– Мам, смотри, я тебе робот-пылесос купила. Он сам будет прибираться в квартире, тебе не придется напрягаться! Включила и порядок!
Алиса опустилась на колени прямо посреди прихожей, разрывая упаковочную пленку. Коробка поддавалась с трудом, но Алиса улыбалась широко, по-детски, как будто ей снова двенадцать и она принесла домой грамоту за первое место.
Она вытащила белый глянцевый пылесос, провела ладонью по гладкой поверхности. Подняла взгляд на мать, и улыбка медленно сползла с ее лица.
Валентина Сергеевна стояла у окна. Смотрела куда-то сквозь стекло, будто там, за пыльной занавеской, происходило что-то бесконечно более важное.
– Мам?
Валентина Сергеевна медленно обернулась. Взгляд скользнул по пылесосу равнодушно, как по случайному предмету в чужой квартире.
– Мне это не нужно.
– В смысле? – Алиса моргнула. – Мам, это же удобно. Он сам ездит, сам...
– Я не умею этим пользоваться.
– Тут инструкция есть! Я тебе все настрою, там правда просто, одна кнопка...
– Алиса, – Валентина Сергеевна отвернулась обратно к окну. – Я сказала: не нужно.
Алиса замерла на полу с этим глупым пылесосом в обнимку. В горле разрастался горький и колючий ком.
Она все равно достала инструкцию. Подключила базу к розетке. Скачала приложение на телефон и настроила расписание уборки. Все это в тяжелом молчании и полном игнорировании со стороны матери.
Слезы жгли глаза, но Алиса не дала им пролиться. Не здесь. Не сейчас.
– Я поехала, – бросила она в спину матери.
– Угу.
Мама даже не обернулась...
На улице Алиса дошла до угла дома и только тогда позволила себе остановиться. Прислонилась к холодной стене, запрокинула голову. Небо было серым, безразличным.
Сколько она уже пыталась? Шуба на прошлый Новый год – «мне не идет». Путевка в санаторий – «я никуда не поеду». Деньги на ремонт – «мне и так хорошо». Каждый раз когда Алиса приходила с чем-то, уходила с одним тем же ощущением – будто она не дочь, а назойливая соседка, которую терпят из вежливости.
Слезы все-таки потекли по щекам. Алиса зло смахнула их рукавом пальто.
Ничего, она найдет. Обязательно найдет ключ к материнскому сердцу. Должен же он где-то быть...
...Алиса влетела в подъезд, едва не сбив соседку с первого этажа. Букет лилий, маминых любимых цветов, покачивался в такт ее шагам, а подарочный пакет бился о колено на каждой ступеньке.
Она взлетела на третий этаж и позвонила в дверь...
Валентина Сергеевна открыла почти сразу. Мама была нарядная, в новой блузке с перламутровыми пуговицами, волосы уложены, на губах помада. Красивая. И такая далекая.
– Мамочка, с днем рождения! – Алиса шагнула через порог, протягивая цветы. – Это тебе. И вот еще...
Мать приняла букет, мельком глянула на лилии и отложила на тумбочку. Потом заглянула в пакет, и так скривила лицо, будто там лежала мышь, а не золотые сережки.
– Зря потратилась.
– Мам...
– Зачем мне золото, Алиса? Я уже почти на пенсии. Куда в таком ходить, в поликлинику?
Что-то внутри Алисы болезненно сжалось. Она сглотнула.
– Но это же красиво. Я видела, как ты разглядывала витрину в торговом центре, помнишь? Мы еще мимо проходили, и ты остановилась у ювелирного, тогда я подумала...
– Ты неправильно подумала.
– Я думала, что тебе понравится...
Валентина Сергеевна разочаровано посмотрела на дочь.
– Ты меня совсем не знаешь, Алиса. И не понимаешь.
Мать развернулась и ушла в гостиную. Алиса поплелась следом на негнущихся ногах. Горло сдавило от непрошенных слез.
Десять минут они просидели в тишине. Алиса на краешке дивана, мать в кресле у телевизора. Праздничный стол был накрыт на троих: салаты под пленкой, нарезка, бутылка шампанского.
А потом раздался звонок в дверь.
Валентина Сергеевна встрепенулась, ее лицо мгновенно просветлело. Она поднялась и заспешила в прихожую с такой радостью, будто ждала этого момента весь вечер.
– Витенька!
Брат шумно ввалился в квартиру. В одной руке держал розы, в другой – коробку с тортом.
Розы. Алиса знала: мать их терпеть не может, от них у нее голова болит. И торт. Мать не ест сладкое уже лет пять, сахар скачет.
