Запах свежей сосны на складе всегда успокаивал, но сегодня он перемешивался с едким запахом дешевых сигарет. Марк курил прямо под табличкой «Огнеопасно», прислонившись к штабелю обрезной доски. Его светлое пальто выглядело чужеродным в этом сером мареве тольяттинской промзоны.
— Лара, ты привезла? — он не поздоровался. Просто отлепился от досок и сделал шаг навстречу.
Я вытащила из кармана рабочую рулетку. Сколотый край неприятно царапнул ладонь. Рулетка была со мной уже десять лет, еще со времен первой практики на стройке. Она никогда не ошибалась, в отличие от меня.
— Марк, три миллиона — это не та сумма, которую я храню в бардачке, — я посмотрела на его туфли. Лакированные, зеркально чистые. Здесь, где каждый вдох пропитан древесной пылью, они смотрелись нелепо. — Откуда такой долг? Ты обещал, что с тем бизнесом по запчастям всё чисто.
— Всё было чисто! Пока не пришел Виктор. Лара, ты не понимаешь, эти люди не разговаривают дважды. У них всё просто: либо деньги, либо… — он не договорил, затянулся так сильно, что кончик сигареты вспыхнул ярко-алым. — Ты же собственница квартиры. Нам нужно просто подписать договор купли-продажи. Мой знакомый из агентства уже нашел покупателя. Всё пройдет за один день.
Я прошлась вдоль ряда досок. Сорок минут назад я закончила расчет сметы для нового проекта — «ЖК Скандинавия». Там были сложные узлы, панорамное остекление и странная ошибка в расчете стоимости ламината, которую я никак не могла поймать. Цифры прыгали в голове, мешая сосредоточиться на Марке.
— Это квартира моей бабушки. Марк, мы там живем пять лет. Где мы будем жить завтра?
— Снимем! Лара, какая разница, где спать, если меня завтра могут в лес вывезти? Неужели бетон для тебя дороже моей жизни? — его голос дрогнул. Он умел это делать — ловить ту самую ноту, когда я начинала чувствовать себя виноватой за то, что у меня всё хорошо, а у него — «обстоятельства».
Я открыла приложение банка. Пальцы на морозе слушались плохо.
— У меня сейчас нет трех миллионов. Есть пятнадцать тысяч на текущем счету. Это на продукты до конца недели.
— Давай их, — он тут же протянул руку, в которой зажал телефон. — На такси нужно, я машину в залоге оставил. И на обед. Я со вчерашнего дня ничего не ел, всё на нервах.
Я нажала «перевести». Пятнадцать тысяч исчезли. Марк даже не кивнул. Он смотрел в экран своего телефона, и на секунду мне показалось, что он улыбнулся. Но он тут же спрятал лицо в воротник пальто.
— В два часа встречаемся в коворкинге на Южном шоссе. Там будет Виктор. Он должен увидеть, что ты готова к сделке. Иначе они не дадут отсрочку. Лара, пожалуйста. Только не опоздай.
Он ушел быстро, не оборачиваясь. Я осталась стоять среди сосновых штабелей. В горле першило от пыли. Я достала телефон и набрала брата.
Костя ответил сразу, на заднем фоне слышался плач племянника.
— Кость, Марк снова влип. Просит продать квартиру. Три миллиона. Говорит, угрожают.
Брат помолчал. Я слышала, как он гремит посудой на кухне.
— Лара, он тебя сожрет. Но если там реально серьезные люди… Слушай, может, правда продать? Отдашь ему эти деньги, лишь бы отвязался. Нервы дороже. Ты же себе еще заработаешь, ты лучший сметчик в городе. А так он тебя живьем закопает своими проблемами.
— Он говорит, это вопрос жизни.
— Все они так говорят, — вздохнул Костя. — Ладно, решай сама. Но паспорт на всякий случай проверь, вдруг он его уже сам взял.
Я отключилась. Паспорт был в сумке. Я открыла ноутбук прямо на капоте машины. Перед глазами снова всплыла та самая смета «ЖК Скандинавия». Проект номер 408-Б. Заказчик был анонимным, работал через посредника. Я снова посмотрела на итоговую сумму. Странно. 3 240 500 рублей. Почти та же сумма, что Марк просит на «долг».
