Папазол с сочувствием посмотрел на Глеба и Ксенофонта, они оба были истинными воинами - защитниками с развитыми в семье представлениями о чести, и упорно пытались разбудить в Кузнецове нравственность воина. Однако Папазол, уже понял, что все это бесполезно, потому что человеческая личность в Кузнецове доживала последние минуты.
Угрюмо отследив, как Ксен крутит волосы, Майор скрипнул зубами, эти красующиеся красавчики всё говорили правильно, и он бы принял наказание, как и подобает от Полковника или мрачного москвича, который ел его глазами, только не от этих мажоров. У них самих рыльца в пушку, они не имели права, так с ним говорить.
– Илья Анатольевич серьёзно изучал мотивацию действий преступников, более того он прошёл специальные курсы в Москве, – сообщил всем Алкапыв. – Это поэтому его группа очень успешно справлялась с самыми сложными заданиями. Он всегда защищал оскорблённых и униженных. Никогда до нынешнего случая он не доносил на своих соратников.
Все тихо вздохнули, ожидая хоть какой-то реакции Майора, но тот, не услышав москвича, смотрел в пол.
Глеб опять попытался разбудить человека в Кузнецове.
– Разве Вы не знаете, что насильники остаются насильниками навсегда? Они не исправимы! Ваш дядя продолжал уродовать людей, подчиняя своим низменным наклонностям.
Майор вздрогнул.
– Что?! Ты сказал низменные наклонности?! И ты пытаешься меня судить?! Ты?! А то, что ты, с твоим любовником, сделал с этими мальчишками? Лучше, что ли? Это что, не насилие?! Не низменные наклонности?
– Да неужели?! И кто же мой любовник? – зло прищурился Глеб.
– Тот, кто рядом с тобой. Ты что же, полагаешь, что вокруг слепые? – прохрипел Кузнецов.
– Мерзавец, Вы, Майор! – Ксенофонт побагровел от гнева. – Вы что, не можете поверить, что могут существовать нормальные дружеские отношения? Что же вы свои грязные мысли приписываете другим? Могли заглянуть в моё досье, и Вы бы узнали, что я жесткий гетеросексуал, впрочем, как и Глеб. Неужели не заглянули в наше досье? Вы ведь так интересовались нашим прошлым!
Майор скривился, когда Ксен сказал про его грязные мысли, решил этого канадца поставить на место.
– Дружеские?! Гетеросексуалы? Ну уж врать-то все горазды. Дружеские. Ха! Мне Нина рассказала, как вы вдвоем мальчишек совращали, да и у меня самого глаза есть. Я-то много, что видел.
– Видели? – фыркнул Глеб. – Ладно! Почему Вы это не сказали это нам в лицо? Наконец, почему Вы ничего не сказали Юрию Петровичу?
Кузнецов сжал кулаки, сдерживая желание выругаться матом.
– Вы бы отбрехались, а пацанов вы оба подчинили себе. Посмотри, они же от вас глаз отвести не могут. Хм… – он скривился. – Наклонности!
Все лоис нахмурились, а Глеб сердито посмотрел на Папазола, но получил мысленный приказ:
– Продолжай!
–Наклонности… Знаете, Майор, если вы не знаете, что такое жесткие гетеросексуалы, то переведу в знакомые Вам термины. Мы не геи и никогда ими не были! Нас просто возмутила Ваша слежка, и мы, уж простите, разыграли Вас, – Глеб зло нахмурился. – Неужели Вам в голову не приходило, что мы знали, что Нина Павловна всё время подглядывает? Что эти спектакли были разыграны для неё и для Вас? Что мы заранее договорились с братишками? Помните помехи, обрывки каких-то разговоров? Всё это было смонтировано нашими ребятами.
– Смонтировано?! Зачем? – Майор вспыхнул от ужасной мысли, неужели они знают, что он пытался найти компромат на них, чтобы их прижать? Чтобы этих красавчиков выгнали, как недостойных. Неожиданно вспомнил, как у самого учащался пульс от представленного, и возненавидел их ещё больше.
Папазол, услышавший его мысли, толкнул в бок Болюса, тот кивнул. Он тоже слышал эти мысли, и теперь стал понимать, как человек в Майоре, не выпускает наружу «чужого». Майор всегда хотел быть лучше всех, а это не характерно для гачей.
