступенях. Он переоделся в светлый костюм и теперь выглядел еще более впечатляюще.
— Катя, вы великолепны, — сказал он, протягивая ей руку. — Пойдемте. Я вас представлю.
Она оперлась на его руку, и они вошли внутрь.
Холл поражал воображение. Высоченные потолки, мраморный пол, широкая лестница с коваными перилами, уходящая на второй этаж. Откуда-то доносилась тихая классическая музыка и приглушенный гул голосов.
Саша повел ее в гостиную. Это была огромная комната с камином, мягкими диванами и сервированным длинным столом. В комнате находилось человек десять, но Катя сразу выделила троих.
У камина стоял пожилой, но подтянутый мужчина с седыми висками и властным взглядом. Это, без сомнения, был отец Саши — Павел Викторович. Рядом с ним сидела женщина лет сорока пяти в дорогом жемчужном колье и с надменным выражением лица. Ирина, мачеха, догадалась Катя. А чуть поодаль, с бокалом шампанского, стояла молодая девушка с острыми чертами лица и насмешливым взглядом. Лера, сводная сестра.
Еще в комнате были какие-то люди, вероятно, дальние родственники и партнеры отца, но они держались отдельной группой.
Как только Саша и Катя переступили порог, все взгляды обратились к ним.
— Добрый вечер, — громко сказал Саша. — Папа, позволь представить тебе Екатерину. Мою спасительницу.
Он сделал шаг вперед, увлекая Катю за собой. Павел Викторович оторвался от разговора и посмотрел на девушку оценивающим взглядом.
— Здравствуйте, Екатерина, — произнес он нейтральным тоном. — Мой сын много о вас рассказывал. Благодарю вас за то, что вы для него сделали.
— Я просто выполняла свою работу, — тихо ответила Катя.
Ирина, сидевшая в кресле, поджала губы и демонстративно отвернулась к камину. А Лера, сделав глоток шампанского, громко и отчетливо произнесла:
— Саш, ты серьезно? Медсестру в дом привел? Пап, ты посмотри, кого твой сын нашел. Видимо, по палатам шерстила, пока он без сознания лежал.
В гостиной повисла тишина. Даже гости за дальним концом стола замолчали.
Катя почувствовала, как кровь бросилась ей в лицо. Она перевела взгляд на Сашу. Тот побледнел, но сжал челюсти и холодно посмотрел на сестру.
— Лера, закрой рот, — негромко, но очень веско сказал он. — Иначе я закрою его за тебя.
— Лерочка, ну зачем ты так, — раздался тихий голос от двери.
Катя обернулась. В гостиную вошла женщина лет шестидесяти, в простом, но дорогом сером костюме. У нее было доброе, усталое лицо и внимательные глаза. Она подошла к Кате и улыбнулась.
— Здравствуйте, Катенька. Я Светлана Николаевна, тетя Саши, сестра его покойной мамы. Не обращайте внимания на Леру, она у нас девочка невоспитанная.
Ирина наконец соизволила повернуться.
— Света, не лезь не в свое дело. Лера права. Саша мог бы найти себе партию и получше, чем какая-то медсестра из районной больницы.
Павел Викторович поднял руку, призывая всех к молчанию.
— Прекратите базар. Екатерина — наша гостья, и я прошу относиться к ней с уважением. Садитесь за стол, ужин готов.
Все начали рассаживаться. Саша усадил Катю рядом с собой, напротив Леры и Ирины. Тетя Света села по другую сторону от Кати и тихонько сжала ее локоть в знак поддержки.
Ужин начался в гнетущей тишине. Официанты разлили вино и подали закуски. Саша пытался завязать нейтральный разговор с отцом о делах, но Павел Викторович отвечал односложно, бросая быстрые взгляды на Катю.
Лера не сводила с девушки презрительного взгляда. Она явно ждала момента, чтобы снова уколоть.
И момент настал, когда подали горячее.
— Катя, скажите, а правда, что вы из общежития сразу в нашу семью метите? — невинным тоном спросила Лера. — Нет, я понимаю, конечно, работа медсестры — это почетно, но все же... Вам не кажется, что вы немного не дотягиваете до уровня этого дома?
Катя положила вилку и прямо посмотрела на Леру.
— Лера, я не претендую ни на что в этом доме. Меня пригласил Саша. Если вас что-то не устраивает, вы можете обсудить это с ним.
Лера усмехнулась.
— Ой, да что с ним обсуждать. Он у нас всегда был идеалистом. Сначала в благотворительность ударился, потом в горы лазать начал, чуть не убился. Теперь вот нашел себе... подругу из низов. Видимо, это у нас семейное.
Ирина бросила на дочь одобрительный взгляд. Павел Викторович нахмурился.
— Лера, перестань, — негромко сказал он.
— А что я такого сказала, пап? Я просто называю вещи своими именами. Ты сам говорил, что Саше нужно думать о статусе семьи. А он приводит в дом какую-то...
Она не договорила. Саша резко поднялся.
— Лера, выйди из-за стола.
— Что? — она изумленно уставилась на брата.
— Ты меня слышала. Если ты не можешь вести себя прилично, убирайся в свою комнату.
Лера перевела взгляд на мать. Ирина вскочила.
— Саша, как ты смеешь разговаривать с сестрой в таком тоне! Павел, скажи ему!
Павел Викторович поднял руку.
— Саша, сядь. Лера, извинись перед гостьей.
Лера скривилась.
— Ну уж нет. Извиняться перед ней я не собираюсь. И ужинать за одним столом с этой... медсестрой тоже не буду.
Она резко встала и, схватив свой бокал, демонстративно направилась к выходу. Проходя мимо Кати, она сделала вид, что споткнулась, и выплеснула остатки красного вина прямо на платье девушки.
— Ой, простите, — с фальшивым сожалением протянула Лера. — Я такая неловкая.
И, не дожидаясь ответа, вышла из гостиной.
Катя сидела, не двигаясь. По зеленой ткани расплывалось уродливое багровое пятно. В гостиной снова повисла тишина.
Саша сжал кулаки. Он хотел броситься за сестрой, но Катя положила руку ему на запястье.
— Не надо, — тихо сказала она. — Я сейчас приведу себя в порядок. Где у вас ванная комната?
Тетя Света быстро поднялась.
— Пойдем, деточка, я тебя провожу. У меня в комнате есть пятновыводитель, попробуем спасти платье.
Она взяла Катю под руку и вывела из гостиной.
В коридоре Катя наконец перевела дыхание. Слезы подступали к горлу, но она сдержалась.
— Ты не обижайся на них, деточка, — тихо заговорила Светлана Николаевна, ведя ее по длинному коридору. — Это волки. Они мать Саши со свету сжили своим отношением, и до него бы добрались, если бы не тот несчастный случай. Я тебе потом все расскажу. Ты держись, девочка.
Они зашли в небольшую, но уютную комнату, обставленную старинной мебелью. Светлана Николаевна усадила Катю на стул и принялась обрабатывать пятно.
— Что значит «сжили мать Саши»? — осторожно спросила Катя.
Тетя Света вздохнула.
— Моя сестра, Анечка, была чудесной женщиной. Доброй, мягкой, интеллигентной. Она вышла за Павла по большой любви, и он ее любил, не сомневайся. Но когда родился Саша, у Анечки начались проблемы со здоровьем. Она долго болела, а Ирина, тогда еще просто секретарша Павла, крутилась рядом. Помогала, втиралась в доверие. А потом Анечка умерла. И не прошло и года, как Ирина уже была хозяйкой в этом доме. Я уверена, что она мою сестру просто загрызла своим присутствием, своим постоянным напоминанием, что Павлу нужна здоровая жена и полноценная семья.
Катя слушала, затаив дыхание.
— А Саша?
— А Сашу она всегда ненавидела, — продолжала Светлана Николаевна, промокая платье салфеткой. — Он был наследником, напоминанием о первой жене, помехой. Когда он начал заниматься бизнесом и показывать хорошие результаты, Ирина забеспокоилась. Она хотела, чтобы все отошло Лере. А тут Саша начал копать подозрительные переводы со счетов. И вскоре пропал. Его нашли только через несколько дней в другом городе, избитого, без документов. Врачи сказали, что у него провал в памяти.
Катя вздрогнула.
— Вы думаете, это Ирина?
Светлана Николаевна поджала губы.
— Я не могу утверждать. Но совпадений слишком много. Саша начал свое расследование, и его убрали. А теперь, когда ты его спасла, он вернулся. И война начнется с новой силой.
Она закончила с пятном и отошла на шаг.
— Ну вот, почти незаметно. Ты главное не показывай им свою слабость. Они этого и ждут.
Катя кивнула. Она поднялась, поправила платье и глубоко вздохнула.
— Спасибо вам, Светлана Николаевна.
— Зови меня просто тетя Света. Идем, вернемся к твоему кавалеру, пока он там один против всех не пошел войной.
Когда они вернулись в гостиную, Саша стоял у окна, скрестив руки на груди. Павел Викторович сидел во главе стола с каменным лицом. Ирина демонстративно пила вино, делая вид, что ничего не произошло.
Увидев Катю, Саша шагнул ей навстречу.
— Катя, нам здесь больше нечего делать. Я отвезу тебя домой.
— Но ужин еще не закончен, — возразила Ирина.
— Ужин закончен, — отрезал Саша. — Пап, приятного вечера. Мы уходим.
Павел Викторович поднял голову.
— Саша, не горячись. Давай поговорим как взрослые люди.
— Как взрослые люди, — медленно повторил Саша. — Пап, твоя жена и твоя дочь только что оскорбили и унизили мою девушку за твоим столом. И ты сидел и молчал. Я считал, что ты на моей стороне. Оказывается, ошибался.
Он взял Катю за руку.
— Идем.
Они вышли из гостиной, не оборачиваясь. В холле Саша остановился и посмотрел на Катю.
— Прости меня. Я не думал, что все будет так... мерзко.
Катя покачала головой.
— Ты не виноват. Твоя семья — это твоя семья.
Саша горько усмехнулся.
