В 1951 году Советская армия приняла пистолет со значительно более слабым патроном, чем у предшественника. Это требование стояло в ТТЗ с самого начала.
Не компромисс из-за дефицита. Не просчёт конструктора. Осознанное решение заказчика. Чтобы понять, почему, нужно смотреть не на пистолеты, а на документы, которые их породили.
Наган в 1920-х: не потому что хорош, а потому что есть
Наган обр. 1895 года советская власть получила вместе со складами Российской армии. На Тульском оружейном заводе стояла отлаженная оснастка, обученный персонал, запасы компонентов. Производство продолжили: не потому что новому государству нравился бельгийский револьвер, а потому что прерывать его было нецелесообразно.
С тактической точки зрения недостатки Нагана к 1920-м были очевидны. Семь патронов в барабане. Снаряжение занимало от 30 секунд до нескольких минут в зависимости от навыка. Гильзы извлекались шомполом по одной. Тем не менее Наган выдавался командирам, политработникам и сотрудникам органов ещё в 1940-е годы.
Почему?
Пистолет для командира в логике 1930-х не предполагал активного огневого контакта. Это был символ статуса и инструмент последнего аргумента. Под эту задачу семи патронов вполне хватало. Менять Наган не было смысла, пока не появится что-то, что можно развернуть в производстве без серьёзных вложений.
ТТЗ 1929 года писали не тактики, а производственники
В 1929 году Артиллерийское управление РККА объявило конкурс на самозарядный пистолет. Читать это техническое задание нужно внимательно: оно формулировалось под конкретные ограничения момента, а не под абстрактный идеальный пистолет.
Первое требование: технологичность. Пистолет должен был быть прост в производстве. Не «надёжен в полевых условиях» и не «точен на 50 метров» в первую очередь, а именно технологичен. Советская оборонная промышленность в 1929 году не имела ни опыта, ни оснастки для массового выпуска самозарядных пистолетов.
С патроном решили иначе. Выбрали 7,62×25 мм, практически точный аналог немецкого патрона 7,63×25 Mauser. Советские военные хорошо знали его по пистолетам Mauser C96, которые закупались ещё в годы Первой мировой и Гражданской войны. Под этот патрон в стране имелись станки и наработанная технология. Его не проектировали заново. Его взяли, потому что под него не нужно было перестраивать производство.
Фёдор Токарев победил конкурс не потому, что его пистолет не имел слабых мест. У ТТ не было ручного флажкового предохранителя. Безопасность обеспечивалась автоматическим предохранителем, предохранительным взводом курка. Он блокировал шептало и не позволял курку ударить по капсюлю без нажатия на спусковой крючок. Это было известно уже на этапе испытаний. Токарев выиграл, потому что его конструкция точнее других отвечала тому, что ТТЗ действительно требовало: простота изготовления, минимальная механическая сложность, быстрый запуск в серию.
Дульная энергия патрона 7,62×25 ТТ составляла около 500 Дж. Хороший показатель, выше многих западных пистолетных патронов того времени. Но это не было целью само по себе. Это было следствием выбора патрона под производственное ограничение, а не результатом тактического расчёта.
Почему к 1945 году ТТ перестал устраивать часть заказчиков
К концу войны у военных и силовых ведомств накопились претензии к ТТ. Не как к боевому пистолету, а как к предмету ежедневного ношения.
ТТ крупный и тяжёлый. Для скрытого ношения неудобен. Патрон 7,62×25 при всей энергетике имел посредственное останавливающее действие: высокая скорость пули давала сквозное ранение без значительной передачи импульса цели. Для сотрудника, работающего в городе, это была практическая проблема, а не абстрактная характеристика.
Послевоенный запрос на новый пистолет шёл одновременно от нескольких заказчиков. Армия хотела компактное оружие для офицеров, не ведущих активный огневой бой. МГБ и МВД хотели пистолет, пригодный для скрытого ношения. Задачи разные, но ТТЗ объединили.
В ТТЗ стояло требование, которое предопределило всю конструкцию: пистолет должен работать по схеме со свободным затвором, без запирания ствола. Это резко упрощало конструкцию и снижало стоимость производства. Но у свободного затвора есть физическое ограничение: при избыточной мощности патрона затвор откатывается слишком быстро, автоматика начинает работать ненадёжно. Это не теоретическая проблема. Немецкие конструкторы столкнулись с ней ещё при проектировании Walther PP в конце 1920-х годов.
Патрон выбирали под затвор, а не под задачу поражения
Раз схема задана, патрон нужно было спроектировать под неё. Так появился 9×18 мм.