Папазол мысленно попросил:
– Ксен, стань насмешливым и надменным. Посмейся над ним. Нам надо пробиться через заслоны, которые выстроило его подсознание.
Майор скривился.
– Хотя понимаю, зачем вы это делали. Нина Павловна, сразу заметила, что вы все время себя демонстрируете, как особенных, ни на кого не похожих.
Ксен снисходительно усмехнулся.
– Про Нину Павловну с её нимфоманией я даже говорить не хочу, но и Вы, господин майор, так примитивно мыслите, что мне просто смешно. Нам так надоела Ваша напыщенность тупого служаки! Мы сразу поняли, как заставить Вас с Ниной Павловной действовать в нужном нам направлении. Ведь после нашего театра всех мальчишек именно по Вашему настоянию, отослали к нам, где такие, как Ваш Форгер, уже не могли им навредить. Мы легко заставили Вас сделать то, что было нам нужно.
– Не верю! Я видел, как их… Как они… – Майор замолчал, осознав, что как раз он ничего и не видел, а всё, что наснимали они через камеры, можно толковать двояко.
– Вы так погрузился в свои сложные отношения с Ниной, – Глеб брезгливо прищурился, – что не заметил, что стали пешкой в её руках.
– Неправда! – Кузнецов вздрогнул, неужели и она его предала? Взглянул на Глеба, и недоверие к успешным, укоренившееся в подсознании, шепнуло, что этот смазливый мажор просто выкобенивается, считая, что обыграл его, а он, как лопух деревенский повёлся. – Хотел бы я знать, откуда ты про нас с ней пронюхал? Не получается быть благородным? А?! Шпионил? Эх, а туда же порядочным хотел выглядеть!
Филя вскочил, но сел, так как Дон дёрнул его за руку.
– Илья Анатольевич, побойтесь Бога! О Ваших отношениях с Ниной Павловной знают все в Центре. Мы не uдuoты, и понимаем, что если сотруднику-женщине мужчина-коллега влепил пощёчину, да ещё на работе, то это говорит об очень близких отношениях между людьми. К тому же если за кем-то следишь, то надо хорошо разбираться в компах и не попасться в собственную ловушку. Вы спросили бы лучше себя, какая ей выгода использовать Вас? – усмехнулся Ксен.
Почти минуту была тишина. Майор сжимал и разжимал кулаки, потом заговорил:
– Она сначала помогала мне, как профессионал, а потом готова была на всё, чтобы вернуть мне утраченный покой.
– Покой? – шаман озадаченно задрал брови.
Кузнецов сжался, но раздражение опять захлестнуло его.
– Вам не понять, что такое жертвенность!
Все ошеломлённые этим заявлением не знали, как ему возразить. Первым опомнился Фил и возразил:
– Майор, да Вы что?! Какая жертвенность? Да Ниночка расставляла ноги перед всеми.
– Ещё скажи, что и перед тобой, – Майор с презрением взглянул на него.
Фил чуть сморщился.
– Понимаю, неприятная новость, но и передо мной в том числе, и только Глеб с Ксеном отвергли её. Да, кстати, и эти сеголетки тоже не захотели с ней вступить в интимные отношения. Она за это их упекла сюда. Это не жертвенность, это похоже на выполнение чьих-то инструкций.
Майор скривился, но не успел возразить, как звякнул айфон Алкапыва, тот угрюмо читал присланное сообщение, потом горько вздохнул.
– Илья Анатольевич, а Вы знаете, что именно Ваш дядя устроил Нину Павловну на Службу. Подождите, не возражайте! Вы же знаете, что за каждым на Службе следят разные структуры. Это можно понять. Однажды, нелепо прощелкав способности врага из-за неосторожности своих сотрудников, Служба не хочет терять своих бойцов. Следили и за сотрудниками этого Филиала. Мне сейчас сообщили, что Ваш дядя и Нина Павловна давно состоят в интимных отношениях, хотя они и были дальними родственниками. Просто мы не сразу нашли концы. Всё, тщательно запутав, было скрыто. Однако наблюдатели отослали отчеты, которые попали не в те отделы и только вчера их обнаружили. Сейчас разбираются случайно это произошло, или это специально проделанная работа. Нина Павловна всегда выполняла его указания. Кстати, познакомился он с ней в той самой больнице на Кавказе, где лечили и Вас. У них троюродное родство. Кстати, сейчас в эту больницу уехала группа захвата.