– Ой, сынок, какая прелесть! – Валентина Сергеевна прижала розы к груди, словно получила не банальный букет из перехода, а охапку орхидей с другого конца земли. – Спасибо, родной мой! И тортик! Ну зачем ты так, зачем тратился!
Алиса смотрела на эту сцену. Она нервно закусила губу. Противное чувство растеклось в груди.
Все как всегда. Дорогой подарок дочери – не понравилось. Торт сына, который никто не съест, – ой, какая прелесть.
Она могла бы достать луну с неба, и мать сказала бы: не того размера, не того цвета, зачем мне вообще луна. А Витя мог бы принести обертку от конфеты и стал бы лучшим сыном на свете.
Алиса сделала глубокий вздох. В этой семье она всегда была лишней.
Хватит. С нее хватит.
Алиса кое-как досидела до конца застолья, улыбалась когда надо, кивала, жевала салат, который застревал в горле. А потом ушла быстро, почти сбежала, бросив на ходу что-то про ранний подъем.
Дома она села на кухне и открыла банковское приложение. Начала листать историю транзакций, и цифры замелькали перед глазами.
Какой же глупой она была.
Март – перевод маме пятнадцать тысяч на лекарства. Апрель – продукты на восемь тысяч. Май – новый чайник за три с половиной. Июнь – просто так, на всякий случай, десятка. И так месяц за месяцем, год за годом, бесконечная лента переводов в одну сторону.
Алиса точно знала, что Витя не скинул матери ни копейки за все это время. Ни разу. Даже на день рождения притащил торт из «Пятерочки» за триста рублей.
– А почему я должна? – спросила она вслух.
Ответа, конечно же, не было.
В тот вечер Алиса решила перестать быть удобной дочерью, раз уж все равно останется плохой.
Она больше не звонила матери первой. Не заезжала с продуктами по субботам. Не переводила денег в начале месяца. Просто жила своей жизнью – работала, встречалась с подругами, гуляла по вечерам.
Через три недели телефон зазвонил, и на экране высветилось «Мама». Она не звонила первой уже лет десять.
– Алиса, ты чего не заходишь?
– Занята, мам. На работе завал, дома куча дел, с девочками договорились встретиться.
– Это все тебе важнее матери, да? Так, значит, получается?
– Тебя и Витя не навещает. Его ты тоже отчитываешь?
Короткие гудки резанули по уху, и Алиса положила телефон на стол. Она вдруг поняла, что улыбается, криво и странно, но улыбается.
Первый раз за всю жизнь Алиса отстояла свою свободу.
Еще через неделю мать позвонила снова.
– Мне нужны деньги на продукты. Тысяч пять.
– И что?
На том конце повисла пауза. И Алиса буквально слышала недовольное сопение в трубку.
– Ты же раньше переводила деньги. Что за вопросы?
– Раньше были свободные средства, мам. Сейчас нет. Позвони Вите, может у него найдется.
И снова короткие гудки...
Так прошел целый год. Алиса привыкла к этой новой жизни, к тому, что телефон молчит неделями, к тому что зарплату можно тратить на себя без бесконечного подсчета, сколько отложить «на маму».
Снова наступил февраль, и снова пришел день рождения матери. Алиса шла по улице не торопясь. В ближайшем цветочном взяла простые сезонные тюльпаны, какие были. А в торговом центре схватила первый попавшийся сувенир – керамическую статуэтку кошки, бессмысленную и дешевую.
Мать открыла и окинула дочь взглядом с головы до ног. Скользнула глазами по тюльпанам, по пакету с кошкой, и губы ее поджались в знакомую недовольную складку.
А через десять минут явился Витя с очередным тортом из перехода, и Валентина Сергеевна мгновенно расцвела, захлопотала, засуетилась, защебетала про сыночка и как хорошо, что он пришел.
Алиса закатила глаза. И как она раньше не замечала этого?
Алиса сидела на своем привычном месте и смотрела на эту сцену с каким-то отстраненным спокойствием. Ничего не изменилось, она как была плохой дочерью так и осталась, что бы ни делала – дорогие подарки, деньги, забота – все мало, не так, недостаточно.
Но теперь она хотя бы не тратит уйму денег на мать, которая этого совсем не ценит...
Дорогие мои! Вы уже наверное в курсе, что происходит с Телеграмм. Он пока функционирует и я публикую там рассказы, но что будет завтра - неизвестно. Кто хочет читать мои рассказы днем раньше, чем в Дзен, подписывайтесь на мой канал в Максе. Все открывается без проблем и ВПН. И кто, не смотря ни на что, любит ТГ - мой канал в Телеграмм.