— Семья. Знаешь, Кать, я тебе еще не все рассказал. Перед тем как пропасть, я нашел кое-что в бухгалтерии компании. Крупные суммы уходили на счета офшорной фирмы. Я начал копать, задавать вопросы. А через неделю меня нашли в канаве с проломленной головой. И знаешь, кто подписывал те переводы?
Катя замерла.
— Кто?
— Ирина. По доверенности от моего отца.
Он замолчал, глядя куда-то в темноту за окном.
— Катя, я никому в этой семье не верю. Кроме тебя и тети Светы. Ты готова к войне?
Катя сжала его руку.
— Если ты рядом, то готова.
Он улыбнулся, но улыбка получилась невеселой.
— Тогда поехали. Завтра у нас будет тяжелый день. Я собираюсь забрать свою долю из бизнеса и начать собственную игру. И мне нужен будет рядом человек, на которого я могу положиться.
Они вышли на крыльцо. Черный «Мерседес» уже ждал. Саша открыл перед Катей дверь, и она села в машину, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле.
Она понимала, что этот вечер изменил все. И обратной дороги уже нет.
---
Часть 2
Прошло две недели после того злополучного ужина в особняке. Две недели, в течение которых Катя каждый день просыпалась с мыслью о том, что ее жизнь теперь навсегда разделилась на «до» и «после».
Саша снял квартиру в центре города и настоял, чтобы Катя переехала к нему. Поначалу она сопротивлялась, говорила, что это неприлично, что они едва знают друг друга, но он привел железный довод.
— Катя, твой адрес известен всей моей семейке. Я не хочу, чтобы однажды вечером к тебе в дверь постучали неприятные люди. Пожалуйста, просто доверься мне.
И она доверилась.
Квартира оказалась просторной и светлой, с панорамными окнами на город. Саша выделил ей отдельную комнату, обставил ее со вкусом и сказал, что она может жить здесь столько, сколько захочет, и он не будет ее торопить.
Каждый вечер они ужинали вместе, разговаривали о прошедшем дне, и Катя чувствовала, как между ними растет что-то большее, чем просто благодарность и симпатия. Но она гнала от себя эти мысли, понимая, что сейчас не время для романтики. Война только начиналась.
Саша целыми днями пропадал в офисе своих адвокатов. Он решил действовать жестко и быстро. Его план был прост: официально выйти из состава учредителей семейной компании «Вектор-Групп» и потребовать выдела своей доли в денежном эквиваленте.
Тридцать процентов акций компании принадлежали ему по наследству от матери. Анна Сергеевна, мать Саши, была не просто женой Павла Викторовича, а полноправным партнером в бизнесе. Когда она умирала, то оформила завещание таким образом, что ее доля переходила сыну по достижении им двадцати пяти лет. Саше недавно исполнилось двадцать шесть.
Однажды вечером он вернулся домой уставший, но с довольной улыбкой.
— Все готово, — сказал он, падая в кресло и ослабляя галстук. — Завтра мой адвокат направит официальное уведомление в компанию. Я забираю свои тридцать процентов.
Катя сидела на диване с книгой. Она отложила ее и внимательно посмотрела на Сашу.
— И что будет с компанией?
Саша усмехнулся.
— А вот это самое интересное. Компания сейчас сидит на крупном кредите в банке. Они строят новый торговый центр, и залогом выступает имущество компании, включая мои акции. Если я выхожу и забираю свою долю деньгами, соотношение собственных и заемных средств резко ухудшается. Банк имеет право потребовать досрочного погашения кредита или дополнительного обеспечения. У отца таких свободных денег нет.
Катя нахмурилась.
— То есть ты ставишь компанию на грань банкротства?
— Я ставлю Ирину и Леру в положение, когда им придется вертеться, как ужам на сковородке, — жестко ответил Саша. — Они хотели войны? Они ее получат.
На следующий день уведомление было доставлено в главный офис «Вектор-Групп». Саша намеренно не поехал туда лично, чтобы не устраивать публичных сцен. Он ждал звонка от отца.
Звонок раздался ближе к вечеру.
— Саша, нам нужно поговорить. Срочно. Приезжай в офис.
Голос Павла Викторовича звучал напряженно, но без агрессии.
— Хорошо, пап. Через час буду.
Саша взял с собой Катю. Когда они подъехали к высотному зданию из стекла и бетона, он повернулся к ней.
— Пойдешь со мной. Я хочу, чтобы они видели тебя рядом. Чтобы понимали: ты не просто моя девушка, ты часть моей команды.
Катя кивнула. Она надела строгое серое платье и собрала волосы в пучок, стараясь выглядеть максимально уверенно.
В приемной на пятнадцатом этаже их встретила секретарша с испуганными глазами.
— Александр Павлович, Павел Викторович ждет вас в конференц-зале. Там также Ирина Викторовна и Валерия Павловна.
Саша хмыкнул.
— Вся королевская рать в сборе. Отлично.
Он взял Катю за руку, и они вошли в просторный зал с длинным столом красного дерева. Во главе стола сидел Павел Викторович. По правую руку от него — Ирина, с идеальной укладкой и в дорогом костюме, по левую — Лера, с неизменной насмешливой улыбкой. Рядом с Лерой сидел незнакомый Кате мужчина в очках и с портфелем — очевидно, юрист.
Павел Викторович поднял глаза на сына и его спутницу, но комментировать присутствие Кати не стал.
— Садись, Саша. Разговор серьезный.
Саша сел напротив отца, Катя заняла место рядом с ним.
— Я получил твое уведомление, — начал Павел Викторович. — Сынок, ты понимаешь, что ставишь под удар дело всей моей жизни? Твоей матери жизни, в конце концов?
— Понимаю, — спокойно ответил Саша. — Но я больше не хочу иметь ничего общего с компанией, в которой орудуют воры и мошенники.
Ирина вздрогнула.
— На что ты намекаешь? Павел, ты слышишь, как он с нами разговаривает?
Павел Викторович поднял руку, призывая ее к молчанию.
— Саша, если у тебя есть конкретные обвинения, говори прямо. Что за воры и мошенники?
Саша достал из папки несколько листов бумаги и положил на стол.
— Это выписки по счетам компании за последние два года. Я получил их через аудиторов, которых нанял перед своим... исчезновением. Обрати внимание на переводы, помеченные красным.
Павел Викторович взял бумаги и начал изучать. Его лицо мрачнело с каждой секундой.
— Пятьдесят миллионов рублей. В офшор. Кто это сделал?
Саша посмотрел на Ирину.
— Спроси у своей жены. Перевод оформлен по доверенности, которую ты ей выписал.
Ирина побледнела.
— Это ложь! Павел, он подделал документы! Он хочет нас поссорить!
Павел Викторович медленно перевел взгляд на жену.
— Ирина, успокойся. Мы разберемся. Сейчас приедет наш юрист.
— Он уже здесь, — кивнул Саша на мужчину с портфелем. — Но я не доверяю вашим юристам. У меня свои адвокаты. И я требую официальной финансовой проверки компании за последние три года.
Лера, молчавшая до этого, вдруг вскочила.
— Папа, ты что, веришь ему? Этой дешевке, которая привела с собой свою медсестру? Да она его окрутила и теперь хочет наложить лапу на наши деньги!
Катя сжала под столом кулаки, но промолчала. Саша холодно посмотрел на сестру.
— Лера, еще одно слово в адрес Кати, и я вызову охрану, чтобы тебя вывели.
Павел Викторович хлопнул ладонью по столу.
— Хватит! Прекратите грызню. Саша, ты требуешь выдела доли. Хорошо. Но по закону компания имеет право выплатить тебе компенсацию в течение шести месяцев. Мы не можем сделать это мгновенно.
Саша усмехнулся.
— Закон также позволяет мне обратиться в суд с требованием немедленного выдела доли, если я докажу, что дальнейшее пребывание в составе учредителей наносит мне ущерб. А ущерб, папа, налицо. Меня пытались убить. И я уверен, что за этим стоит кто-то в этой комнате.
В зале повисла мертвая тишина. Ирина прижала руку к груди. Лера опустила глаза. Павел Викторович смотрел на сына, и в его взгляде читалась боль.
— Ты правда так думаешь?
— Я знаю это, пап. И я докажу.
Саша поднялся.
— Мы закончили. Катя, пойдем.
Они вышли из конференц-зала. В коридоре Катя выдохнула.
— Господи, Саша, это было ужасно. Ты видел их лица?
— Видел. И знаешь, что самое интересное? Лера испугалась больше всех. Она что-то знает.
Они спустились вниз и сели в машину. Саша завел двигатель, но не тронулся с места, задумавшись.
— Катя, я хочу тебя кое о чем попросить. Будь осторожна. Ирина и Лера не остановятся. Они будут искать любой способ ударить по мне. И самый простой способ — ударить по тебе.
Катя положила руку ему на плечо.
— Я не боюсь, Саша. Я с тобой.
Он накрыл ее ладонь своей.
— Спасибо.
Через два дня в больнице, где работала Катя, начались странные вещи.
Сначала Олег Петрович вызвал ее в ординаторскую и, смущаясь, сказал, что на нее поступила анонимная жалоба от пациента. Якобы Катя грубо обращалась с больным.
Катя опешила.
— Олег Петрович, вы же знаете, что это неправда. Кто написал?
— Неизвестно. Жалоба пришла по электронной почте, без подписи. Я, конечно, не дал ей ход, но ты имей в виду. Кому-то ты перешла дорогу.
Катя сразу подумала об Ирине и Лере.
Вечером она рассказала об этом Саше. Тот нахмурился.
— Это только начало. Завтра я усилю охрану. Ты будешь ездить на работу с водителем.
— Саша, это слишком.
— Не спорь. Я не могу рисковать тобой.
На следующий день в социальных сетях появилась странная публикация. Лера, которая вела блог о светской жизни, выложила пост с фотографией какого-то молодого человека и подписью: «Интересно, а наша скромная медсестричка Екатерина Н. в курсе, что ее прошлое имеет свойство всплывать? Вот, например, Дима. Старый знакомый. Очень близкий знакомый. Сашенька, ты уверен, что твоя Золушка такая уж невинная?»
