Частушка - это, товарищи, ого-го! Казалось бы, четыре строчки, а в них-то - и драма, и фарс, и смех над "нормой" и "не-нормой", и жизнь, и слёзы, и любовь, как говорится.
Почитаем-ка мы сегодня частушки, которые были опубликованы в журнале "Работница" за 1926 год за подписью некоего Г.Кузмичёва. А иллюстрациями пусть будут обложки номеров "Работницы" за этот год!
Хожу с мужем я в столовку,
Дела стали хороши,
Полетели теперь к чорту
И ухваты и горшки.
Двадцатые - время, когда очень много говорили об "освобождении женщины от кухонного рабства", и убеждали, что скоро столовые, фабрики-кухни, где работают профессионалы, дадут женщине возможность просто покупать обеды и ужины - и никакой готовки! Никаких примусов, которые норовили взорваться при перегреве! Никакой посуды, которую нужно мыть в тазике, предварительно подогрев воду!
Муженек прошел в фабком,
А я в женотделе,
И как силен наш «бабком»—
Покажем на деле.
Вот это любимейший приём в частушке - противопоставление! Мужики заседают? И нам в "бабкоме" надо! Кстати, очень интересно, было ли это ходовое слово или же автор придумал?
Начал муж было ругаться
(С русской горькой одурел),—
Я сказала: «Будешь драться—
Пожалуюсь в женотдел».
Частушки были "живой газетой" - народ реагировал и на политику, и на то, кто с кем гуляет, как работают, и вообще кто какие портки надел. Причем в отличие от песни, которую можно тихо напевать для себя, частушка - жанр публичный, требующий мгновенного ответа и диалога. И даже - провокации! Так что частушка, даже используя всякие поэтические обобщения и меткие метафоры - документальна, как протокол. Все словечки, которые в ходу, приспособлены в дело! Все имена - в строку! А пьянство - это уж такая реальность, от которой и деться-то было некуда... Разве что и впрямь в женотдел пойти?
Муж уткнул в газету нос,
Я—в журнал «Работница»,
Стала я читать «взасос»,
Потому—охотница.
Частушка, в отличие от более-менее традиционной лирики жонглирует словами как хочет. Читать "взасос"? А почему бы и нет? Тут даже фонетически здорово противопоставляется - глухое, тупое "уткнул в в газету нос" противоречит звонкому и озорному "читать взасос"!
Чтобы нам всем научиться
Государством управлять,
К знанью надо нам стремиться
Да «Работницу» читать.
Это уже чистой воды агитчастушка - в которую ловко вставили ленинской лозунг про каждую кухарку, которая сможет управлять государством! Ну и не забывайте оформлять подписку на самый передовой женский журнал, девчата!
Нужны также нам газеты,
Надо их нам всем читать,
Чтобы Ленина заветы
В жизнь умели претворять.
Увы, последняя частушка съехала к морализаторству - и стала безжизненной. Но что делать - на такие агитчастушки тоже был спрос! И хотя редакции довольно придирчиво отбирали материал, всё же иногда не обходилось без шероховатостей.
Фольклористы говорят, что как раз на рубеже XIX - XX века частушка расцветает как народное творчество, помогающее осознать все крутые повороты истории, все перемены, втягивающие и город, и село в круговерть новой жизни...
Не удивительно, что частушки стали частью агитации и пропаганды. В отличие от частушек народных, фольклорных, такие частушки часто авторские, впрочем, самые удачные варианты, оттачиваясь, могли уйти в народ.
Авторские частушки появлялись в советской прессе не то, чтобы часто - но довольно регулярно. Оттуда их бодро растаскивали кружки самодеятельности для исполнения на клубной сцене или даже на полевом стане, при необходимости корректируя под злобу дня.
А сейчас есть ли частушка? Или её нишу заняло что-то иное - хоть те же "стишки-перашки"? Или же частушка была нашим вариантом рэп-баттла?
С фольклорным приветом - ваша Умная Эльза!