После этого заявления, все замерли, а Мелетьев позвонил куда-то и забормотал числа, ничего не поясняя.
Майор смотрел на них, искал ненависть в глазах, но видел только недоумение и жалость. Это его вывело из состояния некой ошарашенности и взбесило. Как они смеют его жалеть?! Его!!! Поглядел на своих спецназовцев, те были в отчаянии. Мелькнуло и исчезло чувство смутной благодарности за то, что они преданы ему. Он опять сжал кулаки и глухо проговорил:
– Значит, все это с Ниной для меня наказание! Да-да! Наказание, за то, что я не остановил насилие десять лет назад. Я… Я должен пережить это наказание. Да! Это – наказание!
– Нет, это – приказание Вашего дяди и умелое действие его подчинённой! – холодно возразил Мелетьев.
– Зачем им это? Зачем? Должна же быть логика в их поступках! Так люди себя не ведут с близкими. Я не понимаю! Это же дичь какая-то! – Майор почти закричал это.
– Ах-ах-ах! Именно люди. Однако Нина Павловна не человек, – Шаман скривился. – Мы это установили, анализируя её ДНК. Учтите, мы исследовали разные образцы биоматериала Нины Павловны – генетики сначала предположили мозаицизм в распределении чужеродной ДНК по тканям её организм. У нее нет человеческих тканей, кроме кожи. Кстати, а почему Вы решили, что она Вам близкая? Ведь она делила постель со многими.
Кузнецову стало жарко. Как это, возможно? Его сознание отвергало это, поэтому он почти закричал:
– Нет! Это ошибка! Это невозможно, я не верю! Она капризная, распущенная, но она женщина! Вы же не исследовали её мозг! Пусть, она нимфоманка, но она любила только меня. Она сама говорила, что только я её возбуждаю. Что она наговорила Вам? Дядя не мог с ней. Проклятье, он не мог! Я вам не верю!
Взрыв эмоций был так велик, что Алкапыв поёжился от переживания страдания Майора – человек.
– Илья Анатольевич, поверьте, у нас, конечно, не было возможности изучить её нервную ткань, но есть программы позволяющие создать модель формирования организма на основании уже известных нам генов регуляторов развития. Мы понимаем, Вы думаете, что кожа – это же производное эктодермы, как и нервная ткань, но сейчас это изучается. Однако, Нина Павловна – не человек, уверяю Вас.
Майор возмущенно прохрипел, потому что у него перехватило горло:
– Как это она не человек? Как это, если её все видели каждый день. Как? Тем более, как Филя утверждает, что с ней тpaxaлuсь наши мужики. Ладно, я не видел, но другие?! Тогда, кто же она?
Папазол и Шаман переглянулись, они не ошиблись, Майор – это сделанный из человека «Чужой» с очень сложной программой поведения. И сейчас его сознание человека боролось с программой «Чужого». Вопросы Глеба включили программу трансформации и личность «Чужого» начала подавлять личность человека.
Спецназовцы, мучаясь от происходящего, отошли. Только тот, которого вылечили, остался на месте, решив, что Майор, конечно, захочет застрелиться, а он ему не даст. Он считал, что нельзя, чтобы такие, как он, легко уходили от возмездия. Для них позор в глазах сослуживцев – главное наказание, а смерть – это слишком легко!
Папазол покачал головой и толкнул Шамана, тот кивнул в ответ, понимая, что перед ними воин с очень высокими требованиями к чести.
– Ах-ах-ах! Молодой человек, думаю, что Вы должны подойти к окну. Да-да, Вы, кто на диване! То лекарство, которое Вы приняли, очень сложно на Вас подействовало, видимо, из-за той плесени. Вам нужен солнечный свет! – взволнованно проговорил Шаман. – Коллеги, кто прибыл со мной, пожалуйста, помогите ему.
Боец нахмурился, но выполнил приказ, продолжая настороженно следить за своим бывшим начальником.
К нему подошел один из помощников Алкапыва и что-то дал выпить.
– Вот, посидите здесь, – проговорил помощник Алкапыва.
Боец растерянно сел на стул, ощущая слабость и негодование. Помощник шамана положил на его плечо. Боец успокоился и опять стал следить за Майором.
Шаман, достал из кармана распечатку каких-то анализов и протянул Кузнецову.
– Посмотрите! Это заключение наших молекулярных генетиков. Нина – это неизвестная нам генетическая конструкция.