Катя увидела этот пост, когда вернулась со смены. Ее бросило в жар. На фотографии действительно был Дима, ее бывший парень, с которым она встречалась четыре года назад, еще в медучилище. Они расстались по его инициативе, он уехал в другой город, и с тех пор она о нем ничего не слышала.
Саша зашел в комнату и увидел ее бледное лицо.
— Что случилось?
Она молча протянула ему телефон. Саша прочитал пост, и его челюсти сжались.
— Кто этот Дима?
— Мой бывший парень. Мы встречались, когда я училась. Расстались четыре года назад. Я не понимаю, откуда Лера его знает.
Саша отдал телефон и сел рядом.
— Катя, посмотри на меня. Ты мне рассказывала о своем прошлом, я все знаю. Меня это не волнует. Но важно другое: как Лера нашла этого Диму?
Он поднялся и начал ходить по комнате.
— Они наняли кого-то. Частного детектива. Копают под тебя, чтобы дискредитировать в моих глазах. Им нужно, чтобы я усомнился в тебе, чтобы мы поссорились.
Катя смотрела на него с тревогой.
— И что нам делать?
Саша остановился.
— Ничего. Ты просто продолжай жить своей жизнью. А я займусь ответным ударом.
Он взял телефон и кому-то позвонил.
— Андрей, привет. Нужна твоя помощь. Помнишь того частного детектива, о котором мы говорили? Выясни, кто его нанял и что он успел накопать. Да, срочно.
Через два дня ситуация обострилась до предела.
Катя была на работе, когда в отделение ворвалась Лера. Она прошла мимо поста медсестры, не обращая внимания на окрики Марины Сергеевны, и направилась прямо в процедурный кабинет, где Катя готовила капельницу.
— Ну что, медсестричка, — громко сказала Лера, останавливаясь в дверях. — Думала, отсидишься за спиной моего братца?
Катя выпрямилась и спокойно посмотрела на нее.
— Лера, вы находитесь в медицинском учреждении. Если у вас нет необходимости в лечении, покиньте помещение.
Лера расхохоталась.
— Ой, какие мы грозные. Слушай сюда, дешевка. Я знаю про тебя все. И про Диму, и про то, как ты за ним бегала. И знаешь что? Я все расскажу Саше в таких подробностях, что он сам от тебя откажется.
Катя сделала шаг вперед.
— Лера, я не знаю, зачем вы это делаете. Саша — ваш брат. Неужели вы не хотите, чтобы он был счастлив?
Лера скривилась.
— Счастлив? С тобой? Ты никто. Пустое место. Ты позоришь нашу семью. И я сделаю все, чтобы тебя не было в нашей жизни.
В коридоре послышались быстрые шаги. В кабинет заглянула Марина Сергеевна, а за ней показался Олег Петрович.
— Что здесь происходит? Почему посторонние в процедурной?
Лера развернулась к ним.
— Я не посторонняя. Я сестра Александра Завьялова, вы должны знать, кто это.
Олег Петрович нахмурился.
— Мне все равно, чья вы сестра. Покиньте помещение, иначе я вызову охрану.
Лера фыркнула, бросила на Катю уничтожающий взгляд и вышла, громко стуча каблуками.
Катя опустилась на стул. Руки дрожали.
Олег Петрович подошел к ней.
— Катюша, ты как?
— Нормально, Олег Петрович. Спасибо.
— Ты бы предупредила Сашу. Эта девица явно не в себе.
Катя кивнула и потянулась за телефоном.
Вечером Саша был в ярости.
— Она явилась к тебе на работу? Это уже переходит все границы. Завтра же я подаю заявление в полицию о преследовании.
— Саша, может, не стоит? Это только разозлит их еще больше.
— Именно этого я и добиваюсь. Пусть злятся, пусть делают ошибки. Чем больше они суетятся, тем быстрее себя выдадут.
На следующий день Саша получил повестку в суд.
Ирина подала иск о признании Александра Павловича Завьялова ограниченно дееспособным. Основанием послужила справка от частного психиатра, в которой утверждалось, что вследствие перенесенной черепно-мозговой травмы Саша не способен в полной мере понимать значение своих действий и руководить ими. В иске также указывалось, что он попал под влияние некой Екатерины Н., которая манипулирует им с целью завладения имуществом.
Саша прочитал иск и расхохотался.
— Они совсем идиоты? Они думают, что это прокатит?
Катя была в ужасе.
— Саша, что будет? Они могут выиграть?
— Нет, конечно. У меня есть заключение независимой немецкой клиники, где я проходил полное обследование после реабилитации. Я совершенно здоров. Но сам факт... Они готовы на все.
В день суда Катя настояла на том, чтобы пойти вместе с Сашей. Она надела строгий костюм и собрала волосы, стараясь выглядеть максимально сдержанно и уверенно.
В зале суда уже сидели Ирина, Лера и их адвокат, тот самый мужчина с портфелем. Павла Викторовича не было.
Саша наклонился к Кате.
— Отец не пришел. Значит, он не поддерживает этот цирк. Уже хорошо.
Заседание началось. Адвокат Ирины зачитал иск, ссылаясь на статью 30 Гражданского кодекса Российской Федерации об ограничении дееспособности гражданина вследствие психического расстройства. Он представил справку от психиатра и показания свидетелей, которые утверждали, что Саша ведет себя неадекватно, принимает импульсивные решения и находится под влиянием посторонней женщины.
Затем слово взял адвокат Саши, немолодой мужчина с уверенными манерами.
— Ваша честь, я ходатайствую о приобщении к делу заключения клиники «Шарите» в Берлине, где мой доверитель проходил полное неврологическое и психиатрическое обследование. Согласно этому заключению, Александр Павлович Завьялов полностью дееспособен, его когнитивные функции в норме, последствия травмы устранены. Что касается справки, представленной истцом, я хочу отметить, что врач, ее выдавший, не имел доступа к полной медицинской истории моего доверителя и не проводил очного осмотра в установленном порядке. Мы будем ходатайствовать о проведении судебно-психиатрической экспертизы.
Судья, женщина в возрасте с усталым лицом, внимательно изучила документы.
— Суд принимает решение отказать в удовлетворении исковых требований о признании Александра Павловича Завьялова ограниченно дееспособным в связи с отсутствием достаточных оснований. Заключение немецкой клиники является исчерпывающим. Судебное заседание окончено.
Ирина вскочила.
— Это несправедливо! Он подделал документы!
Судья строго посмотрела на нее.
— Гражданка, успокойтесь, иначе я буду вынуждена применить меры процессуального принуждения.
Лера дернула мать за рукав, и они, поджав губы, вышли из зала.
В коридоре Ирина остановилась и резко развернулась к Саше и Кате.
— Ты еще пожалеешь, Сашенька. Ты не знаешь, с кем связался. Эту девицу мы сотрем в порошок.
Катя вышла вперед. Она смотрела прямо в глаза Ирине, и в ее взгляде не было страха.
— Попробуйте. Только не забудьте, что я работаю в больнице и знаю, как выглядят побои и отравления. Один звонок в полицию — и ваша чистая репутация закончится.
Ирина опешила. Она явно не ожидала отпора от «медсестрички». Лера открыла рот, чтобы что-то сказать, но Саша взял Катю под руку.
— Пойдем. Нам здесь больше нечего делать.
Они вышли из здания суда на свежий воздух. Катя глубоко вздохнула.
— Неужели это когда-нибудь закончится?
Саша обнял ее.
— Закончится. Обещаю. И знаешь, что? Ты сегодня была великолепна. Я тобой горжусь.
Он хотел сказать что-то еще, но в этот момент у него зазвонил телефон. Саша взглянул на экран и удивленно поднял брови.
— Это Андрей. Бывший начальник службы безопасности отца. Он звонит впервые за полгода.
Саша ответил.
— Андрей? Да, я в городе. Что? Подожди, говори медленнее. Ты нашел что?
Он слушал несколько минут, и его лицо становилось все более сосредоточенным.
— Понял. Пришли мне все на почту. Да, сегодня же. Спасибо, Андрей. Я твой должник.
Саша убрал телефон и повернулся к Кате. В его глазах горел огонь.
— Катя, это был Андрей. Он нашел следы того самого перевода пятидесяти миллионов. И знаешь, что самое главное? Он нашел свидетеля, который подтверждает, что перевод оформила лично Ирина. По доверенности от моего отца, но без его ведома. Это была ее личная инициатива.
Катя прижала руку к губам.
— Боже мой. Значит...
— Значит, это она. Она воровала деньги, а когда я начал копать, она испугалась. И наняла людей, чтобы меня убрать. Возможно, не убить, а просто вывести из игры на время, чтобы замести следы. Но исполнители перестарались.
Катя почувствовала, как земля уходит из-под ног.
— Что ты будешь делать?
Саша сжал кулаки.
— Пойду к отцу. И все ему расскажу. А потом мы пойдем в полицию.
Они сели в машину и поехали в офис «Вектор-Групп». На этот раз Саша не стал ждать приглашения. Он поднялся на пятнадцатый этаж, прошел мимо испуганной секретарши и распахнул дверь в кабинет отца.
Павел Викторович сидел за столом, изучая какие-то бумаги. Увидев сына и Катю, он отложил документы.
— Саша? Что случилось?
Саша подошел к столу и положил перед отцом распечатку электронного письма.
— Папа, прочитай это. И скажи мне, ты знал?
Павел Викторович взял листы. По мере чтения его лицо становилось серым.
— Это... это правда?
— Правда, папа. Ирина украла пятьдесят миллионов. А когда я начал задавать вопросы, меня избили и выбросили умирать. Я не знаю, заказывала ли она именно убийство, но то, что она наняла людей, — сомнений нет. У Андрея есть свидетель.
Павел Викторович закрыл лицо руками. Он сидел так несколько минут, а потом поднял голову. В его глазах стояли слезы.
— Прости меня, сынок. Прости, что не верил тебе. Прости, что привел в наш дом эту женщину.
Саша смотрел на отца, и в его взгляде не было торжества. Только усталость.
— Пап, я не виню тебя. Но теперь ты должен сделать выбор. Либо ты помогаешь мне довести дело до конца, либо я действую сам.
Павел Викторович поднялся.
