Ну, вот оно — модное воспитание.
Раньше все это называлось банальной наглостью. А теперь моя старшая двоюродная сестра Катя гордо несла эту педагогическую теорию в массы.
Они приперлись в обед без звонка.
Визг домофона резанул по ушам. Смотрю в экран. Катя в дутом ярком пуховике, а рядом агрессивно мнет грязный снег ее пятилетний малыш по имени Глеб. Выдохнула. Нажала кнопку. У меня единственный выходной. Волосы еще мокрые после душа, на кухне заварен листовой чай.
И главное: у меня Ричард. Старый британец, четырнадцать лет. Кот медленный. Месяц назад перенес тяжелую операцию на желудке. Дорогое питание, уколы по расписанию, запрет на стрессы. Обычно он сутками лежит на толстом пледе прямо под обогревателем.
Гости ввалились в прихожую. Грязный снег с рифленой подошвы полетел на белый кафель. Мокрая вязаная шапка упала мимо тумбочки.
Катя сразу скинула сумку и рухнула на мягкий уголок за кухонный стол.
— Наливай скорее. Можно чай, а можно чего и покрепче. Сил никаких. Глеб постоянно в поиске эмоций, гиперактивность просто дикая, за ним глаз да глаз!
А Глеб понесся в коридор. Топот. Скрежет вешалок в шкафу.
Я достала чашки. Стою молчу. Жду, когда эта суета закончится. Родня всё-таки. Малышу нужно время освоиться в чужом месте.
Потом с балкона раздался хриплый шипящий звук. И глухой стук.
Я бросила ложку на стол. Шаг, другой. Влетела в гостиную. Кате было абсолютно плевать, она скроллила маркетплейсы на экране телефона.
Картина оказалась яркой. Глеб сидел на корточках возле подоконника. В руках у племянника — мой тяжелый пластиковый пульверизатор для цветов. Он методично и с силой вжимал британца твердым пластиковым дном в самый угол рамы. Кот хрипел, пугался и не мог сдвинуться с места из-за шва на животе. Его лапы разъезжались на ламинате.
Я вцепилась племяннику в капюшон кофты. Дернула его назад. Силой вырвала бутылку из цепких мелких пальцев.
Глеб сжал кулаки. Надул красные щеки. И громко завизжал на всю комнату.
Катя прибежала из кухни. Лицо багровое. Губы сжаты.
— Эй! Ты что творишь с моим ребенком?! Зачем ты к нему вообще лезешь!
Я попыталась объяснить. Указала на кота. Напомнила про лекарства, чеки из клиники и возраст.
И тут полился водопад.
Свободная личность обязана тестировать мир на прочность. Оказывается, так малыш изучает границы окружающего пространства. И пушистику надо просто уходить, раз ему некомфортно. И я просто бесчувственная баба, которая жалеет бестолкового питомца больше, чем формирующуюся личность. Животные, мол, существуют для того, чтобы дети через них познавали природу. «Не лезь в его зону комфорта, иначе он вырастет закомплексованным!» — Катя махала перед моим носом остывшей чашкой.
— Заканчивайте свой визит и немедленно выходите отсюда, — сказала я спокойным и ровным голосом, глядя Кате прямо в глаза.
Я вышла в прихожую, взяла с тумбочки детскую куртку и положила ее на мягкий пуф. Затем молча опустила дверную ручку, толкнула входную створку на себя и осталась стоять у стены. Сестра продолжала громко бубнить, но сопротивляться не стала. Они быстро оделись и вышли в коридор подъезда, а я захлопнула дверь и провернула защелку на два полных оборота.
Я взяла влажную тряпку, протерла следы грязной обуви на плитке и выключила чайник из розетки. Ричард вскоре выбрался из угла гостиной и сел, поджав лапки, возле своей тарелки с кормом. Я налила себе свежей воды и поняла, что спокойствие в моей собственной квартире всегда будет важнее любых правил воспитания и мнения наглых гостей. Никакие новомодные тенденции мне не указ!
Что еще почитать: