как писатели нарушали правила русского языка
в школе учителя пытаются научить детей грамотной речи, чтобы никаких ошибок. в пример же приводят классиков русской литературы: хотите научиться грамотно писать, читайте Толстого или Чехова. а лучше и того и другого.
и дети читают, пытаясь осознать правила русской грамматики.
но всегда ли классики писали без ошибок?
раз упомянули Льва Николаевича, то откроем его текст, например, роман “Воскресение”:
“Прокричав эти слова, ему стало стыдно, и он оглянулся. Но тотчас же пришла мысль, что если ему стыдно, то это тем лучше, потому что он должен нести стыд.”
остановимся на первом предложении. мои десятиклассники заточены на ЕГЭ и без труда скажут, что тут “нарушение в построении предложения с деепричастным оборотом” (это формулировка такая в 8 задании). “ему” – это дополнение, а надо, чтобы было подлежащее. исправляем: “Прокричав эти слова, он устыдился”.
неграмотный Толстой?
заглянем к Чехову в рассказ “Жалобная книга”:
«Подъезжая к сией станцыи и глядя на природу в окно, у меня слетела шляпа. И. Ярмонкин».
тут тоже беда с деепричастным оборотом: шляпа подъезжала к станции. Гоголь какой-то: у того нос по Невскому бегал. в случае с Чеховым это неслучайно: автор намеренно допускает такое нарушение, чтобы создать комический эффект. разумеется, он знал, как “правильно”.
тогда что с Толстым? Лев Николаевич тоже все знал, но также он знал, что есть такая грамматическая конструкция, которую переняли с французского языка.
в первой половине девятнадцатого так писали, но уже во времена Чехова использовали как иронический прием.
может, школьники тоже иронизируют, когда пишут с грамматическими ошибками? правда, порой этой “иронии” слишком много.
