Добавить в корзинуПозвонить
Найти в Дзене
Степан Мощенко

Отключка субъекта и бред “границ

” Как нормальная популярная мантра “выстраивание границ” имеет весьма расплывчатые границы. Самособойразумеющийся смысл термина широко флуктуирует где-то между: «умением сказать нет, защитить своё пространство, не впускать токсичных людей». Считается, что с укреплением периметра некоего бастиона субъект становится здоровее, независимее, Но в клинической перспективе это — симптом современного débranchement: отключения от бессознательного и, следовательно, от Другого. “Выстраивание границ” обслуживает тот же бред автономии, что и отказ от связи — désabonnement. Чем прочнее человек воздвигает барьеры между собой и миром, тем сильнее теряет реальный контакт, превращая себя в собственный сервис‑центр. Новая клиника ординарного психоза (см. случай Жана‑Пьера Дефьё “Субъект в тумане”, обсуждение ЖАМ в Аркашоне, 1997) показывает именно это: отключение — поступательный процесс, каскадное débranchement successif, где субъект всё более утрачивает возможность символической связи. Настояшая ра

Отключка субъекта и бред “границ”

Как нормальная популярная мантра “выстраивание границ” имеет весьма расплывчатые границы. Самособойразумеющийся смысл термина широко флуктуирует где-то между: «умением сказать нет, защитить своё пространство, не впускать токсичных людей». Считается, что с укреплением периметра некоего бастиона субъект становится здоровее, независимее,

Но в клинической перспективе это — симптом современного débranchement: отключения от бессознательного и, следовательно, от Другого. “Выстраивание границ” обслуживает тот же бред автономии, что и отказ от связи — désabonnement. Чем прочнее человек воздвигает барьеры между собой и миром, тем сильнее теряет реальный контакт, превращая себя в собственный сервис‑центр.

Новая клиника ординарного психоза (см. случай Жана‑Пьера Дефьё “Субъект в тумане”, обсуждение ЖАМ в Аркашоне, 1997) показывает именно это: отключение — поступательный процесс, каскадное débranchement successif, где субъект всё более утрачивает возможность символической связи.

Настояшая работа сегодня — не в “границах”, а в их преодолении. В возвращении к Другому, к тому непростому месту, где рождается речь, желание, и контакт.