Сегодня я предлагаю вам зайти в каждый зал этого дома-легенды, услышать каждый шорох и прикоснуться к судьбам, которые навсегда вписаны в его стены. Устраивайтесь поудобнее — наша лекция в стенах этого дворца обещает быть долгой и увлекательной.
Итак, поехали!
Пролог: «Дом, которого не было»
Представьте себе Оренбург середины XVIII века. Город только-только обосновался на новом месте (нынешнем), а вокруг — бескрайняя, дикая степь. И в самом сердце этого форпоста империи находится сердце управления краем.
В 1743–1758 годах на месте нашего нынешнего дома № 2 располагалась резиденция первого оренбургского губернатора — легендарного Ивана Ивановича Неплюева. Это была не просто квартира, а целая Губернская канцелярия — главный административный, политический и, можно сказать, интеллектуальный центр всего огромного края.
И управлял этим сложнейшим механизмом Пётр Иванович Рычков (1712–1777) — человек поистине энциклопедических знаний. Вы только вдумайтесь в его судьбу: начав карьеру с управления казёнными стекольными заводами, он в итоге стал первым в России членом-корреспондентом Петербургской Академии наук из провинции. Именно здесь, в стенах этой канцелярии, Рычков писал свой фундаментальный труд — «Топографию Оренбургскую», первый путеводитель по нашему краю, где он с невероятной дотошностью описал всё: от географических особенностей до быта и торговли местных народов.
Стены этого первого здания помнили и самого Неплюева, который незадолго до своей смерти, в 1773 году, став свидетелем начала пугачёвского бунта, с горечью воскликнул: «Боже, сохрани моё бедное детище!» Эти стены были свидетелями рождения великой идеи «пограничного сосуществования», о которой мы так много говорили в наших первых постах. Но дерево ветшает, и на смену одному дому приходит другой, который впитает в себя дух первого и понесёт его дальше.
Акт первый: «Герой войны и его мятежный сын»
В последние годы своей жизни в это старое, уже обветшавшее здание перебрался человек, чьё имя гремело на всю Россию. Это был князь Григорий Семёнович Волконский (1742–1824), назначенный оренбургским военным губернатором в 1803 году.
Это был настоящий «екатерининский орёл». В возрасте 21 года он уже был полковником. Он прошёл огонь, воду и медные трубы двух русско-турецких войн, был лично знаком с Суворовым, перенял его «науку побеждать» и дослужился до чина генерала от кавалерии, получив все высшие награды империи. На посту губернатора он многое сделал для укрепления Оренбургской линии и расширения земель служилого населения.
Но самое интересное в этой истории — его сын, князь Сергей Григорьевич Волконский (1788–1865). В 1809 году молодой офицер приехал в Оренбург навестить отца. Кто же мог подумать, что этот блестящий аристократ, герой Отечественной войны 1812 года, станет одним из самых ярких участников восстания декабристов на Сенатской площади в 1825 году?
Существует старая краеведческая легенда, которую любят повторять в Оренбурге: именно в стенах этого дома, прогуливаясь по набережной Урала, молодой князь Сергей впервые услышал вольнодумные речи, которые позже привели его на каторгу. Эта связь времён, этот переход от блеска империи к её тайному, подпольному сопротивлению — делает этот дом не просто жильём, а настоящим историческим порталом.
Акт второй: «Архитектор, построивший дворец»
К 1830-м годам «екатерининский орёл» Григорий Волконский состарился, и здание, где он жил, тоже обветшало. Новый губернатор, граф Пётр Кириллович Эссен (1817–1830), уже жаловался на тесноту и сырость. Его преемник, Пётр Петрович Сухтелен, всерьёз занялся проектами перестройки, но настоящим строителем стал легендарный Василий Алексеевич Перовский, сменивший Сухтелена в 1833 году.
Именно при Перовском, в 1839 году, началось грандиозное строительство. И кто же выступил в роли главного архитектора? Эту почётную миссию доверили Генриху (Андрею Андреевичу) Гопиусу (1796 – ?). Его судьба — это прекрасный пример того, как талантливый профессионал служит своему делу далеко от столиц. Гопиус был выпускником Императорской Академии художеств (1818 год). Уже в 1818–1823 годах он работал оренбургским губернским архитектором, а затем вернулся сюда в 1831 году уже в должности архитектора Уральского казачьего войска.
Гопиус спроектировал не просто здание, а целый дворцовый комплекс. Он вложил в него свой талант и знание местных условий. Кстати, есть одна занятная историческая загадка: некоторые исследователи приписывают авторство проекта знаменитому уральскому архитектору Михаилу Малахову. Но, скорее всего, Малахов, который тоже работал в Оренбурге в те годы, мог участвовать лишь на начальном этапе, а Гопиус довёл проект до конца и руководил стройкой.
Закончили его в основном к 1840 году, а окончательно — годом позже. И получился настоящий дворец, каких Оренбург ещё не видел.