Девять миллиметров в диаметре: верхний предел, при котором свободный затвор ещё обеспечивает нормальную работу без избыточного усиления возвратной пружины. Длина гильзы 18 мм определяла объём порохового заряда: достаточный для надёжного воспламенения, но не создающий давления, с которым свободный затвор не справится. Дульная энергия получилась порядка 300 Дж.
Это не слабость конструктора. Это точно рассчитанный верхний предел для выбранной схемы. Сделать патрон мощнее было нельзя без отказа от свободного затвора, что противоречило бы самому ТТЗ. Заказчик выбирал не между мощным и слабым патроном. Он выбирал схему, и патрон следовал из неё.
Кстати, немецкий Walther PP, под компоновку которого фактически и писалось советское ТТЗ, работал на том же принципе. Его патрон 7,65×17 мм Browning имел схожую мощность. Советские конструкторы взяли ту же логику, но увеличили калибр, чтобы улучшить останавливающее действие в пределах, которые схема допускала.
Конкурс 1947–1951: Макаров победил точностью выполнения задания
Конкурс проходил с 1947 по 1951 год. Участвовали несколько конструкторов: Николай Макаров, Сергей Симонов, И.И. Раков и другие. Для сравнения испытывались иностранные образцы, прежде всего Walther PP. Это был рабочий эталон, от которого отталкивались при оценке результатов.
По отдельным параметрам точности ряд образцов не уступал ПМ. Победа Макарова определилась другим. Его пистолет наиболее полно выполнял требования ТТЗ при минимальном числе деталей.
ПМ состоял из 32 деталей. У большинства конкурентов их было 45–50. Это не случайный результат таланта конструктора. Макаров последовательно убирал из конструкции всё, что ТТЗ не требовало. Каждая деталь, которая могла быть совмещена с другой, совмещалась. Каждый узел, который можно было упростить без потери функции, упрощался. Результат был закономерным.
Решение о принятии ПМ на вооружение Советской армии оформлено постановлением Совета Министров СССР в 1951 году. ПМ стал табельным оружием офицерского состава армии и сотрудников силовых ведомств.
Постановления Совмина: не «лучший пистолет», а решение под задачу
Все три решения о принятии на вооружение объединяет одна черта: они отражают не выбор лучшего оружия в абсолютном смысле, а выбор инструмента под конкретную задачу момента.
В 1930 году ТТ приняли на вооружение РККА. Но Наган с производства не сняли и склады не опустошили. Оба образца шли параллельно больше десяти лет. Решение 1930 года было прежде всего решением о промышленной переориентации ТОЗ: завод начинал осваивать принципиально иной тип изделий. Сама по себе замена Нагана в поле была задачей второго порядка.
В 1951 году постановление СМ адресовалось конкретному кругу пользователей: офицеры, не ведущие активный бой, и сотрудники силовых структур. Снижение дульной энергии по сравнению с ТТ не вызвало возражений на уровне Совмина. Не потому что этого никто не заметил. Потому что для сформулированной задачи 300 Дж было достаточно, а простота конструкции и удобство ношения стояли в ТТЗ как требования, а не как пожелания.
Вот в чём разница между двумя постановлениями. В 1930 году государство решало, как запустить производство самозарядного пистолета. В 1951 году оно решало, какой пистолет нужен офицеру и оперативному сотруднику. Это разные вопросы, и ответы на них закономерно получились разными.
Три ТТЗ, три задачи: почему «прогресс» здесь плохое слово
Все три пистолета производились в одной и той же системе. Но каждый из них решал задачу своего момента.
Наган держался не потому что хорош, а потому что производство уже существовало и готовой замены не было. ТТ создавался под производственное ограничение: быстро освоить самозарядный пистолет, не изобретая новый патрон. ПМ создавался под конструктивное ограничение: схема со свободным затвором задала верхнюю границу мощности, под которую спроектировали патрон.
Слово «прогресс» здесь не очень точное. ПМ слабее ТТ по дульной энергии. ТТ сложнее в ежедневном обращении, чем Наган. Если мерить всё одной шкалой, картина не складывается. Она складывается только тогда, когда вы смотрите на ТТЗ и постановления: каждый раз система отвечала на другой вопрос. И каждый раз документ это фиксировал честно.
Все три пистолета хорошо изучены технически. Их ТТХ разобраны многократно. Но тексты самих ТТЗ и протоколы заседаний ГАУ в открытом доступе представлены фрагментарно, и именно они объясняют выбор точнее, чем любой сравнительный анализ характеристик. Если вы работали с этими документами или знаете тему изнутри, поправки в комментариях будут ценны. Подтверждённые уточнения я внесу в текст. Само собой, сейчас в комментариях начнется: револьвер не пистолет, пистолет не револьвер и т.п. Приступайте.