Просто совпадение. В Тольятти сейчас у каждого второго долги или стройки.
Я захлопнула ноутбук. Нужно было ехать на Южное шоссе. Воздух в машине казался слишком тяжелым. Я включила печку, но согреться не получалось. На рулетке в подстаканнике тускло блестел скол. Десять лет она работала безотказно. Один сантиметр всегда оставался одним сантиметром. В мире цифр всё было честно. В мире Марка — никогда.
Я выехала с территории базы. На лобовое стекло упали первые капли мокрого снега. До двух часов оставалось сорок минут. В бардачке лежал договор купли-продажи, который Марк прислал мне на почту утром. Он подготовил всё. Даже нашел покупателя.
«Она не знала заранее», — крутилось в голове. Но ведь я знала, что Марк азартен. Знала, что он врет по мелочам. Просто сегодня мелочь превратилась в три миллиона и мою квартиру.
У торгового центра я остановилась, чтобы купить кофе. В кошельке осталось семьсот рублей наличными. Остальное я перевела Марку «на такси». В очереди передо мной стояла девушка в ярком пуховике. Она смеялась, записывая голосовое сообщение: «Да, котик, смету утвердили. Скоро начинаем чистовую. Кухня будет как в журнале!»
Я невольно прислушалась. Кухня. Смета.
В два часа я входила в стеклянные двери офисного центра. Марк уже ждал у входа. Он выглядел более спокойным, даже подмигнул мне.
— Всё будет хорошо, Лара. Виктор адекватный, если видит готовность платить.
Мы поднялись на четвертый этаж. В коворкинге было тихо, только стук клавиш и приглушенные разговоры. В угловом кабинете за столом сидел мужчина лет сорока пяти. Короткая стрижка, серый джемпер. На столе — только ноутбук и тонкая кожаная папка.
— Виктор, — представил его Марк.
Мужчина поднял на меня глаза. Они были холодными, как лед на Жигулевском море.
— Лариса Дмитриевна? Присаживайтесь. Марк сказал, вы принесли документы на объект.
Я села. Сумку с паспортом прижала к коленям. В кабинете пахло хорошим парфюмом и бумагой.
— Я принесла документы на квартиру, — сказала я. — Но прежде чем мы начнем, я хочу увидеть подтверждение долга. Расписки, счета — что угодно.
Виктор усмехнулся и открыл папку. Марк заерзал на стуле.
— Лара, ну какие расписки, ты же понимаешь специфику…
— Понимаю, — перебила я. — Поэтому хочу видеть цифры.
Виктор вытащил из папки лист формата А4.
— Пожалуйста. Вот детализация. Сумма, сроки, проценты.
Я взяла лист. Это не была расписка. Это был перечень затрат. Мои глаза привычно побежали по строчкам. Кирпич, арматура, бетон… Стоп.
«Доска обрезная, сосна, сорт 1. Объем — 42 куба».
Я вспомнила запах сосны на складе сорок минут назад. 42 куба — это ровно столько, сколько я заложила в проект «ЖК Скандинавия» для анонимного заказчика.
Внизу страницы стояла итоговая цифра. 3 240 500 рублей.
Я медленно подняла глаза. На столе у Виктора лежал телефон. Экран вспыхнул от входящего уведомления. На заставке была фотография: та самая девушка в ярком пуховике из кофейни, она стояла на фоне бетонных стен и гладила свой уже заметный живот. За ее спиной на стене висел мой чертеж. Кухня с панорамным окном.
Мой проект. Моя смета. Его любовница. И моя квартира, которая должна была всё это оплатить.
В кабинете стало так тихо, что я слышала гудение вентиляции. Марк смотрел на меня, Виктор — на свой телефон.
— Лара, что ты там высматриваешь? — Марк потянулся к листу в моих руках. — Обычный расчет. Цифры и цифры.
Я не отдала бумагу. Пальцы крепко вцепились в края листа.
— Виктор, — я намеренно обратилась не к мужу. — А почему в пункте «ламинат» стоит коэффициент 1.25? Мы же договаривались на 1.1. Площадь покрытия там небольшая, обрезков будет минимум.
Виктор на мгновение замер. Его холодные глаза сузились. Он явно не ожидал, что «жена-жертва» начнет обсуждать коэффициенты расхода материала.
