В подъезде пахло кошками и свежей известкой — рабочие сверху стены штукатурили. Тётя Надя, шестьдесят два года, волочила авоську с картошкой и луком с рынка. На третьем этаже её перехватила Люба — племянница из-под Рязани, которую не видела лет десять.
— Тёть Надь, привет! — Люба обняла, пахнув чужими духами. — С Санькой и Ванечкой приехали. Дела в городе решать. Поживём пару деньков?
Тётя Надя одна жила в двушке на шестом этаже. После смерти мужа десять лет назад — пусто. Места хватало. Родственники всё-таки. Кивнула:
— Заходите. Только недолго.
Приехали вечером. Три огромных чемодана.
Саня, зятёк, крепкий мужик с татуировкой на шее, сразу ушёл "по делам". Люба — "за хлебом". Оставили Ванечку, пятилетнего вихря с вихрастой чёлкой.
— Тёт Надь, часиков через два будем, — подмигнула Люба и растворилась в подъезде.
Ванечка сначала сидел тихо, развалясь на диване. Рассказывал про деревенских кур. Тётя Надя даже чаю ему налила с ромашкой. А потом мать за порог — и в мальчишке бес вселился.
Носился по квартире, как угорелый, орал благим матом:
— Баба-ёжка! Не догонишь, толстуха! Не поймаешь!
Тётя Надя бегала следом, запыхавшись:
— Ванечка, солнышко, пойдём варенье клубничное поедим. Или мультики включу?
— Не поймаешь, соплячка! Кашу горелую заставляла жрать!
Она остолбенела. Так её никто не называл. Давление ударило в голову. Села на диван, заплакала тихо, по-старушечьи. А Ванечка тем временем на кухню забрался, шкафчик открыл, лук нашёл — и начал в неё швырять:
— Баба толстая! Айфон купи — успокоюсь!
Тётя Надя сорвалась:
— Ваня, хватит! Сейчас милицию вызову!
— Милиция детей не трогает! Скажу, ты меня била! — он показал язык и убежал в комнату.
Она сидела, вытирая слёзы кухонным полотенцем. Давление колотилось в висках. Хорошо, что мелкому надоело — набегался, наорался, уснул прямо на ковре под телевизором.
Вернулись через три часа. С тортом и шампанским.
Саня сиял:
— Тёт Надь, меня на завод взяли! Официально! Отмечать будем!
Люба обняла:
— Теперь в город перебираемся. В деревне Саньку сократили. Кормилец единственный. Ты же не выгонишь родню на улицу?
Тётя Надя опешила:
— Это ж вы на пару дней... А теперь навсегда?
— Ну тёть Надь, — Люба виновато улыбнулась, — съёмную не потянем пока. У тебя места хватает. Чуть-чуть поживём, квартиру снимем.
— Ладно, — выдохнула тётя Надя. — Но недолго. И Ваньку сама смотри. Я старая, отдых нужен.
Первую неделю жила, как в сказке.
Саня каждое утро на работу уходил, Люба по хозяйству хлопотала — полы мыла, борщ варила. Ванечка стал конфеткой: бабушке чай носил, сказки рассказывал, "бабулечка любимая" звал. Тётя Надя даже подумала: "Может, и правда родня — это счастье?"
Потом всё покатилось под откос.
Любе позвонили из школы:
— Помощник повара нужен. Идёте?
Пришла к тёте Наде:
— Тёт Надь, Санькиной зарплаты на съёмную не хватит. Ванечку посидишь первое время? Он тебя любит!
Тётя Надя посмотрела на мальчишку. Тот ей улыбнулся. Согласилась:
— Ладно. Но в садик определяй.
Как только Люба на работу вышла — ад начался заново.
Ванечка опять носился, орал. А Люба вечером явилась с новостью:
— Без прописки садик не берут. Тёт Надь, пропишите нас временно?
Тётя Надя чуть язык не прикусила:
— Прописать? В мою квартиру? Вы же гости!
— Ну тёть Надь, — Люба глаза опустила, — мы ж родные. Саня кормилец, Ваня маленький...
Через неделю Саня принёс зарплату — конверт.
Показал тёте Наде:
— Видишь, тёт Надь, маловато. На съёмную не хватит. Ты человек добрый, помоги.
Она молчала. А вечером Люба поставила на стол бутылку "Советского" и салат оливье:
— Тёт Надь, день рождения Вани завтра. Отметим по-семейному?
День рождения гремел до трёх ночи.
Ванечка размотал все подарки, разбил тарелку, облил тётю Надю компотом. Гости — друзья Любы с завода — курили на балконе, оставили окурки в цветах. Утром тётя Надя мыла квартиру до обеда.
На пятнадцатый день прорвало.
Люба утром собралась на работу, Ванечка опять носиться начал. Тётя Надя сказала:
— Всё. Хватит. Собирайтесь.
Люба опешила:
— Тёт Надь, ты чего? Мы ж родные!
— Родных так не достают, — тётя Надя твёрдо стояла на своём. — Прописывать не буду. Квартиру снимите.
Саня вечером пришёл злой:
— Тёт Надя, ты нас на улицу? После всего?
— На улицу нет. Но и жить за бесплатно — нет.
Через три дня тишина.
Тётя Надя вышла в магазин — подъезд пустой. Вернулась — на двери записка:
"Тёт Надь, прости. Сняли квартиру на окраине. Ванечка скучает. Зайдём на чай?"
Она улыбнулась. Поставила чайник. Разрезала остатки торта.
Родственники — они такие. Приезжают с чемоданами. Уезжают с уроком.