Нам по 35. Двое мелких детей. Тридцать ульев. И одна большая проблема — я ревновала мужа к пчелам. Да, вы не ослышались. Именно к пчелам.
Мы живём далеко за городом, в глухой деревне. Рядом поля, леса, речка. Муж работает на стройке в соседнем городе, я на фрилансе. Оба получаем прилично. Когда поженились, решили — только за городом. Оба чувствовали потребность в природе.
У мужа пчелы — мечта детства. Начинал с двух-трёх ульев. Читал, пробовал, уделял им кучу времени. Пока не было детей — вроде норм. Я терпела. Но был один нюанс. С ростом моего недовольства росло недовольство пчёл ко мне.
Я не могла этого объяснить мужу. Их всегда прилетало ровно шесть штук. Сколько бы он новых ульев ни завозил, что бы ни творилось на пасеке — шесть штук. Они кусали меня очень больно. А после шести могло добавиться ещё с десяток — просто погонять меня по участку ради забавы.
Я рассказывала мужу. Он хохотал и говорил:
— Это они так стараются тебя вылечить!
И тут есть доля правды. Чем больше становилось пчёл и шире пасека, тем здоровее был муж. Они как будто знали, сколько, когда и как его жалить. У него прошли боли в спине и мышцах. Спать стал хорошо — не больше шести часов в день, всегда бодрый и активный. А что такое сезонная простуда — забыл. Максимум день полежит, отдохнёт — и вечером снова у них, что-то мастерит.
Параллельно он делал свою «медовую мастерскую». Почти бесплатно. Все нужные материалы таскал из лесу на старой «Ниве». Фундамент и тот сделал из какого-то крепкого дерева.
А мне казалось, что эти пушистые забирают у меня и детей моего мужа. Помогать ему боялась. Хотя, когда он был рядом со мной возле ульев, пчёлы ни разу не укусили меня — только его. Но муж за каждый укус их благодарил и говорил, что даже не жжёт.
Апогеем стало майское утро.
Я решила в семь утра — дети ещё спят — вынести мужу кофе. Открываю дверь, а там… паутина. На уровне моего лица. И на паутине паук, который ровно оказался на щеке!
— А-а-а-а! — заорала я.
Чашка разбилась. Паук свалился. Я стояла и тряслась.
Муж прибежал быстро, убрал паука, спросил:
— Лен, ты чего? Что случилось?
— Пчёлы! — выпалила я. — Они знали, что тебя два часа не будет в доме! Видели, что я кофе делаю! И за это время притащили паука! Зная все мои развороты и повороты! Чтобы поиздеваться!
Муж посмотрел на меня, на разбитую чашку, на место, где был паук. Потом рассмеялся. Громко, от души.
— Лен, это от переутомления тебе показалось. Я сегодня возьму отгул, детей в лес свожу, а ты выспишься.
— Спасибо, дорогой, — сказала я. — Что хоть в психушку не отправил.
Он ушёл с детьми. Я осталась одна. И поняла: с этими вечными укусами и издёвками надо заканчивать. А чем заканчивать подобные ситуации? Конечно же разговорами. Переговорами с пчёлами. За мужа.
Переговоры
Через день муж уехал на работу. Дети спали. Мои «шесть охранников» уже ждали на яблоне — знали, что там столик и я люблю пить чай по утрам. Я приготовила лакомство. Узнала рецепт у старого пчеловода: сахарный сироп с мятой и каплей мёда — их любимое. Настояла сутки. Пчелы такое обожают.
Села за стол. Пчёлы тоже сели — на стол, на чашку, на край блюдца.
— Ну что, — сказала я. — Говорить будем? Или сразу кусать?
Они начали кусать. Я не подала ни звука. Поставила лакомство.
— Больше не больно, — сказала я. — Больше не боюсь.
Пчелы уселись на лакомство. Я продолжила:
— Я вас не ненавижу. Просто не понимаю. Как вы каждый день такие бодрые? Столько работы делаете. Да ещё и выбираете себе любимого человека. У вас же мозгов-то считай нет!
С яблони прилетело ещё трое. Ужалили. Больно. Я не дрогнула.
— Ладно, что-то у вас есть в голове. Извините.
Пчёлы с яблони присоединились к лакомству. Я выдохнула:
— Понимаете, мне тоже нужен муж. А я не понимаю, что он в вас нашёл. Почему столько времени уделяет. Нет, медок хорош, лучший в округе. Но мне-то что с этим делать?
Пчёлы вдруг резко взлетели. Все до одной. Улетели прочь.
— Так что? — крикнула я вслед. — Мир?
Никто не ответил.
Работа, дети — вечер подкрался незаметно. Муж приехал на два часа раньше обычного. У него были дела на пасеке. Я рассказывать ничего не стала. Ещё батюшку вызовет бесов из меня выгонять. Или реально в психушку отправит.
Сидели на кухне. Он ел. Я смотрела.
— Как дела? — спросил он.
— Нормально, — сказала я. — А у тебя?