— Я с тобой. До конца.
Катя стояла в стороне и смотрела на эту сцену. Она понимала, что сейчас, в этом кабинете, началась новая глава. Глава, в которой справедливость наконец восторжествует.
Но она также понимала, что Ирина и Лера так просто не сдадутся. И самое тяжелое еще впереди.
---
Часть 3
После разговора в кабинете Павла Викторовича прошло три дня. Три дня, наполненных напряженным ожиданием и подготовкой к решающему удару.
Саша и его отец встречались каждый вечер в небольшом ресторане на окраине города, подальше от любопытных глаз. Они разрабатывали план действий, сверяли документы, обсуждали возможные ходы Ирины. Павел Викторович выглядел постаревшим на десять лет, но в его глазах появилась решимость, которой Катя раньше не замечала.
Катя старалась не вмешиваться в их разговоры, понимая, что это мужские дела. Она возвращалась в больницу, работала с пациентами, а вечером ждала Сашу в их съемной квартире. Иногда к ней заходила тетя Света, приносила домашние пироги и рассказывала истории из прошлого семьи Завьяловых.
Однажды вечером, когда Саша снова задержался у отца, тетя Света сидела на кухне с Катей и пила чай.
— Знаешь, Катюша, — тихо сказала она, помешивая ложечкой сахар. — Я ведь сразу поняла, что Ирина не просто так возле Павла крутилась. Она хитрая, как лиса. Все рассчитала. Сначала в доверие вошла, потом Анечку извела своим присутствием, а потом и место ее заняла.
Катя слушала, обхватив ладонями теплую чашку.
— А Саша? Как он пережил смерть матери?
Тетя Света вздохнула.
— Тяжело. Он тогда еще подростком был, четырнадцать лет. Замкнулся, перестал разговаривать с отцом. Павел тогда совсем голову потерял, а Ирина этим воспользовалась. Она Сашу не трогала, но и не поддерживала. Просто игнорировала. А потом, когда Саша вырос и стал в бизнес вникать, она забеспокоилась. Поняла, что он может помешать ее планам.
Тетя Света помолчала, а потом добавила:
— Ты береги его, Катя. Он сильный, но внутри у него до сих пор рана от потери матери и от предательства отца. Он тебе верит. Не обмани его доверие.
Катя покачала головой.
— Никогда. Я скорее умру, чем предам его.
Тетя Света улыбнулась и погладила ее по руке.
— Я знаю, девочка. Я знаю.
На четвертый день Саша вернулся домой раньше обычного. Он был сосредоточен и серьезен.
— Катя, завтра мы едем в загородный дом отца. Там будут поминки по дяде Коле, это двоюродный брат отца. Соберутся все родственники, партнеры, дальние знакомые. Ирина и Лера тоже будут.
Катя напряглась.
— Зачем нам туда ехать? Это же ловушка.
Саша покачал головой.
— Нет. Это мы устроим ловушку. У меня есть все доказательства. Я хочу, чтобы при свидетелях, при всей семье, Ирина ответила за свои поступки. Я хочу, чтобы отец наконец увидел ее истинное лицо и чтобы все узнали правду.
Катя закусила губу.
— Саша, это опасно. Она может что-то выкинуть.
— Она уже выкинула достаточно. Теперь наша очередь. И ты поедешь со мной. Я хочу, чтобы ты была рядом. Ты — моя опора.
Катя кивнула. Она понимала, что отговаривать его бесполезно. Да и не хотела. Она хотела, чтобы эта история наконец закончилась.
На следующий день они оделись в строгую черную одежду и поехали в особняк. Катя снова надела то самое темно-зеленое платье, которое теперь ассоциировалось у нее с началом всех этих событий.
Когда они вошли в гостиную, там уже собралось человек тридцать. Родственники, которых Катя видела впервые, какие-то важные мужчины в костюмах, женщины в траурных платьях. В центре комнаты стоял большой портрет покойного дяди Коли, обрамленный черной лентой.
Павел Викторович стоял у камина с каменным лицом. Рядом с ним, как приклеенная, держалась Ирина, одетая в элегантное черное платье с жемчугом. Лера сидела на диване с отсутствующим видом, ковыряя вилкой в тарелке с закусками.
Увидев Сашу и Катю, Ирина поджала губы, но промолчала. Лера бросила на них быстрый взгляд и снова уткнулась в тарелку.
Тетя Света подошла к ним и тихо сказала:
— Я рада, что вы приехали. Держитесь вместе. Здесь сегодня будет жарко, я чувствую.
Саша кивнул и сжал руку Кати.
Поминки шли своим чередом. Говорили речи, вспоминали покойного, пили вино. Атмосфера была напряженной, но внешне все соблюдали приличия.
Когда официальная часть закончилась и гости разбрелись по гостиной небольшими группами, Саша отошел в центр комнаты и громко постучал вилкой по бокалу.
— Прошу внимания.
Разговоры стихли. Все головы повернулись к нему. Ирина напряглась, Лера отставила тарелку.
— Дорогие родственники, друзья нашей семьи, — начал Саша спокойным, но звучным голосом. — Многие из вас знают, что несколько месяцев назад со мной произошел несчастный случай. Меня нашли избитым, без документов, в другом городе. Я чудом выжил.
По гостиной прошел шепот. Кто-то из гостей закивал, кто-то опустил глаза.
— Так вот, — продолжал Саша. — Это был не несчастный случай. Это было покушение на мою жизнь.
Ирина резко вскинула голову.
— Саша, что ты несешь? Прекрати этот цирк. У нас траур.
Павел Викторович поднял руку.
— Помолчи, Ирина. Пусть сын скажет.
Саша посмотрел на отца, и тот едва заметно кивнул.
— Я провел собственное расследование. И выяснил, что за месяц до нападения со счетов компании «Вектор-Групп» было выведено пятьдесят миллионов рублей на офшорный счет. Деньги перевела Ирина Викторовна Завьялова по доверенности, выданной моим отцом.
В гостиной повисла тишина. Слышно было только, как тикают старинные часы на каминной полке.
Ирина побледнела, но быстро взяла себя в руки.
— Это ложь! Павел, ты слышишь? Он клевещет на меня! Он хочет нас разорить и опозорить!
Саша достал из внутреннего кармана пиджака папку с документами.
— Вот выписка со счетов, заверенная нотариусом. Вот показания свидетеля, бывшего сотрудника банка, который оформлял перевод. И вот, внимание, аудиозапись телефонного разговора, в котором Ирина Викторовна обсуждает детали перевода с неустановленным лицом.
Он поднял руку с диктофоном и нажал кнопку.
Из динамика раздался голос Ирины, искаженный помехами, но узнаваемый: «...перевод нужно сделать срочно, до конца недели. Счет тот же, офшорный. И пожалуйста, никаких следов. Муж не должен знать».
Гости ахнули. Ирина схватилась за горло.
— Это подделка! Он смонтировал запись! Павел, не верь ему!
Павел Викторович медленно подошел к жене. Его лицо было серым, но спокойным.
— Ирина, посмотри мне в глаза. Ты перевела деньги?
Она замотала головой, но в ее глазах плескался ужас.
— Павел, я... я не знаю, откуда эта запись. Кто-то хочет нас поссорить. Может, это она, эта медсестра, все подстроила!
Ирина указала пальцем на Катю. Катя стояла рядом с Сашей, не шевелясь, и смотрела прямо на Ирину.
Саша усмехнулся.
— Катя здесь ни при чем. Она спасла мне жизнь, в отличие от тебя. И я требую, чтобы ты ответила за свои поступки.
В этот момент Лера, которая все это время сидела, вцепившись в подлокотники дивана, вдруг вскочила. Ее лицо было залито слезами.
— Мама, хватит! Я больше не могу!
Ирина резко обернулась к дочери.
— Лера, замолчи!
Но Лера не слушала. Она сделала шаг вперед, глядя на Сашу и на всех присутствующих.
— Я слышала, как мама договаривалась по телефону! Она сказала тем людям «просто попугать его, чтобы он не лез в дела», а они его избили и выбросили! Я не знала, что так будет! Я думала, они просто припугнут!
В гостиной воцарился хаос. Гости зашептались, кто-то вскрикнул. Павел Викторович пошатнулся и оперся о каминную полку. Ирина смотрела на дочь с выражением ужаса и ярости.
— Лера, что ты несешь?! Ты сошла с ума!
— Нет, мама, это ты сошла с ума! — крикнула Лера сквозь слезы. — Ты украла деньги, ты наняла бандитов, ты чуть не убила Сашу! Я больше не могу это скрывать! Мне стыдно!
Ирина рванулась к дочери, но Саша преградил ей путь.
— Стоять.
Он повернулся к отцу.
— Папа, ты все слышал. Вызывай полицию.
Павел Викторович закрыл глаза. Потом открыл и кивнул.
— Да. Сейчас.
Он достал телефон и набрал номер.
Ирина заметалась по гостиной.
— Вы не посмеете! Я ничего не делала! Это все ложь! Павел, ты не можешь так со мной поступить! Я твоя жена!
Павел Викторович посмотрел на нее с болью.
— Ты была моей женой. А стала моим проклятием. Ты украла мои деньги, ты пыталась убить моего сына. Ты разрушила мою семью. Я подаю на развод и пишу заявление в полицию. Ты ответишь за все.
Ирина застыла. Потом ее лицо исказилось, и она бросилась к выходу, расталкивая гостей. Но на пороге гостиной уже стояли двое сотрудников полиции, которых предусмотрительно вызвал Саша еще до начала поминок, договорившись со знакомым следователем.
— Гражданка Завьялова, пройдемте с нами для дачи показаний.
Ирина завизжала, пытаясь вырваться, но ее крепко держали. Лера упала на диван и разрыдалась, закрыв лицо руками.
Катя подошла к ней и тихо сказала:
— Лера, ты поступила правильно. Твоя мать должна ответить за свои поступки.
Лера подняла заплаканное лицо.
— Я не хотела, чтобы так было. Я просто боялась. Она говорила, что если я проболтаюсь, нас всех посадят.
Катя присела рядом.
— Ты не виновата. Ты была ребенком. Теперь все будет хорошо.
