2 подписчика

Почему людей может тянуть туда, где могут происходить военные действия

14 апреля14 апр

1 мин

? Недавно решила разобрать данную историю, так как ко мне стали приходить клиенты с вопросом : «Что делать, если мои родители не собираются уезжать оттуда, где происходят военные действия?» Человек, однажды побывавший на территории военных действий, иногда хочет туда вернуться. Мозг в условиях угрозы живёт на коктейле из кортизола, адреналина и норадреналина. Чувства обострены до предела: ты слышишь, видишь, ощущаешь - каждую секунду. Ты максимально жив. Парадокс в том, что рядом со смeртью жизнь чувствуется ярче, чем где бы то ни было. И это ощущение мозг запоминает как эталон. Как «настоящее». А потом человек возвращается в тишину. В быт. В кофе по утрам, в счета, в разговоры ни о чём. И вот здесь начинается самое страшное - не там, а здесь. Мирная жизнь кажется пресной, плоской, ненастоящей. Появляется раздражение, апатия, ощущение, что «я не на своём месте». Психика, привыкшая к качелям, не умеет жить на ровной поверхности. Ей скучно. Это зависимость от интенсивности. От того с

Почему людей может тянуть туда, где могут происходить военные действия?

Недавно решила разобрать данную историю, так как ко мне стали приходить клиенты с вопросом : «Что делать, если мои родители не собираются уезжать оттуда, где происходят военные действия?»

Человек, однажды побывавший на территории военных действий, иногда хочет туда вернуться. Мозг в условиях угрозы живёт на коктейле из кортизола, адреналина и норадреналина. Чувства обострены до предела: ты слышишь, видишь, ощущаешь - каждую секунду. Ты максимально жив. Парадокс в том, что рядом со смeртью жизнь чувствуется ярче, чем где бы то ни было. И это ощущение мозг запоминает как эталон. Как «настоящее».

А потом человек возвращается в тишину. В быт. В кофе по утрам, в счета, в разговоры ни о чём. И вот здесь начинается самое страшное - не там, а здесь. Мирная жизнь кажется пресной, плоской, ненастоящей. Появляется раздражение, апатия, ощущение, что «я не на своём месте». Психика, привыкшая к качелям, не умеет жить на ровной поверхности. Ей скучно.

Это зависимость от интенсивности. От того состояния, в котором ты наконец-то всё чувствовал. Механизм тот же, что у любой аддикции: нервная система требует дозу, потому что без неё ломка. И возвращение «туда» - это часто попытка снова почувствовать себя живым, а не героизм и не патриотизм.

Отдельный слой - вина выжившего. «Мои там, а я здесь». И возвращение становится способом не предать. Способом снова быть своим.

Что с этим делать, если ваши близкие - родители, родные - остались в городе, где идут воeнные действия, и не хотят уезжать.

Не обесценивать. Фразы «да что ты там забыл», «это безумие», «подумай о нас» не работают - они только отдаляют. Для человека в этом состоянии его решение логично изнутри. Спорить с логикой, которой не существует снаружи, бесполезно.

Не требовать. Давление усиливает сопротивление. Вместо «уезжай немедленно» - «я рядом, что бы ты ни решил».

Держать связь. Регулярно, коротко, без драм. Голос близкого - якорь, который не даёт психике полностью провалиться в режим выживания.

И главное, что зависимость от интенсивности лечится. Терапией, временем, безопасной средой и постепенным обучением психики тому, что тишина - это не ужас. Это жизнь в другом регистре. К ней просто нужно заново привыкнуть.