Сказка-поэма о забытом времени
Жило-было Время в старом доме,
В тиши, в пыли, в задумчивой истоме,
Где спали книги, свечи и часы,
И пахло воском, лесом и росой.
Тот дом стоял у самой кромки леса,
Где вечер шёл, как тихая принцесса,
Где ветер трогал ветви в вышине
И звёзды зажигались в тишине.
Когда-то там смеялись дни и годы,
Текли недели, месяцы, восходы,
И каждый миг, как светлая река,
Касался мира нежно сквозь века.
Но люди стали вечно торопиться,
Забыли в небо долгое вглядеться,
Забыли слушать дождь и шорох трав,
И различать, кто в жизни прав, не прав.
Они твердили:
— Время лишь для дела.
Чтоб стрелка шла, чтоб жизнь вперёд летела,
Чтоб всё успеть, догнать, пересчитать,
Но разучились сердцем замечать.
И Время загрустило в старом доме,
Склонилось в пыльной сумрачной полудрёме,
Сняло с висков серебряный венец
И прошептало тихо:
— Всё. Конец.
Раз я не нужно сердцу человека,
Я стану сном, туманом, тенью века.
Пускай живут без тайны и огня,
Пускай не помнят больше про меня.
И в тот же миг изменчиво и странно
Рассвет вставал над миром слишком рано,
Но не было в нём прежней теплоты,
Ни тайной, ни живой красоты.
Закат не пел багряною струною,
Снег не сиял волшебной белизною,
Сады цвели, но будто без души,
И стали дни безмолвны и глухи.
Часы ходили, только без значенья.
Исчезло в мире дивное свеченье.
И даже смех, и праздник, и весна
Звучали так, как будто тишина.
И в маленьком селенье у долины,
Где речка пела песню у рябины,
Жила девчушка — светлая мечта,
Кристина ясноглазая была.
Кристина — имя, будто звон кристальный,
Как первый луч над рощею печальной,
Как капля света в утренней заре,
Как белый цвет на детском серебре.
Она умела слушать шёпот листьев,
И находить в простом тепло и смысл,
И знала сердцем: если мир затих,
То где-то в нём угас волшебный стих.
Однажды ночью в лунном покрывале
Ей звёзды тихо правду прошептали:
— На свете Время всеми позабыто,
Оно ушло в леса и там сокрыто.
Тогда Кристина встала до рассвета,
Надела плащ из синеватого света,
Взяла фонарь, кусочек пирога
И вышла в путь сквозь росы и луга.
Она прошла поля, мосты и чащи,
Где мох лежал, как бархат настоящий,
Где старый филин, мудрый, как века,
Ей указал тропинку у ручья.
Потом был сад, забытый и колючий,
Где дождь ронял серебряные тучи,
Где яблони шептали меж собой:
— Ищи, дитя, за дальнею звездой.
И вот за холмом, где пахло диким мёдом,
Где вереск тихо кланялся походу,
Стоял тот дом, печальный и седой,
Как будто сон, забытый тишиной.
Кристина тихо к двери прикоснулась.
И дверь под старым деревом качнулась.
Внутри дремали книги и часы,
И пахло пылью, воском и росой.
В глубоком кресле, сером от молчанья,
Сидело Время, полное печали.
В его волосах путались года,
А в рукавах мерцали города.
Оно взглянуло медленно, устало:
— Зачем пришла? Таких теперь так мало.
Ты опоздала. Людям не до снов.
Они не слышат песен и часов.
Но девочка ответила несмело,
И всё же твёрдо, искренне и светло:
— Нет, Время, ты не знаешь до конца.
Есть те, кто ждёт весеннего скворца.
Есть те, кто любит мамины рассказы,
Кто бережёт простые эти фразы,
Кто помнит запах хлеба и дождя,
Кто ждёт кого-то, всей душой любя.
Есть те, кому минута — как награда,
Когда любимый человек с ним рядом.
Есть те, кто ради доброго письма
Не спит полночи возле окна.
Есть дети, что считают дни до лета,
И старики, что берегут рассветы,
Есть матери, что молятся в ночи,
Чтоб тьма войны не тронула свечи.
Есть музыкант, что ищет вдохновенье,
Есть садовод, что ждёт весны цветенье,
Есть мореход, что по звезде идёт
И каждый миг, как чудо, бережёт.
Ты не забыто. Просто в шуме мира
Твой голос стал для многих слишком тихим.
Но если снова сердцу зазвучишь,
Ты этот мир простишь и воскресишь.
И Время долго девочку смотрело,
Как будто в ней надежда загорелась,
Как будто сквозь столетья и года
К нему вернулась светлая звезда.
Тогда оно поднялось еле-еле,
И старые часы вдруг зазвенели,
И стрелки, словно птицы по весне,
Закружились в сияющем огне.
Вздохнуло Время. Пыль взметнулась светом.
И дом наполнился забытым летом.
И каждый угол, каждая доска
Вдруг ожила от тёплого мазка.
Оно сказало:
— Я вернусь обратно.
Но не к сердцам холодным и невнятным.
Я возвращусь к тем людям на земле,
Кто свет хранит в дыханье и тепле.
Запомни, милая Кристина,
Ты в этот дом пришла не без причины.
Не в цифрах я, не в стрелках, не в часах —
Я в добрых взглядах, песнях, чудесах.
Я в том, как мама гладит одеяло.
Я в том, как сердце ждать не перестало.
Я в том, как кто-то, глядя в небеса,
Вдруг видит мир, как в детстве, — в чудесах.
Я в первом снеге, в книге, в тишине,
В ладони тёплой, в ласковом огне,
В цветке, что распускается весной,
В минуте, прожитой с живой душой.
И с той поры вернулось всё на место:
Заря опять вставала тихо, честно,
И дождь умел о важном говорить,
И вечер — утешать, а не спешить.
Люди не сразу тайну разгадали,
Но почему-то чаще замолкали,
Смотрели дольше в лица и в огонь
И чью-то руку брали на ладонь.
И дети снова верили в мгновенья,
В волшебный вкус варенья в воскресенье,
В скрипучий снег, в сиянье фонарей,
В далёкий крик летящих журавлей.
Кристина выросла. Но не забыла
Тот старый дом, где Время тихо жило.
И если кто-то говорил:
— Пустяк, —
Она шептала мягко:
— Нет. Не так.
Не тратьте жизнь, как мелкую монету,
На шум пустой, на бег за «где-то», «где-то».
Учитесь слышать, чувствовать, смотреть,
Учитесь жить, а не только успеть.
Ведь Время — не суровый страж на башне.
Оно живое, доброе, вчерашнее.
Оно приходит к тем среди людей,
Кто бережёт тепло своих дней.
И если вдруг вам станет слишком грустно,
И в сердце будет холодно и пусто,
Прислушайтесь: быть может, в этот час
Забытое Время ждёт именно вас.
Откройте окна. Замолчите малость.
Почувствуйте, что в мире не сломалось:
Ни свет звезды, ни шёпот ветерка,
Ни тёплая любимая рука.
И, может быть, сквозь сумрак и молчанье
Вы снова ощутите мирозданье,
Где каждый миг — как маленький завет:
Беречь любовь. И помнить жизни свет.