Интерлюдия: «Прогулка по дворцу»
Давайте же мысленно войдём внутрь.
Перед нами — монументальное двухэтажное здание. Первый этаж, с грубой рустовкой, отдан под служебные помещения. Второй этаж — «бельэтаж», парадный. Поднимаемся по широкой лестнице с чугунной решёткой, которая была отлита по специальным рисункам петербургских художников — настоящее произведение искусства! Попадаем в анфиладу комнат, расположенных вдоль фасадов.
И вот он — главный зал. Шесть огромных окон выходят на Урал. Двери ведут на просторный балкон.
Остановимся на этом балконе. Что за вид открывался перед губернаторами!
Послушаем знаменитого краеведа Петра Николаевича Столпянского, который в 1908 году описал эту панораму с особой любовью:
«С верхней площадки балкона открывается чудный вид — прямо впереди течёт седой Яик, зеленеет зауральная роща, виднеются постройки менового двора, а дальше пошла бесконечно унылая степь со своим седеющим ковылем, со своими едва заметными в синеющей дали курганами; позади и с боков представляется панорама города, и надо отдать справедливость: с высоты птичьего полёта город Оренбург красив, а длинные, тонкие минареты мечетей придают ему своеобразный характер».*
Представьте: стоит здесь губернатор, смотрит на «седой Яик», на «бесконечно унылую степь» и понимает — это его форпост, его дом. А внутри — роскошь: наборный дубовый паркет, стены большого зала, отделанные панелями из орехового дерева. Да, это был настоящий дворец на краю империи.
Акт третий: «Царские гости»
Этот балкон и эти стены помнят шаги тех, чья власть простиралась от Варшавы до Владивостока.
Первым здесь побывал император Александр I. Это случилось 23 сентября 1824 года. Он был первым и, как оказалось, единственным действующим императором, посетившим наш город. Это был эпохальный визит! Его встречал военный губернатор Пётр Эссен. Императору показывали войска, в том числе знаменитые киргиз-кайсацкие отряды, он посещал Преображенский собор, общался со знатью. По городу, должно быть, ходили легенды об этом событии.
Следующим, в июне 1837 года, приехал цесаревич Александр Николаевич — будущий император Александр II Освободитель. Ему было всего 19 лет. Путешествие носило ознакомительный характер, но каким же это было ознакомление!
А в его свите находился воспитатель — сам великий Василий Андреевич Жуковский! Представьте себе эту картину: поэт, подаривший нам «Светлану», гуляет по оренбургским улицам, смотрит на нашу степь, пишет стихи в путевом дневнике... В его честь, должно быть, давали обеды и балы. Говорят, что программа визита была очень насыщенной: цесаревич посетил Неплюевское училище, военный госпиталь и даже тюремный замок. А затем наблюдал за скачками, в которых участвовали две сотни башкирских всадников. Это был настоящий спектакль, демонстрация силы и верности народов империи.
И, наконец, 27 июля 1891 года на этот балкон поднялся последний император — Николай II. Тогда он был ещё цесаревичем и возвращался из долгого и опасного путешествия по Японии и Китаю. Время было тяжёлое: засуха, голод, хлебный кризис. Молодой наследник, которому пророчили блестящее будущее, своими глазами увидел бедность и страдания простого народа.
Князь Эспер Ухтомский, сопровождавший его, записал в дневнике: «Цесаревича поразила красота Губерлинских гор — целебный горный воздух, прекрасная вода и возможность пользоваться кумысом». Но за этой красотой скрывалась трагедия: сгоревшие станицы, бедные лачуги, голодные поселения. Николай пытался помочь: жертвовал деньги, одаривал полицейских, пожертвовал 750 рублей в пользу бедных, а на новосооружённый Казанский собор — 500 рублей (для сравнения: пуд пшеничной муки высшего качества стоил тогда 70 рублей). А вечером того же дня в здании Общественного собрания в его честь был дан торжественный обед. И никто не знал, что через каких-то 26 лет империя рухнет, а в этих стенах будут заседать совсем другие люди.
Акт четвёртый: «Бунт, революция и красный командир»
Октябрь 1917 года. Империя рухнула. В Петрограде к власти пришли большевики, но в Оренбурге им пришлось столкнуться с яростным сопротивлением атамана Дутова.
В ноябре 1917 года именно в стенах этого дворца состоялось экстренное заседание Совета рабочих, солдатских и крестьянских депутатов. Была принята резолюция о взятии власти в городе в руки Советов. Над зданием взвился красный флаг.
А в апреле 1918 года сюда въехал Самуил Моисеевич Цвиллинг (1891–1918) — председатель Оренбургского Военно-революционного комитета. Он был пламенным революционером, человеком железной воли. Ему было всего 26 лет! Он жил здесь же, в бывших губернаторских апартаментах. Говорят, он спал на солдатской койке, а по ночам допоздна засиживался над картами и приказами. Это была эпоха, когда прошлое и настоящее сталкивались лбами.
