- Миша, открывай! Свои! - Громовой голос, от которого, казалось, посыпалась штукатурка в новеньком коридоре, ворвался в сонную тишину субботнего утра.
Алёна подскочила , уронив подушку на пол. Часы на тумбочке показывали семь утра. Миша рядом заворочался, хлопая глазами. В дверь не просто звонили - в неё колотили кулаком, уверенно и по-хозяйски. Когда замок щелкнул, в квартиру, словно лавина с гор, ввалилась тётка Зина. В одной руке - необъятный баул, в другой - пакет с какими-то банками, а за спиной, точно тень, маячил дядя Гена. Он выглядел так, будто мечтал слиться с обоями ещё до того, как переступил порог.
- Здрасьте, племянничек! Ну, встречай родственников! - Зина, не снимая обуви, промаршировала в центр гостиной. - У нас в квартире капремонт начался, пылища, рабочие курят, вонь невозможная. Решили: чего страдать? У Мишеньки же квартира огромная. Поживем у вас три месяца, пока там всё до ума доведут.
Алёна, кутаясь в халат, замерла в дверях спальни. В голове набатом стучало: «Три месяца?! Без предупреждения?!»
- Тёть Зин, вы бы хоть позвонили... - выдавил Миша, виновато косясь на жену.
- Ой, да ладно тебе! Свои люди, сочтемся. У остальной-то родни дети малые, крики, гам... А я тишину люблю. Ты же знаешь, у Гены нервы слабые, да и мне покой нужен. Так что, потеснитесь!
***
Жизнь Миши и Алёны была выстроена как швейцарские часы. Четыре года брака пролетели в трудах: оба пахали в крупных компаниях, вышли на приличный доход и, наконец, взяли в ипотеку квартиру, в престижном районе. Они обожали свои вечера вдвоем, запах дорогого кофе по утрам и идеальный порядок, где каждая вазочка стояла на своем месте. Миша, добрый и порой слишком мягкий, всегда старался обходить острые углы, а Алёна была его «мотором» и хранительницей их маленького мира.
- Миш, это ненормально, - шептала Алёна на кухне, пока Зина в комнате уже вовсю распоряжалась Геной, заставляя его двигать кресла. - Три месяца! Они нас не спросили!
- Алён, ну потерпи... - Миша жалобно заглянул ей в глаза, взяв за руки. - Она же родная сестра отца. Если я её выставлю, нас вся родня сожрет. Скажут: разбогател, зазнался, тётку на порог не пустил. Пусть немного побудут, а там я что-нибудь придумаю. Пожалуйста... ради меня.
Алёна вздохнула. Вид виноватого мужа всегда был её слабым местом. Она еще не знала, что это только начало «оккупации».
- Так, молодежь! - Зина возникла в дверях кухни, подбоченясь. - Посмотрела я вашу спальню. Кровать хорошая, матрас ортопедический. Мне подходит. У меня спина, знаете ли, совсем разваливается, на диване в гостиной я не усну - там швы в ребра давят. Так что мы с Геной в спальню переезжаем, а вы уж как-нибудь на диванчике. Вы молодые, вам всё равно, где кувыркаться.
- Тётя Зина, это наша спальня! - Алёна почувствовала, как внутри закипает холодная ярость. - Там наши личные вещи, мой туалетный столик...
- Ничего, подвинешься! Не сахарная, - отрезала тётка. - Миш, ну ты чего молчишь? Совсем тебя жена под каблук загнала? Родную тётку на жесткий диван?
Миша снова посмотрел на Алёну тем самым взглядом побитой собаки:
- Ален... Ну правда, спина у неё... Давай уступим, а? Чтобы без скандалов.
Алёна сжала кулаки так, что ногти впились в ладони. Она промолчала, но в этот момент в их идеальном браке что-то сухо треснуло.
***
Прошла неделя, и квартира изменилась до неузнаваемости. Тётка Зина, словно заправский дизайнер-вандал, переставила мебель по своему вкусу.
- У вас тут по феншую всё неправильно было! - заявляла она, запихивая любимый Алёнин фарфор в дальний угол шкафа и выставляя на видное место свои щербатые кружки, привезенные в бауле.
По вечерам квартира превращалась в филиал вокзала. Тётка врубала телевизор на полную громкость - смотрела бесконечные ток-шоу, где все орали друг на друга. Гена сидел рядом, как истукан, изредка поддакивая жене.