— Пчёлы сегодня странные какие-то. Вертятся, гудят, будто обсуждают что-то.
— Представляешь, — сказала я. — Бывает.
Он поел и ушёл к пчёлам. Окно на кухне было открыто. Я услышала знакомое «вж-вж» и увидела их главаря. Самого наглого. Того, который всегда садился первым. Он подлетел ко мне, покружил и вылетел наружу.
— Ты чего? — спросила я.
Он снова залетел. Снова вылетел.
— Показать хочешь что-то?
«Вж-вж!» — подтвердил он.
Я вышла на улицу. Он полетел вперёд. Я пошла за ним.
Прогулка
Шли мы долго. Минуты три. Потом пять. Потом десять. Обувь была неудобная — я в домашних тапках. Мы шли через непонятные места, через кусты, мимо ручья. Я уже хотела развернуться, но с каждым метром запах становился всё ярче.
Акация. И ещё что-то. Невероятное.
Мы вышли в поле. По одну сторону цвели акации. По другую — какое-то разнотравье, от которого кружилась голова. Всё это смешивалось в единый густой, сладкий, очень вкусный аромат. Я остановилась. Вдохнула. Ещё раз.
Пчела издала короткое «вж!» и устремилась обратно домой.
А я стояла на обычной тропинке и не могла надышаться. Мы много раз днём с мужем ездили по этой дороге весной. Но такого аромата никогда не было. Никогда. А вечером — это было нечто.
Сколько простояла — не знаю. Минут пять. Или двадцать. Очнулась, развернулась и побежала домой.
— Вставай! — закричала я с порога. — Быстро! Там такое! Ты не поверишь!
— Куда? — испуганно спросил муж.
— За мной!
Схватила его за руку и потащила. Он только и успел крикнуть детям: «Вы тут, мы скоро!»
Через десять минут мы стояли на том же месте. Оба молчали. Оба дышали.
— Это… что это? — спросил муж.
— Это наше место, — сказала я. — Давай сюда на вечерние свидания ходить?
Он посмотрел на меня. Улыбнулся.
— Давай.
Мы вернулись довольные. Я за домашние дела. Муж за пасеку и дом пасечника.
На следующий день, когда муж уехал на работу, я снова вышла с лакомством. Хотела поблагодарить. Но моей любимой-ненавистной шестёрки нигде не было. Я прошлась по участку, заглянула под яблоню — пусто.
Пожала плечами и ушла работать.
Готовила обед. Дети играли рядом. В углу кухни стояла плетёная корзинка для грибов. Много лет стоит. Пустая. Ещё ни разу не выбрались толком по грибы — хотя лес вот он, рукой подать.
Окно было открыто. Влетел главный. Сел на корзинку.
— Вж-вж, — сказал он.
Я поняла намёк. Быстро одела детей в коляску, сама переоделась. Где-то там, на пасеке, слышалось нервное мужское «вж-вж-вж!» — типа «быстрее, женщина, время не резиновое».
— Взять корзинку? — спросила я пчелу.
— Вж! — подтвердил он.
— Готова, — сказала я. — Полетели.
Он вылетел. Я — за ним. С корзинкой, с коляской, с двумя детьми.
Шли довольно быстро в сторону леса. Мои сборы явно отняли у него много времени. Я на ходу смеялась:
— Вот так и с тобой будет, когда семью заведёшь. Пока одно, пока другое…
Он не оборачивался. Только командовал: «Вж-вж!»
Через двадцать минут мы зашли в лес. Ещё через пять он вывел меня на поляну. И улетел.
Поляна как поляна. Поваленные деревья — штук семь. Куча сорняков, каких-то цветов, кустов. Один цветок особенно понравился — ярко-синий, необычный. Я наклонилась его сорвать.
И увидела.
Лисички. Не большие, но довольно много. Вокруг, под ногами. Повернула голову — под поваленными деревьями видно вешенки. Много. А вдалеке виднелись шляпки белых грибов, спрятанных под листьями так, что заметно только сидя.
Это был неописуемый восторг.
Корзинка наполнилась за десять минут. С горкой. С горкой, Карл!
Я села на пенёк, огляделась. Травы. Четыре вида, которые ещё бабушка показывала. Красивые, целебные. И ещё штук девять разных. И всё это — не сказать чтобы большая поляна. Метров двадцать пять на двадцать пять. Укрытая густыми деревьями от чужих глаз.
Я порхала там как бабочка. Показывала детям цветы, рассказывала про каждый. Пчёлы иногда жалили — но я уже не замечала.
У меня появилось любимое место.
Осознание
Я стала ходить туда одна. Или с детьми. Или с мужем. Оно наполняло меня. Я убрала сорняки, ничего не повредив. Обнаружила, что на этом клочке земли — помимо грибов — растёт двенадцать лекарственных растений и четыре куста с ягодами, это только известных мне.
Когда муж сидел с детьми, я брала термос чая, мягкую пенку вместо лежака — и просто лежала там. Смотрела в небо. Дышала. Отдыхала.
Место, которое всегда было тут. А я его не замечала. Как и поле. Они казались мне чудом, дарованным Богом.
В один из таких дней до меня внезапно дошло.
А ведь муж такой же. Только для него такое место — пчёлы. Он как я там — не мешает им, а наоборот скрывает от лишних глаз. Понимает, что этого удовольствия никто, кроме него, не поймёт.
И вдруг пошли слёзы.
Я вспомнила детство. Бабушку. Как любила собирать травы. Как потом предала себя — ударилась в карьеру и «бабки». Слёзы шли ручьём, а я лежала и не могла остановиться.
Вспомнила, что, идя по пути того, что нравится, смогла создать только семью и детей. А после начала не ревновать — завидовать. Что муж идёт по зову души. А я? А я утешилась только детьми.
Сколько так пролежала — не знаю. Успокоилась. Ещё посидела с часик — чтобы муж не перепугался. Подумает, медведя встретила или лису.
Пришла домой. Муж держал на руках младшего. Мялся, но выдал:
— Знаешь… я увольняюсь. Расширим пасеку и будем жить с неё.
— Хорошо, — ответила я. Взяла ребёнка.
Муж удивился такому спокойствию.
— Ты не против?
— Я за, — сказала я. — Давно пора.
Он уволился на следующий день.
Новая жизнь
Я пересаживала на любимом месте полезные растения. Аккуратно, только в полщука. Научилась ложиться в десять вечера и вставать в четыре утра — полностью отдохнувшей. Утренний час мы уделяли друг другу.
У нас возникла мечта: завести восьмерых детей. А лучше десятерых. Почему десять? Цифра красивая. А лес, огород, пасека — хоть двадцать прокормят. Только бы здоровье было.
В один из дней я вышла во двор с лакомством. Села за стол. Прилетели шесть. Потом ещё десять. Потом ещё столько же. Я начала говорить:
— Я вас поняла. Вы за жизнь ни дня не работаете. Всё в удовольствие делаете, вдыхая прекрасные ароматы. Не замариваетесь. А всё из комфорта.
Они ели. Одобрительно жужжали.
— Спасибо вам, — сказала я. — Что научили и меня этому. Бесконечно благодарна.
Они ели. Жужжали. И не кусали.
Через время я собрала «своих помощников» — тех самых шесть. Рассказала, что хочу ещё поляну с ягодами, разными грибами и целебными травами.
Муж стоял рядом и хохотал:
— Ты с ними разговариваешь?
— Да, — сказала я. — И они меня понимают.
— Ну-ну, — усмехнулся он.
Но через сутки мой охранник, тот самый главный, повёл меня по разным местам. Я была готова — ставила метки на телефоне. Шесть прекрасных мест с абсолютным изобилием.
Я поблагодарила лакомством. Потом чистила места, делала план. И снова созвала советчиков.
— Я бросаю работу, — объявила я. — Хочу свой отдых превратить в доход.
Разложила перед ними три суммы. Написала на листочках: 150 тысяч, 250 тысяч, 350 тысяч. Попросила выбрать ту, что можно взять без вреда для леса.
Пчёлы ползали по бумажкам несколько минут. Я пила чай. Потом они остановились на средней.
— Двести пятьдесят тысяч в месяц, — перевела я. — Принимаю. Спасибо.
Муж потом увидел мои расчёты, прочитал, посмотрел на меня странно и сказал:
— Ты это серьёзно?
— Абсолютно, — ответила я.
И всё получилось.
Финал
У мужа дела шли хорошо. У нас родился третий ребёнок. У меня с пчёлами уже была развитая сеть полян — для отдыха, для души, для ягод, для грибов, для трав. Всё работало как часы.
Муж на одной из полян построил «дом травницы» — мой домик, чтобы я могла и работать, и отдыхать. Я попросила поставить рядом пару ульев. Для компании.
— Чтобы они меня контролировали, — сказала я.
— Или лечили, — усмехнулся муж.
Теперь мы встаём в четыре утра. Я пью чай с мятой, он проверяет ульи. Потом дети — уже трое, скоро четвёртый. Потом поля, лес, грибы, травы, мёд.
Пчёлы меня больше не кусают. Иногда, конечно, могут цапнуть — но я уже не обращаю внимания. Это они любовь проявляют. Или лечат. Или просто напоминают, что я — часть их мира.
А мир этот оказался большим, тёплым и очень вкусным.
Недавно я сидела за столом под яблоней. Рядом жужжали мои шесть — уже не охранники, а помощники. Я смотрела, как муж возится с ульями, как дети играют в траве, и думала: а ведь я ревновала его к пчёлам. Глупая.
Пчёлы — не соперницы. Они — связующее. Они привели меня туда, где я должна была быть с самого начала. К себе. К своей природе. К своему лесу.
Я допила чай, поставила чашку и пошла собирать лисички. Потому что сегодня — отличный день, чтобы наполнить корзинку. И душу.