— Это… технологические потери, — ответил он через секунду. — Обычное дело на таких объектах.
— На таких — это на каких? — я аккуратно положила лист на стол. — В «ЖК Скандинавия»? В квартире на семнадцатом этаже, где панорамные окна выходят на Волгу? Там, где вы сейчас делаете чистовую отделку для своей сестры? Или для кого она вам приходится?
Марк резко встал. Стул с противным скрипом отъехал назад.
— Лара, ты что несешь? Какой ламинат? Какой семнадцатый этаж? У нас сделка горит!
Я посмотрела на мужа. В его глазах не было страха за свою жизнь. Там была досада. Как у игрока, у которого только что сорвался верный блеф.
— Марк, присядь, — тихо сказала я. Голос звучал ровно, хотя внутри всё дрожало. — Виктор, ваша… помощница, — я кивнула на телефон на столе, — очень громко радуется утвержденной смете в кофейнях. А я этот проект считала три ночи. Каждую позицию знаю назубок. Даже ту самую ошибку с ламинатом, которую я по инерции вписала в этот «долг», когда копировала данные.
Виктор медленно закрыл свою папку. Улыбка исчезла с его лица, оставив только деловую маску.
— Лариса Дмитриевна, вы очень проницательны. Но это не отменяет того факта, что Марк должен мне эти деньги. И неважно, на что он их потратил — на стройку или на казино. У него есть обязательства.
— Какие обязательства? — я повернулась к Марку. — Ты взял деньги у этого человека, чтобы построить гнездышко для своей… новой семьи? И решил, что оплатить это должна я, продав квартиру моей бабушки?
— Лара, послушай… — Марк сделал шаг ко мне, пытаясь взять за руки. Я отстранилась. — Всё не так просто. Инна беременна. Ей нужно где-то жить. Я хотел как лучше! Я думал, мы продадим твою квартиру, я закрою долг за материалы, дом достроится, и я… я бы потом что-нибудь придумал!
— Что именно? — я почувствовала, как рулетка в кармане куртки впивается в бедро. — Ты бы придумал, как жить на две семьи за мой счет?
Виктор постучал пальцами по столу.
— Слушайте, семейные разборки меня не касаются. У меня завтра срок оплаты по счетам за остекление. Если денег не будет, я подаю иск. Марк подписал договор займа под залог… впрочем, неважно. Лариса Дмитриевна, вы подписываете предварительный договор купли-продажи или нет? Покупатель ждет в МФЦ через полчаса.
Я достала из сумки паспорт. Положила его на край стола. Марк затаил дыхание. Его пальцы, привыкшие к легким деньгам, мелко дрожали.
— А кто покупатель? — спросила я.
— Какая разница? — буркнул Марк. — Частное лицо. Знакомый Виктора.
— Покупатель — это Инна? — я почти угадала. — Вы решили не просто забрать у меня деньги, но и квартиру оформить на нее? Красивая схема. Продаем за три миллиона при рыночной цене в пять, разницу «прощаем» в счет долга, и Инна становится владелицей жилья в центре города.
Виктор посмотрел на часы.
— У вас осталось двадцать минут. В МФЦ очередь. Лариса Дмитриевна, решите для себя: вы хотите остаться при своих принципах или хотите, чтобы у Марка начались реальные проблемы с законом? Мошенничество — статья неприятная. А я могу оформить это именно так.
Я посмотрела на паспорт. Синяя корочка, потертые края. Моя личность, запечатанная в бумагу.
— Я хочу кофе, — сказала я.
— Что? — Марк вытаращился на меня.
— Я хочу кофе. Здесь душно. Я выйду на пять минут, продышусь и поднимусь. МФЦ за углом, мы успеем.
Я встала, не дожидаясь ответа. Паспорт остался лежать на столе. Это была моя ошибка — осознанная, слепая ставка. Я хотела увидеть, что они будут делать.
Я вышла в коридор, спустилась на первый этаж и встала у окна. Мокрый снег превратился в серую кашу. Я видела, как к зданию подъехало такси. Из него вышла та самая девушка, Инна. Она поправила пуховик и быстро вошла в двери.
Я достала телефон. У меня было пять минут. Я набрала номер Виктора — он был указан в договоре займа, который я сфотографировала, пока они спорили.