- Тётя Зина, сделайте тише, мне завтра к восьми на отчет! - пыталась достучаться Алёна.
- Ой, какие мы нежные! - фыркала Зина, даже не оборачиваясь. - Работает она... Видала я такую работу - в офисе бумажки перекладывать. И вообще, Алёна, я тебе сразу скажу: зря Мишка на тебе женился. Мать его покойная, Царствие небесное, наплакалась бы с такой невесткой. Ни борща нормального, ни уважения к старшим. Да еще и пустоцвет ты, вот что я скажу. Мише другая жена нужна - хозяйственная, тихая, чтоб в рот заглядывала, а не права качала.
Алёна уходила в ванную, включала воду и рыдала от бессилия. Миша возвращался поздно, старался не замечать конфликтов, откупаясь цветами и поцелуями. Он надеялся, что «само рассосется». Но конфликты сами не рассасываются, они часто прорываются наружу.
***
Вскоре Зина начала водить гостей. Такие же громкие, пахнущие дешевыми духами и сплетнями подружки заполняли кухню, пили чай из Алёниных любимых чашек и обсуждали «несчастную судьбу Мишеньки».
В тот вторник Алёна вернулась с работы раньше обычного - голова раскалывалась, и она мечтала просто полежать в тишине. Но тишины не было. Из кухни доносился заливистый смех и звон посуды.
- ...Да я вам говорю, девочка - золото! - голос тётки Зины был слышен даже в прихожей. - Людочка, дочка моей соседки по даче. И пироги печет, и в огороде первая, и молчит, когда не спрашивают. Не то что эта... фифа городская.
Алёна замерла у входа, прислонившись к стене. Сердце забилось где-то в горле.
- Зин, ну Миша же женат, - робко заметила одна из подружаек. - Вон, квартира какая, ипотека общая...
- Ой, я вас умоляю! - Зина звонко прихлебнула чай. - Ипотека - дело наживное. Разведутся, квартиру поделят, а я уж Мишеньку обработаю. Я уже и встречу им запланировала на выходные, якобы по делу надо съездить. Познакомлю, приглянутся друг другу - и поминай как звали эту Алёну. Я всё сделаю, чтоб он её бросил. Она ему не пара, никчёмная она, только деньги тратить умеет да нос воротить от родственников. Выживу я её отсюда, вот увидите! Пару скандалов, пару «случайных» звонков, и сам поймёт, какое никчёмное существо рядом с ним. Мужчина должен жить в уюте, а не с этой сушеной воблой!
Внутри у Алёны что-то оборвалось. Годы терпения, интеллигентное воспитание, попытки «сохранить лицо» перед родственниками мужа - всё это вылетело в трубу, оставив место первобытной, чистой ярости. Мигрень как рукой сняло.
Алёна не вошла в кухню - она туда влетела, словно фурия, сошедшая с полотен античных мастеров.
- КТО ЗДЕСЬ НИКЧЁМНОЕ СУЩЕСТВО?! - её крик заставил Зинаиду подпрыгнуть, расплескав чай на новую скатерть.
Подружки, почуяв неладное, начали бочком-бочком пробираться к выходу.
- Вон отсюда, - тихо, но отчетливо произнесла Алёна.
- Чего? - Зина поперхнулась. - Ты как со старшими разговариваешь, коза?
- Вон! - Алёна сорвалась на крик, который, казалось, качнул люстру. - Подружек своих забирай и марш на выход! Сейчас же!
Когда перепуганные гостьи испарились в коридоре, Зина вскочила, багровея лицом:
- Ты на кого орешь, дрянь? В моем присутствии...
Но договорить она не успела. Алёна, которую все считали хрупкой и утонченной, в два шага преодолела расстояние и... вцепилась тётке в пышный начес.
- Слушай меня сюда, «родственница»! - Алёна тянула за волосы так, что Зина вынуждена была наклониться. - Я терпела твои порядки, я терпела твои оскорбления, я даже спальню тебе отдала, дура! Но рушить мою семью я тебе не позволю!
- Пусти! Убью! Гена! Гена, спасай! - завизжала Зина, пытаясь отмахнуться.
Дядя Гена заглянул в кухню, увидел побелевшее лицо Алёны и... тихонько прикрыл дверь с обратной стороны.