Но его время было недолгим. 2 апреля 1918 года Цвиллинг выступил с отрядом на подавление белоказачьего мятежа. В станице Изобильной казаки заманили красногвардейцев в ловушку. Цвиллинг был зверски убит.
Сегодня его именем названа одна из центральных улиц Оренбурга. А в этом здании до сих пор, говорят старожилы, по ночам слышны шаги — то ли патруль красногвардейцев, то ли сам Цвиллинг, вечно спешащий и неугомонный, проверяет посты.
Акт пятый: «Поэт, ставший героем»
В бурные 1920-е годы в стенах здания работал губернский комитет комсомола. И среди его сотрудников был скромный инструктор татаро-башкирской секции — Муса Мустафьевич Залилов.
Вы знаете его под псевдонимом Муса Джалиль — великий татарский поэт, Герой Советского Союза.
В 1926–1927 годах он ходил по этим коридорам, сидел в этих комнатах. Он только начинал свой путь. В перерывах между комсомольскими собраниями он писал стихи — звонкие, задорные, полные веры в будущее. Кто же знал, что всего через каких-то 15 лет он попадёт в фашистский плен, организует там подпольную группу и будет казнён на гильотине в тюрьме Плётцензее в Берлине, а его «Моабитские тетради», написанные перед казнью, станут символом несломленного духа и будут переведены на десятки языков мира?
Сегодня на здании нет мемориальной доски в его честь. Но стены помнят. Они помнят его молодой голос, его звонкий смех, его стихи, которые он, возможно, читал здесь, глядя на тот самый «седой Яик» из окна.
Акт шестой: «Первое правительство Казахстана»
А теперь — самая удивительная глава в истории этого дома.
В 1920–1925 годах здесь, в Оренбурге, который тогда был столицей Киргизской (Казахской) АССР, размещались Центральный Исполнительный Комитет и Совет Народных Комиссаров этой молодой советской республики.
Да-да, вы не ослышались! Именно в этом особняке на Советской, 2, заседало первое правительство независимого Казахстана. Здесь решались судьбы целого народа: принимались первые декреты, формировалась государственная граница, создавались наркоматы.
Здесь работали такие выдающиеся личности, как Ахмет Байтурсынов — основоположник казахской лингвистики, Алиби Джангельдин — революционер и государственный деятель, Сейткали Мендешев — председатель Совнаркома Казахской АССР, и многие другие.
Представьте себе: ещё недавно здесь царили генералы, потом — революционеры, а теперь — наркомы новой республики, создающие государство с нуля. Это был удивительный, героический и очень сложный период в истории нашего края. В 1925 году столицу перенесли в Кызыл-Орду, а позже — в Алма-Ату. Но память осталась. И сегодня здание внесено в реестр объектов культурного наследия федерального значения как «Дом, в котором в 1920–1924 гг. находился Киргизский Центральный Исполнительный Комитет — первое правительство Казахской ССР».
Финал: «Дом, который помнит всё»
В советские годы здесь размещались различные учреждения. Сейчас здесь работает Институт усовершенствования учителей. Всё тихо, мирно, спокойно. Учителя повышают квалификацию, школьники учатся.
Но если вы придёте сюда вечером, когда спадает дневная суета, и просто присядете на скамейку напротив, закрыв глаза, — вы услышите.
Вы услышите, как Неплюев спорит с Рычковым о картах новых крепостей. Как Волконский-старший строгим голосом отдаёт приказы, а Волконский-младший мечтает о свободе. Как Жуковский читает стихи юному цесаревичу. Как Цвиллинг стучит сапогами по паркету, отдавая распоряжения. Как Джалиль шепчет строчки новых стихов в перерыве между заседаниями. Как казахские наркомны на ломаном русском спорят о судьбах целой республики...
Это здание — не просто памятник архитектуры. Это живая летопись нашего края. Оно видело империю, революцию, войну, мир. И оно продолжает стоять, храня в своих стенах память о всех, кто здесь жил, работал, любил, боролся.
Дорогие читатели, если вам интересно узнавать, как переплетались судьбы империй и народов на нашей оренбургской земле, если вы хотите чувствовать дыхание истории за каждым старым зданием — подписывайтесь на канал «Пограничный Оренбург»! Здесь каждый камень хранит свою легенду, а стены помнят голоса губернаторов, революционеров, поэтов и простых горожан. Вместе мы продолжим наше путешествие в прошлое, чтобы лучше понимать настоящее. В комментариях пишите что вам понравилось, а что нет, о чем бы хотели прочесть новую статью. Жму руку, ваш краевед.
Метатеги:
#ГубернаторскийДворец #Оренбург #ИсторияОренбуржья #ДомСоветов #КазахскаяАССР