Лера посмотрела на нее с недоверием, но потом кивнула.
Тем временем полицейские вывели Ирину из дома. Павел Викторович стоял у окна и смотрел, как ее увозят. Его плечи дрожали.
Саша подошел к отцу.
— Пап, прости, что так вышло. Но по-другому было нельзя.
Павел Викторович повернулся и обнял сына. Впервые за много лет.
— Ты прав, сынок. Ты во всем прав. Прости меня, что я был слеп.
Они стояли так несколько минут, пока гости потихоньку расходились, потрясенные увиденным.
Тетя Света подошла к Кате и обняла ее.
— Ты молодец, девочка. Ты спасла не только Сашу, но и всю нашу семью.
Катя покачала головой.
— Это Саша все сделал. Я просто была рядом.
— И это самое главное, — улыбнулась тетя Света.
Вечером, когда все разъехались и в особняке остались только Павел Викторович, Саша, Катя, Лера и тетя Света, они собрались в малой гостиной. Лера, все еще заплаканная, сидела в кресле, укутавшись в плед. Павел Викторович молча смотрел в камин.
Саша нарушил тишину.
— Что теперь будет с Лерой?
Лера вздрогнула и подняла глаза.
Павел Викторович вздохнул.
— Лера останется со мной. Она моя дочь, что бы ни натворила ее мать. Но ей придется дать показания против Ирины.
Лера кивнула.
— Я готова. Я все расскажу.
Саша посмотрел на сестру.
— Лера, я не держу на тебя зла. Ты была под влиянием матери. Но теперь тебе придется жить своей головой.
Лера опустила глаза.
— Я знаю. Я постараюсь.
Павел Викторович поднялся.
— На сегодня достаточно. Всем нужно отдохнуть. Завтра начнем разбираться с делами.
Он подошел к Кате и неожиданно для всех взял ее за руку.
— Екатерина, я был не прав. Простите меня за то, как я вел себя при первой встрече. Вы спасли моего сына, вы поддержали его в трудную минуту. Я благодарен вам. И я буду рад видеть вас в нашем доме как дорогую гостью.
Катя растерялась.
— Спасибо, Павел Викторович. Я не держу зла.
Павел Викторович кивнул и вышел из гостиной.
Саша подошел к Кате и обнял ее.
— Ну вот, кажется, самое страшное позади.
Катя прижалась к нему.
— Ты думаешь, Ирина сядет?
— Сядет. За мошенничество и организацию покушения. Плюс Лера даст показания. Думаю, ближайшие несколько лет она проведет в местах не столь отдаленных.
Катя вздохнула.
— Мне ее почти жаль. Она сама себя загнала в ловушку.
Саша покачал головой.
— Не жалей ее. Она знала, что делает. Она хотела денег и власти, и ради этого была готова на все. А теперь пусть отвечает.
Они еще немного постояли, обнявшись, а потом пошли в комнату, которую им выделили на втором этаже.
Ночью Катя долго не могла уснуть. Она лежала и смотрела в потолок, думая о том, как странно повернулась ее жизнь. Еще полгода назад она была обычной медсестрой в районной больнице, а теперь она в центре семейной драмы с миллионными состояниями, покушениями и разоблачениями.
Саша спал рядом, и его ровное дыхание успокаивало ее.
Катя закрыла глаза и наконец уснула.
На следующий день началась рутина юридических процедур. Саша и Павел Викторович поехали к следователю давать показания. Лера осталась дома с тетей Светой, которая взялась ее опекать. Катя вернулась в больницу, потому что не могла бросить пациентов.
В отделении ее встретила Марина Сергеевна. Она стояла у поста медсестры и что-то писала в журнале. Увидев Катю, она поджала губы.
— Явилась, не запылилась. Думаешь, если за тобой богатый жених ухаживает, так тебе все можно? Работать надо, а не по судам шастать.
Катя спокойно посмотрела на нее.
— Марина Сергеевна, я была на больничном, оформленном по всем правилам. Если у вас есть претензии, обратитесь к Олегу Петровичу.
Марина Сергеевна фыркнула.
— Олег Петрович тебя покрывает. Но ничего, я найду на тебя управу.
Она развернулась и ушла, громко стуча каблуками.
Катя вздохнула и пошла переодеваться. Она понимала, что Марина Сергеевна не успокоится, пока не сделает какую-нибудь гадость. Но сейчас у Кати были дела поважнее.
В обед ей позвонил Саша.
— Катя, у меня новости. Ирина во всем призналась. Ну, почти во всем. Говорит, что перевод денег — это была вынужденная мера, чтобы спасти бизнес, а про покушение она ничего не знала, это якобы исполнители сами перестарались. Но Лера дала показания, и следователь ей верит. Так что дело движется.
Катя выдохнула.
— Слава богу. А что отец?
— Отец держится. Подал на развод. Говорит, что хочет начать все с чистого листа. И знаешь, что еще?
— Что?
— Он хочет познакомиться с твоими родителями.
Катя чуть не выронила телефон.
— Что? Зачем?
Саша рассмеялся.
— Говорит, что раз я нашел себе такую замечательную девушку, надо соблюсти все формальности. Катя, я тоже хочу познакомиться с твоей семьей. Если ты не против.
Катя растерялась.
— Я... я не знаю. Моя мама — простая женщина, она работает на почте. Папа давно ушел из семьи. Они живут в маленьком городке, в трех часах езды.
— И что? Мне все равно, где они живут и кем работают. Ты — моя, и я хочу знать твоих близких. Если ты, конечно, готова.
Катя улыбнулась, чувствуя, как тепло разливается по груди.
— Я готова. Давай съездим к маме на выходных.
— Договорились. А теперь мне пора к следователю. Люблю тебя.
И Саша отключился.
Катя стояла в коридоре больницы, прижимая телефон к груди, и улыбалась. Она впервые за долгое время почувствовала, что все налаживается.
Но она еще не знала, что Марина Сергеевна стояла за углом и слышала каждое слово. И в ее голове уже зрел новый план.
---
Часть 4
После разоблачения Ирины прошло две недели. Жизнь Кати и Саши постепенно входила в спокойное русло, хотя отголоски семейной бури еще давали о себе знать.
Павел Викторович подал на развод и полностью погрузился в спасение бизнеса. Саша помогал ему, но теперь уже не как враг, а как полноправный партнер. Он забрал свою долю, но не деньгами, а в виде отдельного направления компании, которое решил развивать самостоятельно. Отец согласился, понимая, что сын имеет на это полное право.
Лера жила в особняке под присмотром тети Светы. Она стала тише, реже улыбалась и почти не выходила из своей комнаты. Павел Викторович настоял, чтобы она начала посещать психолога. Катя несколько раз разговаривала с ней по телефону, и Лера даже извинилась за свое поведение, хотя и очень скомканно. Было видно, что девушка переживает глубокий внутренний кризис.
Ирина находилась под домашним арестом в ожидании суда. Ее адвокаты пытались затянуть дело, но показания Леры и финансовые документы делали ее положение почти безнадежным.
Катя вернулась на работу в больницу. Она настояла на этом, несмотря на уговоры Саши взять отпуск или вообще уволиться.
— Саша, я не могу сидеть дома, — объясняла она ему однажды вечером, когда они ужинали на кухне. — Я медсестра. Это мое призвание. Если я брошу работу, я перестану быть собой.
Саша вздохнул и накрыл ее ладонь своей.
— Я понимаю. Просто я боюсь за тебя. Марина Сергеевна явно что-то задумала. Я видел, как она на тебя смотрит.
Катя пожала плечами.
— Пусть смотрит. Я свою работу делаю честно. А сплетни и косые взгляды меня не волнуют.
Саша покачал головой.
— И все же будь осторожна. Если что-то случится, сразу звони мне.
Катя кивнула и чмокнула его в щеку.
— Обещаю.
Первый день после возвращения в отделение начался спокойно. Олег Петрович встретил Катю радушно, расспросил о здоровье и о том, как у нее дела. Пациенты, особенно те, кто лежал давно, тоже обрадовались, увидев знакомую медсестру.
Только Марина Сергеевна поджала губы и демонстративно отвернулась, когда Катя вошла в ординаторскую.
— Ой, а кто это к нам вернулся, — пропела она, не глядя на Катю. — Невеста олигарха. Что, не сладко в золотой клетке? Сбежала обратно к нам, к простым смертным?
Катя спокойно повесила сумку в шкафчик и начала переодеваться в рабочий халат.
— Марина Сергеевна, я всегда работала и буду работать. А моя личная жизнь вас не касается.
Марина Сергеевна фыркнула.
— Конечно, не касается. Только ты смотри, Катенька, не зазнавайся. Здесь тебе не особняк с прислугой. Здесь работа тяжелая и грязная. Как бы ты не надорвалась.
Катя ничего не ответила. Она завязала пояс халата и вышла в коридор, оставив Марину Сергеевну кипеть от злости.
В течение следующей недели Катя заметила, что отношение некоторых коллег к ней изменилось. Молоденькие санитарки перешептывались за ее спиной. Одна из медсестер, Зинаида, с которой Катя раньше была в хороших отношениях, вдруг стала отвечать односложно и избегать зрительного контакта.
Катя не понимала, в чем дело, пока однажды в столовой случайно не услышала обрывок разговора.
— Говорят, она специально к нему в палату ночью ходила, — шептала Зинаида другой медсестре. — Ну, к тому богатому. Пока он без сознания был. А потом он очнулся и влюбился. Вот так и охомутала.
— Да ладно, не верю, — отвечала вторая. — Катя не такая.
— А Марина Сергеевна говорит, что у нее и раньше такое было. Якобы она и в медучилище с парнями крутила, чтобы экзамены сдать.
Катя замерла с подносом в руках. Кровь прилила к лицу. Она хотела подойти и высказать все, что думает, но сдержалась. Она понимала, что оправдываться перед сплетницами бесполезно.
Она поставила поднос на стол и села в другом конце столовой, стараясь успокоиться.
Вечером она рассказала обо всем Саше.
Он помрачнел.
— Это Марина. Больше некому. Она настраивает коллектив против тебя.
Катя вздохнула.
— Я знаю. Но что я могу сделать? Пойти к главврачу и пожаловаться? Это будет выглядеть как донос.
Саша задумался.
— Дай мне пару дней. Я что-нибудь придумаю.
На следующий день в больницу поступила пожилая женщина с инсультом. Ее привезли на скорой прямо среди бела дня. Женщина была без сознания, дыхание тяжелое, прерывистое.
Катя дежурила в приемном покое. Когда она увидела лицо пациентки, у нее перехватило дыхание.
Это была Антонина Петровна, ее бывшая соседка по общежитию из медучилища. Добрая пожилая женщина, которая когда-то, в самый трудный момент, когда у Кати не было денег даже на еду, приносила ей суп в баночке и домашние пирожки. Она жила одна, детей у нее не было, и Катя иногда навещала ее после училища.
— Антонина Петровна, — прошептала Катя, склоняясь над носилками. — Как же вы так.
Она быстро взяла себя в руки и начала действовать. Измерила давление, проверила пульс, вызвала дежурного врача.
Олег Петрович пришел через минуту.
— Кто такая?
— Соседка моя бывшая, Антонина Петровна. Инсульт, похоже.
Олег Петрович быстро осмотрел женщину.
— Нужна срочная госпитализация в неврологию. Готовь капельницу, Катя. И вызови невролога.
Катя бросилась выполнять назначения. Она лично повезла Антонину Петровну в отделение, сама оформила все документы, договорилась с неврологом о немедленном осмотре.
Весь день она провела рядом с палатой Антонины Петровны, проверяя ее состояние каждые полчаса. Олег Петрович, видя ее беспокойство, разрешил ей остаться на дополнительную смену.
Ближе к вечеру в палату заглянула Марина Сергеевна.
— Катя, что ты здесь делаешь? У тебя смена закончилась два часа назад.
— Я остаюсь, — сухо ответила Катя. — Это моя знакомая, я хочу за ней присмотреть.
Марина Сергеевна усмехнулась.
— Ой, какие мы благородные. За своими присматриваем, а за остальными пусть другие смотрят? Иди домой, Катя. Здесь есть кому работать.
Катя не двинулась с места.
— Марина Сергеевна, я остаюсь добровольно, в свое личное время. Вас это не касается.
Марина Сергеевна поджала губы.
— Ну-ну. Только смотри, чтобы твоя благотворительность не вышла боком.
Она развернулась и вышла.
Ночью состояние Антонины Петровны ухудшилось. Поднялось давление, началась аритмия. Катя вызвала дежурного врача, и они вместе стабилизировали пациентку.
Утром, когда пришла дневная смена, Катя сдала пост и поехала домой, едва держась на ногах от усталости.
Саша встретил ее в прихожей.
— Катя, ты на себя не похожа. Что случилось?
Она рассказала про Антонину Петровну.
— Я не могу ее бросить, Саша. Она мне как родная.
Саша обнял ее.
— Я все понимаю. Но ты должна отдыхать. Иначе сама свалишься. Давай я оплачу ей отдельную палату и сиделку?
Катя покачала головой.
— Ей нужна не отдельная палата, а хороший уход. Я сама справлюсь.
Саша вздохнул.
— Хорошо. Но обещай мне, что будешь спать хотя бы по шесть часов.
— Обещаю.
Следующие три дня Катя буквально жила в больнице. Она брала дополнительные смены, чтобы быть рядом с Антониной Петровной. Женщина понемногу приходила в себя, начала узнавать Катю, слабо улыбаться.
Однажды утром, когда Катя зашла в палату, Антонина Петровна протянула к ней дрожащую руку.
— Катюша, девочка моя. Спасибо тебе.
Катя сжала ее ладонь.
— Антонина Петровна, не надо благодарить. Вы мне столько раз помогали. Теперь моя очередь.
Женщина слабо улыбнулась.
— Ты хорошая. Я всегда знала.
В этот момент в палату вошла Марина Сергеевна. Она держала в руках лоток с лекарствами.
— Катя, отойди. Мне нужно сделать инъекцию.
Катя отошла, но осталась в палате. Марина Сергеевна быстро сделала укол и вышла, бросив на Катю неприязненный взгляд.
Через полчаса Антонине Петровне стало плохо. У нее началась сильная головная боль, тошнота, давление резко упало.
Катя вызвала врача. Прибежал Олег Петрович, осмотрел пациентку.
— Что ей вводили?
Катя посмотрела в лист назначений.
— По плану должны быть магния сульфат и эналаприл. Марина Сергеевна делала инъекцию полчаса назад.
Олег Петрович нахмурился.
— Проверь ампулы в мусорном контейнере.
Катя бросилась в процедурную. В контейнере для использованных ампул она нашла пустую ампулу из-под препарата, который не был назначен Антонине Петровне. Это был сильнодействующий гипотензивный препарат, который в сочетании с другими лекарствами мог вызвать резкое падение давления.
Катя вернулась в палату с ампулой в руке.
— Олег Петрович, посмотрите. Этого не было в назначениях.
Олег Петрович взял ампулу, прочитал название и побледнел.
— Это ошибка или... вредительство?
Катя сжала кулаки.
— Я знаю, кто это сделал.
Она вышла из палаты и направилась в ординаторскую. Марина Сергеевна сидела за столом и что-то писала в журнале.
— Марина Сергеевна, — остановившись перед ней, сказала Катя. — Вы намеренно ввели пациентке не тот препарат.
Марина Сергеевна подняла голову и посмотрела на Катю с холодной усмешкой.
— Что ты несешь? Я ввела то, что было назначено.
— Нет. В листе назначений магнезия и эналаприл. А вы ввели клофелин в большой дозе. Ампула в мусорном контейнере.
Марина Сергеевна побледнела, но быстро взяла себя в руки.
— Ты подбросила эту ампулу! Ты хочешь меня подставить!
Катя покачала головой.
— Я не подбрасывала. Я просто нашла ее. И я знаю, что вы специально хотели навредить пациентке, чтобы потом обвинить меня.
В ординаторскую вошел Олег Петрович.
— Марина Сергеевна, я вынужден доложить главврачу. Это серьезное нарушение.
Марина Сергеевна вскочила.
— Вы все сговорились! Вы хотите меня выжить! Но ничего у вас не выйдет! Я здесь работаю пятнадцать лет, и никто меня не уволит!
Она выбежала из ординаторской.
Катя и Олег Петрович переглянулись.
— Надо спасать пациентку, — сказал Олег Петрович. — Потом разберемся.
Они вернулись в палату и в течение часа стабилизировали состояние Антонины Петровны. К счастью, доза клофелина оказалась не смертельной, но если бы Катя не заметила вовремя, последствия могли быть тяжелыми.
Вечером в больницу приехал Саша. Он узнал о случившемся от Кати по телефону и немедленно примчался.
В вестибюле его встретил главврач, Виктор Степанович, немолодой мужчина с усталыми глазами и седыми усами.
— Александр Павлович, рад вас видеть, — сказал он, пожимая Саше руку. — Вы по поводу инцидента с Мариной Сергеевной?
— Да, Виктор Степанович. Я хочу понять, что происходит в вашей больнице. Моя невеста, Екатерина, подвергается травле со стороны этой женщины уже несколько месяцев. А сегодня она чуть не убила пациентку.
Главврач вздохнул.
— Я в курсе ситуации. Олег Петрович мне доложил. Мы проведем внутреннее расследование.
Саша покачал головой.
— Внутреннее расследование? Виктор Степанович, я не хочу давить, но если вы не примете меры, я буду вынужден обратиться в прокуратуру и в департамент здравоохранения. У меня есть связи и возможности.
Главврач побледнел.
— Александр Павлович, я понимаю ваше возмущение. Я лично разберусь.
В этот момент по коридору шла Марина Сергеевна. Увидев Сашу и главврача, она остановилась.
— Марина Сергеевна, подойдите сюда, — позвал Виктор Степанович.
Она подошла, гордо вскинув голову.
— Виктор Степанович, я не виновата. Эта девица все подстроила.
Саша посмотрел на нее с ледяным спокойствием.
— Марина Сергеевна, вы сейчас при свидетелях оскорбляете мою невесту. И я хочу напомнить вам, что клевета — это уголовно наказуемое деяние.
Марина Сергеевна открыла рот, но ничего не сказала.
Главврач тяжело вздохнул.
— Марина Сергеевна, я отстраняю вас от работы до выяснения обстоятельств. Сдайте ключи и пропуск в отдел кадров.
— Что? Этого не может быть! Я буду жаловаться в профсоюз!
— Жалуйтесь куда угодно, — устало сказал Виктор Степанович. — Но пока идет расследование, вы не должны находиться на территории больницы.
Марина Сергеевна резко развернулась и пошла прочь, бросив через плечо:
— Вы еще пожалеете. Все пожалеете.
Через два дня внутреннее расследование подтвердило факт умышленного введения неверного препарата. Марину Сергеевну уволили по статье за грубое нарушение должностных обязанностей. Ей грозило лишение медицинской лицензии, но она подписала заявление «по собственному желанию», чтобы избежать скандала.
Антонина Петровна пошла на поправку. Катя навещала ее каждый день, приносила фрукты и свежие газеты.
Однажды днем, когда Катя сидела у ее кровати, Антонина Петровна сказала:
— Катюша, я слышала, что ту женщину уволили из-за тебя.
Катя покачала головой.
— Не из-за меня. Из-за того, что она чуть не убила вас.
Антонина Петровна вздохнула.
— Жалко ее. Озлобилась она на весь мир. Но ты молодец, что не испугалась. Ты сильная девочка.
Катя улыбнулась.
— Вы тоже сильная, Антонина Петровна. Поправляйтесь скорее.
На выходных Саша и Катя наконец выбрались в маленький городок, где жила мама Кати, Елена Ивановна.
Это была простая женщина пятидесяти лет, работавшая оператором на почте. Она жила в скромной двухкомнатной квартире, обставленной старой, но чистой мебелью.
Когда Катя позвонила и сказала, что приедет с молодым человеком, Елена Ивановна всполошилась, наготовила пирогов, навела идеальный порядок.