— Виктор, это Лариса. Я забыла в кабинете сумку. Занесите её, пожалуйста, к посту охраны. Я не хочу подниматься.
— А паспорт? — его голос в трубке был напряженным.
— Паспорт у меня в руках. Я его забрала, когда уходила. Вы не заметили?
Наступила пауза. Я знала, что паспорт лежит у них на столе. Но я также знала, что они сейчас начнут его искать. И найдут. Или не найдут, если я успела его смахнуть в сумку, а они — нет.
На самом деле паспорт лежал у Виктора под папкой. Я видела, как он его прикрыл рукой.
Я не стала ждать ответа и вышла на улицу. Холодный воздух ударил в лицо. Я села в свою машину, заблокировала двери и приложила лоб к рулю.
Через две минуты на крыльцо выскочил Марк. Он озирался, лицо его было багровым. Он подбежал к моей машине и начал дергать ручку.
— Лара! Открой! Где паспорт? Виктор говорит, ты его забрала, но его нет нигде! Открой, мы опаздываем!
Я опустила стекло на пару сантиметров.
— Марк, я проверила смету еще раз. Там ошибка не только в ламинате. Там фундамент не рассчитан на такой грунт. Твой дом в «Скандинавии» поплывет через два года. Вместе с Инной и твоими долгами.
— Да плевать мне на фундамент! Паспорт давай!
Я посмотрела на него. Впервые за пять лет я видела не «талантливого предпринимателя в поиске себя», а мелкого, испуганного человека, который пытается украсть у единственного близкого человека последнюю опору.
— Он в сумке, Марк. А сумка в багажнике. А ключи у меня.
Я нажала на газ. Машина медленно двинулась с места. Марк бежал рядом, стуча по стеклу, пока не споткнулся в луже.
Я не поехала домой. Я поехала в МФЦ. Но не для сделки.
В зале ожидания было многолюдно. Я взяла талон на консультацию. Мне нужно было знать одну вещь.
— Скажите, — спросила я у девушки в окошке, — если на квартиру наложено обременение в виде прописки несовершеннолетнего, сделку можно провести за один день?
— Нет, конечно, — девушка удивилась. — Нужно разрешение органов опеки, а это минимум две недели.
Я кивнула. У Марка не было двух недель. У него не было даже двух часов. Его кредиторы — настоящие или мнимые — ждали денег сегодня.
Я вышла из МФЦ и увидела их. Марк, Виктор и Инна стояли у входа. Инна плакала, прижимая платок к лицу. Виктор что-то зло выговаривал Марку, тыча пальцем ему в грудь.
Марк увидел меня. Он сорвался с места и побежал к моей машине.
— Лара, подожди! Давай поговорим! Ну бес попутал, ну бывает же! Я всё исправлю! Мы можем всё переиграть, Инна откажется от квартиры, мы просто продадим её нормальному покупателю, я отдам долг и вернусь, слышишь?
Я открыла окно.
— Марк, ты забыл одну деталь.
— Какую? — он с надеждой вцепился в рамку двери.
— Я прописала к нам Костиного сына месяц назад. Помнишь, ему нужно было для школы в центре?
Марк замер. Его лицо медленно белело.
— Ты не могла… Ты же говорила, что это просто формальность…
— В мире цифр нет формальностей, Марк. Есть только факты. Сделки не будет. Ни сегодня, ни через неделю.
Я подняла стекло.
Марк еще что-то кричал, его ладони оставляли мутные пятна на стекле, но я уже не слушала. Я смотрела прямо перед собой — на серую ленту Южного шоссе.
У Виктора в руках снова появился телефон. Он не смотрел на Марка. Он смотрел на Инну, и в этом взгляде было что-то такое… деловое. Инна перестала плакать. Она поправила шапку и отошла к своей машине. Похоже, «любовь всей жизни» имела очень конкретный срок годности, ограниченный суммой в три миллиона рублей.
Я доехала до ближайшей заправки и остановилась у автомата с кофе.
Я убрала паспорт в сумку и застегнула молнию.
В сумке среди чеков и ключей лежала электронная рулетка. Сколотый край зацепился за подкладку. Я вытащила её, посмотрела на стертую шкалу. Десять лет она мерила стены, полы и потолки. Она знала правду о пространстве. Я теперь тоже знала.
