Воскресное утро началось, как обычно. За окном светило солнце, заливая кухню тёплым, золотистым светом. Холодильник, открытый сонным мужчиной, удивил его пустотой. Гоша стоял в одних трусах, почёсывал живот и смотрел на пустые полки с таким видом, будто его только что обокрали.
Вера сидела на кухне, пила кофе и ждала. Ждала этого момента. Ждала уже три недели. Это время её холодильник пустел с катастрофической скоростью и терпение таяло.
Они с Гошей встречались полгода. Вера успела привыкнуть к его улыбке, запаху, привычке говорить «милая» тоном повелителя. Гоша был хорошим: весёлым, общительным, с лёгким характером. Он умел рассказывать истории так, что все вокруг смеялись, умел поддержать, когда грустно, умел делать комплименты, от которых сердце билось быстрее.
Всё началось две недели назад. Он пришёл после работы уставший, голодный, и Вера накормила его ужином. Она любила готовить, ей нравилось, когда кто-то с аппетитом ел то, что она приготовила. Гоша был в восторге от её стряпни.
На следующий день он пришёл снова. И на следующий. И ещё. Каждый вечер, ровно в семь, раздавался звонок в дверь, и он стоял на пороге с улыбкой, которая означала: «Встречай! Я здесь».
Ел Гоша много. Очень много. Вера готовила мясные блюда — котлеты, манты, жаркое. Он съедал полную тарелку, потом просил добавки. Любил салаты — большие, с майонезом, с мясом, с сыром. Съедал целую миску за раз, а потом говорил: «Вкусно, но можно было бы добавить больше огурцов». Пил сок — литрами, и Вера каждое утро обнаруживала, что двухлитровая упаковка, которую она купила вчера, уже пуста.
В будние дни он только ужинал. Но в выходные оставался ночевать, и тогда выходной становился адом. С утра до вечера у него не закрывался рот. Завтрак, потом второй завтрак, потом обед, потом полдник, потом ужин, потом что-нибудь на ночь.
Вера готовила, мыла посуду, снова готовила. Замечала, как её бюджет тает, как снег весной. Она работала бухгалтером, зарабатывала немного, и каждая лишняя тысяча, потраченная на еду, была для неё ощутима. Но она молчала. Думала: «Ну, это же временно. Ну, он же скоро поймёт. Ну, неудобно же говорить о деньгах с человеком, который тебе нравится».
Но он не понимал. Гоша не приносил продукты, не давал денег, не предлагал скинуться, не говорил: «Давай я куплю что-нибудь». Просто приходил и ел, оставляя после себя пустой холодильник и чувство, что её используют.
Это воскресное утро стало последней каплей. Он открыл холодильник, увидел пустые полки и повернулся к Вере с укором.
— Слушай, тут совсем пусто, — сказал он, искреннее недоумевая. — Что же мы будем есть на завтрак?
Вера поставила чашку на стол, посмотрела на него долгим взглядом и сказала спокойно, без злости, без упрёка:
— Я не знаю. Ты ни разу ничего не купил за последние две недели, но ешь у меня каждый день. Давай-ка собирайся, пошли в магазин. Забьёшь мне холодильник, и я что-нибудь тебе приготовлю.
Он нахмурился. Его брови сдвинулись, лицо стало напряжённым, как у человека, которого несправедливо обвинили.
— Слушай, — сказал он с укором, — я не знал, что ты такая мелочная. Еду за мной считаешь. Какая ты... Хорошо, давай сходим в магазин.
Он сказал это так, будто делал ей одолжение. Словно она капризный ребёнок, которому нужно купить игрушку, чтобы он перестал плакать. Вера промолчала. Она встала, оделась, взяла сумку и вышла за дверь.
В супермаркете она начала собирать продукты. Яйца, мясо, хлеб, молоко, овощи — самое необходимое, чтобы пережить неделю. Знала, если сейчас не купить, то завтра есть будет нечего. Уже представляла, как он сейчас достанет карту, оплатит, и они пойдут домой. Она приготовит завтрак, и всё будет хорошо. Но он пошёл к деликатесам.
Видела, как он берёт форель слабокопчёную — дорогую, красивую, с золотистой кожицей. Как он кладёт в корзину колбасу, которую она никогда не покупала, потому что стоила она как полдня её работы. Как он выбирает сыр — твёрдый, с плесенью, который пах так, что кружилась голова. Вера обрадовалась.
Подумала: «Наконец-то до него дошло. Он понял, что поступает неправильно, и решил исправиться. Купит всё это, и мы будем есть вместе, и я почувствую, что он заботится обо мне».
