Лежать просто невыносимо. Эллион стиснул зубы, телега покачивается на ухабах, в сундуке позвякивает походный инструмент. Через полог пробивается холодный свет. Пахнет скорой зимой и вечерним обедом. В груди курьера ворочается ком из шипов, царапает сердце и рёбра. Здоровая нога подрагивает, требует двигаться! Идти, бежать, драться! Делать хоть что-нибудь, а не лежать!
Роан молчит, разучивает язык жестов на пару с Тишь. На ткани видны их силуэты, сидящие рядом и активно жестикулирующие. Эллион, чтобы рассмотреть их, приходится задирать голову.
Девочка двигает кистями плавно и отчётливо, намеренно не срываясь. Со стороны это напоминает разговор с младенцем, когда пытаешься научить новым словам. Эллион, к своему удивлению, понимает каждый жест. Раньше он мог объясниться жестами на базовом уровне: сообщить о доставке и принять заказ. Сейчас же понимает даже не движение кистей, а их теней. Чутьё подсказывает, что если увидит губы, сможет прочесть и по ним.
Дары Илмира?
Выходит, тот сон не был сном?
Эллион зажмурился, вызывая из памяти образ Илмира, но увидел только... цифры? Ровные колонки нулей и единиц, струящиеся, как ливень по стеклу. Участок кожи на шее нагрелся, будто летом под прямыми лучами солнца. Эллион вздрогнул от резкой боли, уловил запах горелой плоти. Торопливо мотнул головой и наваждение пропало.
Осторожно коснулся шеи, кожа горячая, но не ужасно. Вроде даже без ожога и волдырей, но под пальцами всё равно отзывается лёгкой болью. Эллион в который раз ощупал чужеродный предмет под кожей. Почти идеальный квадрат, кажется, он стал больше... В памяти сверкнуло незнакомое слово: интерфейс.
Эллион отдёрнул руку, поморщился, все эти слова, доселе не знакомые, раздражают. Если захотеть, то узнаёт расшифровку, но здравый смысл подсказывает, что её он не поймёт. Всё-таки Илмир бог информации, а не объяснений. За этим нужно к Кириону. Тем более если задумываться о новой информации, голова начинает болеть, а... интерфейс... будто пульсирует.
Курьер откинул одеяло, груди коснулся прохладный воздух. Подкожный жир вытопился, оставив только мышцы, и это выглядит жутко. Тело истощенно. Травки и отвары Тишь помогают сохранить силы, стимулируют заживление, но ресурс почти исчерпан. Значит, дело не только в переломах? Эллион вновь коснулся интерфейса, кожа всё-таки воспалена. Так бывает, когда под неё попадает крупная заноза. Будет плохо, если дойдёт до абсцесса... Нужно больше воздуха... охладиться.
Эллион выбрался из-под одеяла, упираясь локтем в пол и подтягивая ногу. Двигаться старается бесшумно, чтобы не отвлекать детишек. За всем этим обучением явно стоит не жажда знаний...
Рука слушается плохо, но слушается, повреждённая кость отзывается болью, когда опирается на второй локоть. В такие моменты курьер замирает, прислушиваясь к телу. Он так и не понял, что именно в руке повредилось и насколько сильно. Но кости держат нагрузку, и это хорошо. Главная проблема — нога. Курьер распахнул клапан и сероватый осенний свет хлынул в повозку, а вместе с ним холодный воздух.
Почти видит, как холодный поток сталкивается с тёплым от печки и закручивается. Холод остудил интерфейс, Эллион медленно выдохнул, облокотился о борт. Снаружи тянется лесная тропа, скрюченные деревья тянутся к серому небу. В зарослях угадываются древние руины, чем ближе к морю, тем их больше. Там дальше, есть целые города, выросшие на обломках прошлого. В основном из-за уцелевших чёрных шпилей. Эллиону не довелось в них побывать, но коллеги рассказывали о дивных чудесах.
В задумчивости посмотрел на грудь, вязь татуировок будто потускнела. Курьер скривился, наконец понимая, ЧТО написано на его коже красивыми символами мёртвого языка. Тяжело вздохнул. В юности это казалось шикарной идеей, взять мёртвый язык и из его слов сделать узор. Как напоминание о важности работы курьера.
А теперь у него на груди список покупок на овощном рынке.
Эллион тихо засмеялся, обтёр лицо ладонью.
— Надеюсь, больше никто не знает этот язык... — сквозь смешок пробормотал курьер.
В голове будто щёлкнуло. Мужчина вздрогнул и пополз к сундучку в самом углу, повозившись с замком, достал бумагу и свинцовый карандаш. Глядя то на бумагу, то на грудь, начал аккуратно, насколько это возможно, выводить слова мёртвого языка и рядом их перевод. Пусть он и может перевести слова на груди, но он не понимает самого языка. НО, перевод сам по себе даст ключ к расшифровке! Главное — передать сведущим киринитам.
Рука с карандашом дрогнула и замерла на миг. Как передать? Он посреди диких земель, а обращение к братьям опасно. И всё же, у него есть ключ к утраченной информации, целым библиотекам, что веками были просто горой бумаги. Разве это не стоит риска?
***
Роан сложил пальцы, поворачиваясь кисть и стукнул по груди. Тишь кивнула и тут же повторила, но куда быстрее и изящнее. Тусклое солнце играет бликами в зелёных глазах Слушающей, как она сама себя называет, запутывается в волосах. В такие моменты она кажется прекрасной, как благородная леди. Роан даже забывает на миг, где он и почему.