Кузнецов тупо смотрел в лист, ничего не понимая, потом пробормотал:
– Если не трудно, объясните, что это? Здесь какие-то гены, какие-то точки встройки написано. Я не понимаю!
– Здесь объяснено, как встраивали чужие генные комплексы. Более того, целые хромосомы! Наши специалисты в недоумении! Ведь этот кто-то совершил прорыв в генном конструировании и зная эти технологии можно их использовать для лечения людей. Нина Павловна – уникальная химера! У неё больше всего генов от гача, немного от гиен, и очень немного от людей, – проговорил Алкапыв, – и только вчера пришли данные, что ещё немного генов от фитхов, есть даже гены мармизеток, это обезьяны такие. Для мармизеток характерна полиандрия, и ещё чьи-то хромосомы. Мы ещё не владеем такой технологией. У нее только внешность, когда-то погибшей Нины Павловны.
– Чьи хромосомы? – Майор спросил только для того, чтобы его мозг не взорвался. У него было ощущение, что его сознание распадается.
Алкапыв вздохнул.
– Мы ещё не определили, но похоже на некоторые гены рептилий, объединенные в несколько хромосом. Наши специалисты решили, что её сразу делали, как мать-производительницу для новых гачей.
– Не понимаю! – прошептал Майор, который почти всё прослушал. – Разве возможно заменить генетическую информацию во всех клетках тела. Я, конечно, не генетик, но не верю, что такое возможно.
– Я повторяю! У неё только внешность Нины Павловны, когда-то попавшей под обвал. Её тело, по-видимому, вырастили специально, в каком-то инкубаторе сохранив только информацию её личности и то, я полагаю, на время, – вздохнул Алкапыв. – Она создана можно сказать с нуля. Её тело – это промежуточная стадия зрелого гача. Если хотите, она особая личинка гача. Американцы, наконец, добыли личинку гачей в Африке, и теперь изучают её.
Все в комнате тихо перешептывались, боясь сказать что-либо вслух. Одно дело читать о таком в фантастике, другое столкнуться наяву. Майор, побледнев, прижал руки к голове и тихо постанывал.
Первым не выдержал Пух, который осторожно спросил:
– А точно, что мать-производительницу? Каких же гачей она будет рожать? В смысле, её дети будут проходить метаморфоз? В смысле, как насекомые, или как амфибии?
– Думаю, что она будет откладывать яйца! – рыкнул Болюс. – Те, кто вылупится из них, будут проходить метаморфоз. Одной из стадий метаморфоза будет человекоподобное тело, как и у неё. Это защита от бойцов.
– Тогда гачи промахнулись. Нина способна только тpaxaтьcя, – заметил Фил.
Именно замечание Фила позволило Майору окончательно справиться с паникой и принять решение.
– Я приму её любой.
Алкапыв покачал головой.
– Майор, если Вы полагаете сие благородным поступком, то Вы ошибаетесь. Вы тоже не совсем человек. Подумайте сами и поймёте.
Бойцы переглянулись, проблема с разумными хищниками, для которых добычей был человек, вырисовалась в жутком виде. Мало того, что они во время боя могли становиться невидимыми, а во время охоты способны усыплять жертву, теперь они могли открыто жить в городах в виде личинок, не скрываясь и подгонять будущих жертв к своему гнезду, например, как туристов.
Первым построил цепь рассуждений Василий, который прошептал:
– Мужики, Нина очень мила и работала психологом. Она знает психику людей, а если такие, как она, будут работать экскурсоводами или учителями в школе? Вы понимаете. Это же бесплатный поток еды, причем определенного типа. Это же шведский стол.
Полковник вскочил и шарахнул кулаком по столе.
– Ну-с, собрались. Быстро-быстро думаем! Предупреждены – значит вооружены! Илья, очнись и думай! Ты, конечно, попал в ужасный переплет, теперь надо всё осознать, принять, ответить за содеянное и решить, как это всё исправлять. Ты же воин!
Алкапыв взглянул на Майора и нахмурился. Бойцы не понимали, что происходило с Майором, надо, чтобы они поняли, что он латентный социопат, а сейчас скорее всего пытается найти новую модель поведения.
Шаман жестко проговорил:
– Самым благородным было бы сотрудничать и отдать себя для изучения, чтобы понять, кто Вы.
Продолжение следует…
Предыдущая часть:
Подборка всех глав: