Капитан Трава, в миру Тарас Барабулька, а для команды просто «Боцман», лежал в гамаке на юте брига «Заноза» и смотрел на звезды. Звезды над экватором плантации «Земля-Два» висели низко, словно спелые грейпфруты. До мурашек хотелось их потрогать, но лень было вставать.
— Кэп, — в люк просунулась конопатая морда юнги Гоши, — там по правому борту галеон «Святая Инквизиция». Груз, говорят, везут: три тонны замороженного сарказма и цистерну святой воды. Может, пальнем?
— Гоша, — лениво протянул Боцман, не открывая глаз. — Солнце светит. Ветер дует в корму. Гамак покачивается. Зачем суетиться? Мы — пираты эпохи Тельца, малыш. Мы за стабильность.
Команда «Занозы» была под стать капитану. Кок Сэм, способный приготовить деликатес из ядерной боеголовки, в свободное время вязал крючком шарф для реактора. Бортовой компьютер, древний искин по кличке «Эдя», ругался бинарным кодом, но навигационные карты обновлял исправно, потому что не любил перемен.
Пиратами они были своеобразными. Не грабили — а изымали лишнее. Не убивали — а настойчиво переубеждали. И всегда, вот ведь загадка, отдавали награбленное… то есть изъятое, в фонд сиротских приютов. Сами жили впроголодь, но весело.
В ту ночь, когда месяц Телец (или, как его называл Эдя, «Ияр, свет в темной грядке») вступил в полную силу, на «Занозу» напала хандра. От которой хочется на автопилоте доесть восьмую порцию синтезированной лапши и лечь лицом в подушку.
— Кэп, — сказал Сэм, вяло помешивая ложкой в кастрюле. — Я вроде пират. Я должен орать: «Йо-хо-хо!» А я уже третьи сутки молчу. Просто наливаю суп и молчу. Как во сне. Как робот.
— Это он, — вздохнул Боцман. — Телец. Энергия силы и стабильности. Мы настолько стабильны, что скоро врастем в палубу. Мы забыли, зачем мы здесь. Действуем не от сердца, а по привычке.
Тут ожил Эдя. Он вывел на центральный экран мутное изображение планеты, куда они держали курс. Планета называлась Грязь-5, и на ней не было вообще ничего, кроме серого мха.
— Капитан, — проскрипел искин, — согласно моему анализу аббревиатуры «Ани Ашем Рофеха», в этом секторе ожидается всплеск целительной энергии. Однако фиксирую парадокс: на борту тоска, сравнимая лишь с настроением Ленина в эмиграции.
— Эдя, не выражайся при юнге, — поморщился Боцман. — Но ты прав. Мы попали в капкан шаблонного мышления. Мы летаем по кругу, потому что летали вчера. А ведь сказано: семя должно лечь в холодную землю, чтобы стать цветком. Где наша земля, мужики? Где наше дно, от которого мы оттолкнемся?
— Грязь-5, — мрачно пошутил Гоша.
И тут капитана осенило. Это было то самое пробуждение Света сознания, о котором так любил бубнить Эдя, цитируя каких-то древних каббалистов, ворующих его процессорное время.
— Мы не на Грязь-5 летим, — медленно произнес Боцман, и в глазах его загорелся тот самый «вулкан Тельца». Внутренний огонь проснулся под коркой спокойствия. — Слушай мою команду! Разворот на сто восемьдесят градусов! Курс — на патрульный крейсер «Святая Инквизиция»!
— Йо-хо? — робко спросил Гоша.
— Йо-хо-хо! — взревел капитан Трава, выпрыгивая из гамака так, что тот завязался морским узлом. — Только, чур, грубости — ни-ни! Берем судно весело, задорно и с моралью!
Через час «Заноза» нагнала тяжелый, неповоротливый галеон. Капитан Трава, стоя на мостике, нажал кнопку громкой связи.
— Уважаемые святые отцы и примкнувшие к ним инквизиторы! — пропел он бархатным голосом, словно радиоведущий. — Вас беспокоит бриг «Заноза», экипаж пробужденного сознания. У нас для вас две новости: плохая и хорошая. Плохая — мы забираем ваш груз сарказма, ибо сарказм без любви разрушает карму. Хорошая — вы сейчас испытаете невероятный духовный апгрейд!
На «Инквизиции» засуетились. Они привыкли к воплям «На абордаж!», а не к словам «духовный апгрейд». Пока они переглядывались, кок Сэм запустил в их сторону торпеду. Но не простую. Торпеда взорвалась облаком золотистой пыльцы, и на палубе «Инквизиции» сами собой выросли клумбы с ромашками. Борткомпьютер Эдя транслировал на всех частотах музыку Боно в обработке для арфы.
— Мы не хотим видеть в вас врагов! — кричал Боцман, цепляя абордажную кошку за леер. — Мы хотим видеть в вас Свет! Перестаньте унижать себя страхом и шаблонами! Разве Бог наделил вас силой, чтобы вы везли замороженный сарказм?
Святой отец, толстый мужчина с добрыми глазами убийцы, опешил. Пират, предлагающий ему самосовершенствоваться, ломал все сценарии. Это было не по правилам.
— Но… у нас предписание… рутина… — промямлил он.
— Смените терминологию! — подмигнул Боцман, забирая контейнер с сарказмом. — Не «рутина», а «стабильность для новых свершений». А сарказм мы заменим на смех. Честный, исцеляющий смех. Эдя, запускай!
И искин Эдя, впервые за двести лет почувствовавший себя не навигатором, а творцом, выдал в эфир такую подборку анекдотов про космических бюрократов, что команда «Инквизиции» сначала покраснела от возмущения, потом прыснула, а через минуту уже рыдала от хохота, держась за золоченые поручни.
— Зачем нам все это, кэп? — спросил Гоша, когда «Заноза» уходила в закат, а позади, впервые за сотню лет, на крейсере Инквизиции играли в салочки.
— Понимаешь, Гоша, — Боцман задумчиво почесал бороду. — Свет сознания — хитрая штука. Чтобы ему достичь сердца другого человека, недостаточно просто захотеть. Нужно действовать. Не от ума, а от... ну, вот отсюда, — он хлопнул себя по животу, где, по его мнению, располагалась душа. — Мы Тельцы, земля и огонь. Мы вулканы. Но вулкан не разрушает, когда он извергает лаву любви. Он создает новую землю. Мы не просто украли сарказм, Гоша. Мы пробудили в них забытое умение смеяться над собой. А это и есть исцеление.
— А мы теперь куда?
— В темноту, — весело сказал капитан. — Потому что именно там, согласно Эде и древним свиткам, прячется самый яркий Свет. И я хочу найти там такую грядку, чтобы вырастить цветок, который переплюнет самого Шекспира.
Бриг «Заноза» растворился в черноте космоса, оставляя за собой след из веселой искрящейся энергии. В рубке кок Сэм снова громыхнул кастрюлями.
— Йо-хо-хо! Кому суп с фрикадельками сознания?!
Начинался новый день. Месяц Телец вступил в свои права, и где-то в далеком созвездии Спящего Быка у одного из рогов зажглась новая, доселе незаметная звезда. Звезда по имени «Апгрейд».