Саша вел машину аккуратно, поглядывая на Катю.
— Волнуешься?
— Немного. Мама у меня хорошая, но она очень переживает за меня. Боится, что я свяжусь не с тем человеком.
Саша усмехнулся.
— А я — тот человек?
Катя улыбнулась.
— Самый тот.
Когда они подъехали к дому, Елена Ивановна уже ждала у подъезда. Она была одета в нарядное платье, которое надевала только по большим праздникам.
Катя вышла из машины и обняла мать.
— Мам, знакомься, это Саша.
Саша вышел, держа в руках букет цветов и коробку дорогих конфет.
— Елена Ивановна, очень рад познакомиться. Катя много о вас рассказывала.
Елена Ивановна смутилась, приняла цветы и конфеты.
— Ой, да зачем же так тратиться. Проходите в дом, я пирогов напекла.
Они поднялись в квартиру. Елена Ивановна суетилась, накрывая на стол, но Саша быстро ее успокоил.
— Елена Ивановна, давайте я помогу. Я умею резать хлеб и расставлять тарелки.
Она рассмеялась.
— Да что вы, Александр, сидите, вы гость.
Но Саша все равно встал и помог расставить посуду.
За столом разговор потек легко и непринужденно. Елена Ивановна расспрашивала Сашу о его работе, о семье, о планах на будущее. Он отвечал честно и открыто, не скрывая ни своего состояния, ни сложных отношений с родственниками.
Когда речь зашла о покойной матери Саши, Елена Ивановна вздохнула.
— Тяжело терять близких. Я своего мужа, отца Катюши, десять лет назад похоронила. Он хороший был человек, но слабый. Пил. Ушел из семьи, когда Кате четырнадцать было. А через два года умер.
Катя опустила глаза. Саша взял ее за руку под столом.
Елена Ивановна посмотрела на них и улыбнулась.
— Я вижу, как вы друг на друга смотрите. Это хорошо. Только вы уж берегите мою дочку, Александр. Она у меня одна.
Саша серьезно кивнул.
— Обещаю, Елена Ивановна. Я сделаю все, чтобы она была счастлива.
Вечером, когда они прощались, Елена Ивановна обняла Сашу.
— Вы мне нравитесь, Александр. Приезжайте еще. И Катюшу привозите почаще.
— Обязательно, — улыбнулся Саша.
Они сели в машину и поехали обратно в город. Катя смотрела в окно на проплывающие мимо поля и леса.
— Саша, спасибо тебе.
— За что?
— За то, что ты такой. За то, что моя мама тебя приняла.
Саша взял ее руку и поднес к губам.
— Твоя мама — замечательная женщина. И ты замечательная. Я счастлив, что встретил тебя.
Катя улыбнулась и прижалась к его плечу.
Они ехали домой, и впереди у них была целая жизнь.
---
Часть 5
Прошло шесть месяцев. Шесть месяцев, которые изменили все и всех.
Осень в том году выдалась теплой и золотой. Листья на деревьях городских парков горели янтарем и багрянцем, а воздух был прозрачным и чистым, словно сама природа решила подарить людям немного красоты перед долгой зимой.
Катя стояла у окна их квартиры и смотрела на город. Она все еще не привыкла к этому виду: бесконечные крыши домов, уходящие к горизонту, тонкая нитка реки вдалеке, купола старинной церкви, золотящиеся в лучах закатного солнца.
Она часто думала о том, как странно повернулась ее жизнь. Простая девушка из маленького городка, медсестра районной больницы, теперь готовилась стать женой человека, которого еще год назад даже не знала.
Саша вошел в комнату неслышно, обнял ее со спины и уткнулся подбородком в макушку.
— О чем думаешь?
— О том, как все странно, — тихо ответила Катя. — Если бы мне кто-то год назад сказал, что я буду стоять в этой квартире и смотреть в это окно, я бы рассмеялась.
Саша улыбнулся.
— А если бы мне кто-то год назад сказал, что я буду счастлив, я бы не поверил.
Катя повернулась к нему и заглянула в глаза.
— Ты правда счастлив?
— Правда. У меня есть ты. Отец наконец стал моим отцом, а не чужим человеком. Тетя Света счастлива, что семья снова вместе. Даже Лера потихоньку приходит в себя. Чего еще желать?
Катя вздохнула.
— Я боюсь, что это сон. И однажды я проснусь в своей старой комнате в общежитии, и ничего этого не будет.
Саша взял ее лицо в ладони и поцеловал.
— Это не сон. Это реальность. И через две недели у нас свадьба. Ты готова?
Катя улыбнулась.
— Кажется, да. Твоя тетя Света взяла на себя всю организацию. Она мне звонит по пять раз в день, чтобы уточнить, какие салфетки положить на столы и какого цвета должны быть ленты на стульях.
Саша рассмеялся.
— Это тетя Света. Она обожает суетиться. Дай ей волю, она и моему отцу галстук подберет.
— Кстати, о твоем отце. Он вчера звонил, спрашивал, не передумала ли я.
Саша поднял бровь.
— И что ты ответила?
— Ответила, что если он еще раз задаст этот вопрос, я лично приеду и заставлю его съесть три порции моей стряпни.
Саша захохотал.
— Бедный папа. Он еще не знает, какая ты грозная.
Отношения Кати с Павлом Викторовичем за эти полгода изменились кардинально. После того памятного вечера на поминках, когда он публично признал свою вину перед сыном и перед ней, старый бизнесмен словно переродился.
Он стал часто приглашать их на ужины, приезжал сам, иногда просто так, без повода, чтобы посидеть на кухне и выпить чаю. Он расспрашивал Катю о ее работе, о детстве, о матери. И слушал. Внимательно, не перебивая, что было совсем не похоже на того надменного человека, которого Катя встретила в первый раз.
Однажды, когда Саша задержался на работе, Павел Викторович приехал один. Они сидели на кухне, и он неожиданно сказал:
— Катя, я хочу попросить у тебя прощения. Еще раз. Не только за тот ужин, а за все. За то, что я был слеп. За то, что позволил Ирине отравить нашу семью. За то, что чуть не потерял сына.
Катя покачала головой.
— Павел Викторович, вы уже извинялись. И я давно простила.
Он посмотрел на нее с благодарностью.
— Ты удивительная девушка. Саше повезло.
— Это мне повезло, — тихо ответила Катя.
Павел Викторович достал из кармана небольшую бархатную коробочку и положил на стол.
— Это кольцо принадлежало Ане, матери Саши. Она просила передать его жене нашего сына, когда та появится. Я хочу, чтобы оно было у тебя.
Катя открыла коробочку. Внутри лежало изящное золотое кольцо с небольшим, но очень чистым бриллиантом. Простое и элегантное.
— Я не могу, — прошептала она. — Это слишком ценная вещь.
Павел Викторович покачал головой.
— Ценность не в камнях, Катя. Ценность в памяти. Аня была бы счастлива, если бы знала, что ее кольцо наденет такая девушка, как ты. Пожалуйста, возьми.
Катя осторожно взяла кольцо и надела на палец. Оно село идеально, словно было сделано специально для нее.
— Спасибо, — сказала она, чувствуя, как к горлу подступает комок. — Я обещаю беречь его.
Павел Викторович улыбнулся, и в его улыбке было что-то очень теплое и грустное.
Теперь Катя носила это кольцо каждый день, снимая только перед работой.
Лера уехала учиться в Лондон. Павел Викторович настоял на этом, считая, что смена обстановки пойдет дочери на пользу. Она поступила в университет на факультет искусствоведения и, судя по редким звонкам, понемногу приходила в себя.
Перед отъездом она сама позвонила Кате и попросила о встрече. Они встретились в небольшом кафе в центре города. Лера выглядела бледной и осунувшейся, но в ее глазах уже не было той злобы, что раньше.
— Катя, я хочу извиниться, — сказала она, глядя в чашку с кофе. — За все. За тот ужин, за вино, за сплетни, за то, что слушала мать. Я была дурой.
Катя взяла ее за руку.
— Лера, ты была ребенком, который попал под влияние сильного и властного человека. Твоя мать манипулировала тобой. Ты не виновата.
Лера подняла глаза.
— Ты правда так думаешь?
— Правда. И я надеюсь, что в Лондоне ты найдешь себя и станешь счастливой.
Лера слабо улыбнулась.
— Спасибо. Ты хорошая, Катя. Береги Сашу. Он тебя очень любит.
— Я знаю. И я его люблю.
Они обнялись на прощание, и Катя почувствовала, что между ними наконец рухнула стена.
Ирина ждала суда под домашним арестом. Ее адвокаты пытались затянуть дело, но доказательств было слишком много. Показания Леры, финансовые документы, аудиозапись разговора, найденный свидетель. Плюс ко всему, следователи раскопали еще несколько эпизодов мошенничества, в которых была замешана Ирина.
Павел Викторович развелся с ней быстро, без лишнего шума. Брачного договора не было, но благодаря грамотным юристам большую часть имущества удалось сохранить за ним. Ирине досталась лишь небольшая сумма, которой едва хватило на оплату адвокатов.
Она пыталась звонить Саше, умоляла о встрече, но он блокировал ее номера.
Однажды она подкараулила Катю возле больницы.
Ирина выглядела ужасно. Без косметики, в мятой одежде, с темными кругами под глазами.
— Катя, прошу тебя, — остановилась она перед ней. — Поговори с Сашей. Пусть он заберет заявление. Я уеду, исчезну, вы меня больше никогда не увидите.
Катя посмотрела на нее спокойно.
— Ирина Викторовна, вы пытались убить человека. Вы украли деньги. Вы разрушили семью. И теперь вы просите прощения? У меня нет к вам жалости.
Ирина схватила ее за руку.
— Ты не понимаешь! Я не хотела убивать! Я просто хотела, чтобы он не лез в дела! Эти бандиты все испортили!
Катя высвободила руку.
— Вам нужно не со мной говорить, а со следователем. И, пожалуйста, больше не подходите ко мне.
Она развернулась и ушла, чувствуя, как колотится сердце. Вечером она рассказала Саше об этой встрече. Он побледнел.
— Все, хватит. Завтра я усиливаю охрану. И ты больше не ходишь одна.