В повозке зашебуршало, Роан повернулся к клапану, всё равно на ровной и пустой дороге вол будет тянуть телегу без понуканий. Тишь взяла за плечо и свободной рукой «сказала»:
«Пусть. Ему нужно делать что-то без помощи».
Парень помедлил и кивнул. Действительно, на месте курьера он чувствовал бы себя униженным, если бы каждый раз на помощь прибегали дети. Вернулся к «уроку». Плечи болят после вчерашней тренировки с мечом, а стоит пошевелиться — и весь мышечный корсет. Давно он не брался за меч, раз такие простые упражнения отзываются болью. Роан напряг живот, спину. Шрам на лице запульсировал на попытку ухмыльнутся. Такая боль ему нравится. Есть в ней нечто обещающее силу.
Первый учитель называл это даром небес, тренироваться через боль и до боли. Обещал юному герцогу величие и лавры лучшего мечника. Возможно, это и сыграло роль в его увечье. То, что навсегда отделило его от общества и нормальных людей. Казалось бы, такая мелочь, но он будто чужой стал для всех, кроме матери... В груди кольнуло: как она там? Мстительный король наверняка попытается навредить ей или всё же побоится могущественного деда?
Лёгкий шлепок по лбу отвлёк от мыслей, Роан вздрогнул и уставился на Тишь, девочка упёрла кулак в бок. Свободной рукой показывает «Повторяй».
«Да-да» — сложил Роан.
***
Ринзан прячет лицо в глубоком капюшоне, короткая очередь стремительно приближает его к стражнику у ворот города. Ветер треплет плащ, приносит запахи свежего хлеба из-за крепостной стены, гудит меж чёрных шпилей. Они возвышают над городом и стеной, пронзают хмурое небо. Ринзан косится на них, скрипит зубами. Как же он хочет смести их все до единого! Свершить преступление, что всколыхнёт весь мир!
На фоне такого меркнет даже братоубийство.
Очередь сдвинулась и мир перекрыла поцарапанная кираса, на грудной пластине отражается согбенная фигура. Ринзан с трудом распознал в ней себя. В стороне дремлет жрец Тирионы. Уже при виде него большинство адептов Аргантоса будут избегать ворот, в конце концов, есть и другие способы попасть в город. Только Ринзан далеко не обычный адепт, пусть и разжалованный.
— Капюшон. — Буркнул стражник, косясь на доску с портретами на стене.
Ринзан взялся за ткань, прижал к голове.
— Капюшон снимай. — Прорычал стражник.
— Он боится! — Выпалила Киарана, вставая рядом с апостолом.
На курьере обычная походная одежда: потрёпанный плащ, мешковатые штаны и кофта. Она загородила собой Ринзана, твёрдо смотрит в глаза стражника.
— Да хоть ссытся. — Фыркнул тот и потянулся к капюшону.
— Он был в плену у арганитов! Они его...
Жрец приоткрыл один глаз и наблюдает. Ринзан запер дыхание, когда пальцы коснулись ткани. Стражник рванул вверх... победная улыбка померкла, глаза полезли из орбит, а лицо налилось зелёным. Напарник, невольно следивший за случившимся, переломился пополам и выплеснул на землю завтрак и вообще всё, что успел съесть с утра. Стоящие рядом в очереди шарахнулись в стороны, даже жрец побледнел. Ринзан выпрямился, чувствуя, как холодный ветерок касается жевательных зубов.
За прошедшие дни кожа покрылась струпьями, стянулась розовой плотью, став только гаже. Лысый череп, дырка вместо носа и глаза с огрызками век. Такой красавец точно соберёт все взгляды.
Убедившись, что все рассмотрели, апостол накинул капюшон и сгорбился, делая вид, что натягивает ещё глубже. В этот раз стражник не стал противостоять. Только пробормотал, стараясь не смотреть на калеку:
— Эм... ну... вы... чего тут... ну это...
— Мы просто идём к морю. — Сказала Кирана. — Морской воздух полезен для кожи, ну и говорят на берегу живёт лекарь чудотворец! Мы надолго не задержимся, нам бы танец переждать...
— Заходите. — Отмахнулся жрец, плечом отпихнув стражника.
Ринзан даже поклонился ему от избытка чувств, едва сдерживая смех. Видит Аргантос, как же приятно обманывать этих дурней. На самом деле они не почуют адепта, приди он к ним весь в крови жертв. Весь этот цирк не более чем спектакль для горожан, пусть верят, что город в безопасности.
Апостол прошёл через ворота следом за Кираной. Ухмыльнулся. Никто здесь больше не в безопасности!
Авторское обращение:
Поскольку я не продаю право читать, для выживания и творчества вынужден просить поддержки читателей. Все мои романы написаны и пишутся исключительно благодаря Вам! Без вас это просто невозможно. Если у вас есть желание и возможность, прошу, поддержите любой суммой. Ведь вы и ваша помощь и есть истинное вдохновение!
А если нет, что ж, я в любом случае надеюсь, что вам нравится моё творчество =)
Карта Сбербанк — 2202203623592435
Карта ВТБ — 4893470328573727
Карта Тинькофф — 5536913868428034
З.Ы. Собираю на удаление межатомных родинок, ну и вообще на жизнь, и новый рабочий стол, старый вот-вот развалится =(
З.Ы. Я знаю, что удалять можно по полису ОМС, беда в том, что в моём городе есть только платное и то приезжает раз в месяц. А путь до Ставрополя отнимет столько времени, сил и денег, что это будет кратно дороже платного удаления на месте.