- Чтобы через тридцать минут духу вашего здесь не было! - Алёна толкнула тётку в сторону коридора. - Если я увижу хоть одну твою сумку, я вызываю полицию. И мне плевать на родственные связи! Я скажу, что вы вломились в квартиру и грабите нас. Тебя выведут в наручниках под взглядами всех соседей. Ты меня поняла?
- Ты не посмеешь... Миша... - Зина тяжело дышала, потирая голову.
- Миша сейчас на работе. А когда он придет, тебя здесь не будет. И если ты хоть слово пикнешь в сторону нашего брака - я найду способ сделать твою жизнь невыносимой. Бегом собираться! - Алёна схватила стоящую в углу сумку Зины и швырнула её в сторону спальни.
***
Следующие полчаса в квартире стоял невообразимый шум. Зина металась по комнатам, швыряя вещи в баулы и выкрикивая проклятия. Она сулила Алёне все кары небесные, обещала, что «весь род до седьмого колена проклянет эту ведьму», и что Миша приползет к ней просить прощения. Дядя Гена молча и на удивление быстро паковал чемоданы.
Когда входная дверь, наконец, захлопнулась с таким грохотом, что вздрогнули стены, Алёна обессиленно опустилась на пуфик в прихожей. Тишина. Какая же блаженная, звенящая тишина...
Она не стала плакать. Вместо этого она встала, взяла швабру и начала чистить свой мир. Она вымыла пол с хлоркой, проветрила комнаты, и вернула на место свой любимый фарфор. К приезду Миши квартира сияла.
***
Когда через час повернулся ключ в замке, в квартире пахло лавандовым освежителем и свежесваренным кофе. Миша зашёл осторожно, принюхиваясь.
- Алень? А чего так... тихо?
Алёна вышла в коридор, вытирая руки полотенцем. Волосы растрёпаны, щеки горят, глаза блестят.
- Уехали гости, Мишенька. Ремонт у них, видимо, закончился досрочно.
- Как это? - Миша недоверчиво заглянул в спальню. - Пусто? Она же три месяца собиралась...
- Я их выставила, Миш. Как нашкодивших котов. Прихожу, а она твоим подружкам рассказывает, какую невесту тебе нашла - Людочку какую-то. С борщами. Сказала, что меня выживет. Ну, я и не выдержала. Пришлось... применить силу. Кажется, я ей даже клок волос выдрала в пылу дискуссии.
Миша замер. Он представил свою маленькую, хрупкую Алёну, которая обычно и мухи не обидит, вступающую в рукопашную с монументальной тёткой Зиной. Представил перекошенное лицо родственницы и ужас Гены.
Сначала он хмыкнул. Потом из его груди вырвался короткий смешок. А через секунду Миша уже хохотал в голос, прислонившись к косяку, до слёз, до икоты.
- Ой, не могу... - выдавил он сквозь смех. - Клок волос! Ален, ты герой! Я ведь сам её до смерти боялся с самого детства. Она же танк, а не женщина.
Он подошёл к жене и крепко обнял её, зарываясь лицом в её волосы.
- Значит, Людочку подсунуть хотела? - Миша отстранился, всё ещё улыбаясь. - Знаешь, я бы и сам испугался с какими-то там девушками знакомиться. Ну их нафиг. А то приду домой, а у меня вместо головы - бильярдный шар. Ты ж у меня темпераментная, оказывается!
- Я просто защищала свой дом, Миш. Наш дом.
- И правильно сделала, - он серьёзно посмотрел ей в глаза. - Прости, что я сразу её не поставил на место. Думал, по-родственному... Но ты права. Семья - это мы с тобой. А все остальные должны знать границы. Пойдём пить кофе? На нашей кухне. Без чужих советов.
В этот вечер в квартире а было по-особому уютно. И никакая тётка Зина со всеми Людочками мира не смогла бы разрушить то, что было построено на любви, труде и умении вовремя выдрать клок волос у того, кто перешёл черту.
Говорят, тётка Зина потом ещё долго распускала слухи среди всей родни о «сумасшедшей жене Миши». Но в гости больше никто не напрашивался. А Миша с Алёной через год погасили часть ипотеки и наконец-то задумались о том, чтобы появилась детская кроватка. Ведь в доме, где умеют постоять за своё счастье, всегда должно быть место для новой жизни.