— Саша, не надо.
— Надо. Я не позволю ей или кому-то еще приблизиться к тебе.
Катя не стала спорить. Она понимала его страх.
За две недели до свадьбы Катя получила странное письмо.
Она вернулась с работы, открыла почтовый ящик и среди рекламных листовок нашла белый конверт без обратного адреса. Внутри лежала фотография.
На снимке были она и Саша, выходящие из больницы. Фотография была сделана, судя по одежде, неделю назад. А на обороте фотографии корявым почерком было написано всего несколько слов: «Ты думала, что все закончилось? Это только начало. Я тебе обещала, что ты пожалеешь».
Катя замерла. Она перевернула фотографию, вглядываясь в лица. Сердце ухнуло вниз.
Она сразу подумала о Марине Сергеевне. Уволенная старшая медсестра исчезла из поля зрения сразу после скандала. Катя слышала, что она уехала к родственникам в другой город, но теперь поняла, что это было лишь затишье.
Когда Саша вернулся домой, Катя молча протянула ему конверт.
Он прочитал записку, посмотрел на фотографию, и его лицо окаменело.
— Марина.
— Я тоже так думаю.
Саша достал телефон и набрал номер своего начальника службы безопасности.
— Андрей, срочно. Нужно найти одну женщину. Марина Сергеевна, бывшая старшая медсестра городской больницы номер четыре. Да, та самая. Она прислала Кате угрозу. Нет, пока в полицию не будем обращаться, только предупреди участкового. Но найди ее. И усиль наблюдение за квартирой.
Он положил трубку и обнял Катю.
— Не бойся. Мы ее найдем. И на этот раз она ответит за все по закону.
Катя прижалась к нему.
— Я не боюсь за себя. Я боюсь за тебя. За твою семью. За нашу будущую жизнь.
Саша гладил ее по волосам.
— Все будет хорошо. Я обещаю.
Свадьбу решили играть в узком кругу. Саша настоял на этом, сказав, что не хочет превращать их праздник в светское мероприятие с толпой незнакомых людей.
Тетя Света, узнав о таком решении, сначала расстроилась, но потом согласилась.
— Ты прав, Сашенька. Главное, чтобы вы были счастливы. А гостей мы позовем только самых близких.
В итоге список приглашенных состоял из двадцати человек. Павел Викторович, тетя Света, Олег Петрович с женой, мама Кати, несколько друзей Саши по бизнесу и пара самых близких родственников.
Лера прислала из Лондона красивую открытку с поздравлениями и обещала приехать на следующий день после свадьбы, так как у нее были экзамены.
Церемонию решили провести в загородном доме Павла Викторовича. Тетя Света превратила гостиную в настоящий зимний сад, украсив ее живыми цветами, гирляндами и свечами.
Утром в день свадьбы Катя проснулась с ощущением нереальности происходящего. Она лежала в постели и смотрела в потолок, пытаясь осознать, что через несколько часов станет женой человека, которого полюбила всем сердцем.
Саша уже встал и уехал по делам, сказав, что вернется к полудню. Тетя Света приехала помогать с приготовлениями.
— Катюша, вставай, — заглянула она в комнату. — Нам еще платье гладить, прическу делать и макияж. Времени мало.
Катя улыбнулась и села в кровати.
— Тетя Света, я так волнуюсь. Мне кажется, что я сейчас проснусь.
Тетя Света подошла и села рядом, взяв ее за руку.
— Не волнуйся, девочка. Все будет хорошо. Ты самая красивая невеста на свете. И Саша тебя обожает. Я это вижу.
Она помогла Кате собраться, и через два часа они уже были в особняке.
Платье Катя выбрала простое, но элегантное: белое, длиной до середины икры, с кружевным верхом и открытыми плечами. Никакой пышной юбки и кринолинов, только изящная классика.
Мама Кати, Елена Ивановна, приехала накануне и остановилась в гостевой комнате особняка. Она плакала от счастья, глядя на дочь в свадебном платье.
— Катенька, ты такая красивая. Папа бы гордился тобой.
Катя обняла мать.
— Спасибо, мам. Я счастлива.
Церемония началась в четыре часа дня. В гостиной собрались гости, играла тихая музыка. Павел Викторович стоял у импровизированного алтаря, украшенного цветами, и нервно теребил галстук.
Саша ждал у входа в гостиную. Когда Катя появилась на лестнице, он замер. Его глаза заблестели.
— Ты прекрасна, — прошептал он.
Катя улыбнулась и взяла его под руку.
— Я люблю тебя.
— И я тебя.
Они вошли в гостиную под звуки свадебного марша. Гости встали, провожая их восхищенными взглядами.
Церемонию проводил приглашенный регистратор, пожилая женщина с добрым лицом. Она произнесла традиционные слова о любви и верности, и когда настал момент обмена кольцами, Катя почувствовала, как дрожат ее руки.
Саша надел ей на палец тонкое золотое кольцо, которое они выбрали вместе. А Катя надела ему на палец такое же, но чуть шире.
— Объявляю вас мужем и женой, — торжественно произнесла регистратор. — Можете поцеловать невесту.
Саша наклонился и нежно поцеловал Катю. Гости зааплодировали.
Потом был ужин. Тетя Света расстаралась на славу: столы ломились от угощений, шампанское лилось рекой, а торт, огромный, трехъярусный, украшенный живыми цветами, вызвал всеобщий восторг.
Павел Викторович поднял тост.
— Дорогие Саша и Катя. Я хочу сказать, что горжусь вами. Горжусь сыном, который вырос настоящим мужчиной. Горжусь невесткой, которая стала для нас родным человеком. И хочу пожелать вам одного: будьте счастливы. Не повторяйте моих ошибок. Любите друг друга и доверяйте друг другу. А мы, ваша семья, всегда будем рядом.
Он поднял бокал, и все выпили стоя.
Олег Петрович, который сидел рядом с женой, тоже взял слово.
— Катюша, я помню твой первый день в больнице. Ты пришла, маленькая, испуганная, но с горящими глазами. И я сразу понял, что из тебя выйдет толк. Ты спасла не только Сашу, ты спасла многих пациентов своей добротой и профессионализмом. Будь счастлива, девочка.
Катя смахнула слезу.
— Спасибо, Олег Петрович. Вы были мне как отец в этой больнице.
Потом были танцы. Саша и Катя кружились в центре гостиной, а гости смотрели на них и улыбались.
Ближе к ночи, когда гости начали разъезжаться, Павел Викторович подошел к Кате и взял ее за руку.
— Катя, я хочу сделать тебе еще один подарок. Не свадебный, а личный.
Он протянул ей небольшую коробочку.
— Что это?
— Открой.
Катя открыла. Внутри лежал старинный золотой медальон на тонкой цепочке.
— Этот медальон принадлежал еще моей бабушке, а потом Ане. Внутри ее фотография и локон Саши, когда он был маленьким. Я хочу, чтобы он был у тебя. Как символ того, что ты теперь часть нашей семьи.
Катя прижала медальон к груди.
— Спасибо, Павел Викторович. Я буду хранить его как зеницу ока.
Он обнял ее.
— Зови меня папой. Ты теперь моя дочь.
Катя всхлипнула и кивнула.
— Хорошо. Папа.
На следующее утро после свадьбы Саша и Катя уехали в свадебное путешествие. Они решили провести две недели в Италии — гулять по узким улочкам Рима, пить кофе на площади Сан-Марко в Венеции и смотреть на закаты с тосканских холмов.
В аэропорту их провожали Павел Викторович, тетя Света и Елена Ивановна. Мама Кати снова плакала, но теперь уже от счастья.
— Звоните каждый день, — наказывала она.
— Обязательно, — улыбнулась Катя.
Они прошли регистрацию и направились к выходу на посадку. Катя держала Сашу под руку и чувствовала себя абсолютно счастливой.
И вдруг она замерла.
В толпе провожающих, у выхода из зоны вылета, стояла женщина. На ней было темное пальто и большие солнцезащитные очки, но Катя сразу узнала эту фигуру, эту осанку, этот надменный поворот головы.
Марина Сергеевна.
Она смотрела прямо на Катю и улыбалась. Холодной, торжествующей улыбкой.
Катя вздрогнула и схватила Сашу за руку.
— Саша, посмотри.
Он обернулся, но женщина уже растворилась в толпе.
— Что?
— Там была Марина. Я видела ее.
Саша нахмурился и огляделся по сторонам, но никого похожего не заметил.
— Ты уверена?
— Абсолютно. Она стояла вон там, у колонны, и улыбалась.
Саша достал телефон и набрал Андрея.
— Андрей, срочно. Проверь камеры в аэропорту, зона вылета внутренних рейсов. Марина Сергеевна была здесь. Да, только что. Нет, мы улетаем, но ты проверь.
Он убрал телефон и обнял Катю.
— Не бойся. Мы улетаем. Здесь охрана, камеры, полиция. Она ничего не сделает.
Катя прижалась к нему.
— Я знаю. Просто это было так неожиданно. Она смотрела на меня как победительница.
Саша сжал челюсти.
— Ничего. Когда вернемся, я лично займусь этим вопросом. Она ответит за угрозы и преследование. Обещаю.
Они прошли на посадку и сели в самолет. Катя смотрела в иллюминатор на удаляющееся здание аэропорта и пыталась успокоиться.
Саша взял ее за руку.
— Все будет хорошо. Мы вместе. И никто не сможет нам помешать.
Катя кивнула и улыбнулась.
— Я знаю. Я просто немного испугалась.
Они взлетели. Внизу проплывали поля, леса, потом облака, белые и пушистые, как вата.
А в здании аэропорта, у того самого выхода, где только что стояла Марина Сергеевна, появился мужчина в темных очках. Он подошел к ней и что-то сказал. Марина Сергеевна кивнула и направилась к выходу. Они сели в неприметную серую машину и уехали в неизвестном направлении.
Но ни Катя, ни Саша этого уже не видели.
Их ждала Италия, солнце, море и две недели безмятежного счастья.
Но тень прошлого никуда не исчезла. Она лишь затаилась, чтобы однажды снова напомнить о себе.