Они подошли к кассе. Девушка-продавец пробила товары, назвала сумму. Вера ждала. Она стояла с пакетами, смотрела, как он отходит всё дальше и дальше. Смотрит по сторонам, делает вид, что рассматривает витрину с жвачкой. Продавщица смотрела на него, потом на Веру. Он тоже смотрел на Веру. И Вера поняла. Он не собирался платить.
— Оплачивай, — сказала она твёрдо. - Ну!
— Я забыл дома кошелёк, — ответил он улыбаясь. — Оплати ты, я с тобой рассчитаюсь потом.
Она посмотрела на него, на продавщицу, на сумму, которая была для неё значительной, но не критичной. Достала карту, приложила, и платёж прошёл. Взяла пакеты, и они вышли на улицу.
— Как ты мог забыть кошелёк, если мы шли за продуктами? — спросила она удивлённо.
Он усмехнулся. Улыбка была кривой, наглой, от чего Вера почувствовала, как внутри неё поднимается злость.
— Я на самом деле не забыл, — сказал он. — Я просто решил тебя так наказать за твою жадность. Чтобы ты впредь никогда не считала за мной еду. Учить она меня собралась...
Вера остановилась. Она смотрела на него изумляясь его наглости.
— Ты считаешь, что я жадная? — переспросила она.
— Ну, ты же начала считать, сколько я ем, — сказал он, пожав плечами. — Это мелочно. Я думал, ты не такая.
— А какая? — спросила Вера. — Которая будет кормить тебя бесплатно, пока ты не съешь всё, что у неё есть? Которая будет ходить голодная, потому что ты сожрал её ужин? Которая будет экономить на себе, чтобы тебе было вкусно?
— Ты всё преувеличиваешь, — сказал он, и его голос стал раздражённым. — Я просто пошутил. Расслабься. Я голодный. Идём скорее домой.
Он донёс пакеты до квартиры, поставил на пол у двери. Вера повернулась к Гоше.
— Спасибо, что донёс, — сказала она. — Можешь ехать домой. Больше такого фонтана щедрости от меня не будет. Да и общаться мы с тобой больше не будем.
Он засмеялся. Думал, что она шутит.
— Ты серьёзно? — спросил он с насмешкой. — Из-за какой-то еды? Ты делаешь из мухи слона. Перестань. Я голодный...
— Я не делаю из мухи слона, — ответила Вера. — Просто не хочу, чтобы меня использовали и не считались со мной. Ты использовал меня, а потом назвал жадной, когда я попросила о помощи. Ты не уважаешь меня, моё время, мои деньги.
Открыла дверь, зашла в квартиру и захлопнула перед его носом.
Он что-то кричал, стучал, звонил, но она не открывала. Прошла на кухню, достала из пакетов форель, сыр, колбасу. Накрыла на стол, налила себе бокал вина. Ела одна. В тишине.
Форель нежная, таяла во рту, сыр пах так, что кружилась голова, колбаса была такой вкусной, что она закрывала глаза от удовольствия.
Ела и плакала. Плакала и ела. Удовольствие и освобождение от наглого скупого ухажёра. Разве не повод для праздника. И немного слёз.
Заблокировала Гошу везде — в телефоне, в социальных сетях, в мессенджерах. Не хотела видеть его лицо, не хотела знать, что он делает. Только одного — забыть.
Ближе к вечеру на телефон пришёл перевод. Гоша не написал, не позвонил, не извинился. Просто перевёл деньги. Вера посмотрела на сумму — ровно столько, сколько она потратила в магазине, плюс ещё немного сверху. Она подумала: «Может, он понял? Может, он раскаялся? Может, он хочет всё исправить?»
Знала, это не так. Хотел купить её прощение и продолжить жить за её счёт.
Вера не ответила на перевод. Не написала спасибо. Не позвонила. Она больше не хотела никого кормить.
Легла в кровать. В голове крутились его слова: «Я просто решил тебя так наказать за твою жадность». Наказать. Он решил, что имеет право наказывать. За то, что она попросила его купить продукты. Что не согласна быть бесплатной столовой. Он решил, что сам является подарком для женщины и она должна быть ему благодарна за само его присутствие в её жизни. Пусть бегает и ублажает царя природы.
Закрыла глаза и провалилась в сон. Ей снилась форель — золотистая, с лимоном и зеленью. Вера улыбалась во сне. Она свободна. Свободна от человека, который считал, что она обязана его кормить. Свободна от чувства вины, которое он пытался ей навязать. Свободна от страха, что она никому не нужна. Нужна. Хотя бы себе.
Утром она проснулась, приготовила завтрак — из того, что купила вчера. Яичница с сыром, свежий хлеб, кофе. Села у окна, включила музыку и наслаждалась. Одна.
***
Вера терпела из деликатности поведение Гоши, но напрасно...